Тетрадь оскрблений

Утро началось с того, что Сын минхо напрочь отказался идти на завтрак. —Сынмин~а, сейчас же иди есть! строго прикрикнула женщина, что даже Чану стало не по себе Парень недовольно вышел и плюхнулся за стол и стал ковыряться в тарелке. Его мама заметила, что сын ничего не ест. —Пока не поешь из-за стола не выйдешь! произнесла женщина, моя посуду —Мам, я ведь уже не маленький! протянул младший —А ведешь себя как дитя неразумное! не отрываясь от процесса, сказала она —Ну, значит придется тут сидеть до старости) ответил тот, положив ногу на ногу и достал телефон Но женщина рывков вырвала телефон из рук сына и дала ему лёгкий подзатыльник. —Ты погляди на него! Телефон он достал! Пока не съешь его ты не увидишь! произнесла старшая и убрала телефон к себе в карман Парень недовольно цокнул, но все же принялся за еду. Через минуту на кухню зашел Чан. Сынмин лишь исподлобья посмотрел на него не добрым взглядом и быстро впихнув в себя остатки порции, покинул кухню. Сынмин сидел на кровати в позе лотоса и смотрел в окно, но к нему постучали. —Котенок, лидер хочет поговорить с тобой. лаского произнесла женщина —Он! Мне! Не! Лидер! крикнул парень, отчеканив каждое слово Но дверь открылась и в комнату зашел Чан. Мама решила не входить, оставшись с другой стороны. Чан сел на ближайшую табуретку, напротив младшего. —Сынмин.... Что с тобой? произнёс старший Тот лишь усмехнулся, не глядя в его сторону. —Надо же... Вовремя ты вспомнил про меня) —Я и не забывал. —Совесть замучила? Тогда иди, мне тут извинения не нужны... —Что мы не так сделали? Этот вопрос стал последней каплей. —Что вы не так сделали!? Да все! Все не так! Вам было все равно на меня! А сейчас вдруг вспомнили! Ой, а у нас ведь ещё вроде кто-то был! Мне было плохо! Я приходилось и видел как вы обнимались, общались! Но никто из вас даже не спрашивал как у меня день прошёл! Вам было плевать! Ты хоть раз спросил почему я опоздывал на тренировки! Нет! Ты лишь читал нотации! Я был лишь как назойливой дополнение к группе от которого нельзя избавиться! Все! Я ушёл! Какого хрена ты приперся! Его голос сорвался на истерический плач. —Никто! Никто из вас! Сынмин сжался в комочек и продолжал надрывисто плакать. Чан осторожно сел рядом с ним и усадил его на свои колени. Младший сначала, сопротивлялся, но позже сдался. Старший стал медленно покачивать его как маленького и гладить по спине. —Тише, тише, малыш... Тебе было одиноко... Я понимаю, я слышу.... Прости... Прости нас, что заставили тебя так чувствовать.... Я виноват, что не заметил, как тебе было плохо. Я обещаю, больше такого не повториться. Но и ты в следующий раз не молчи. Не бойся... Приходи ко мне когда хочешь и говори... Даже если кажется, что мелочь... Главное говори... Не вздумай снова закрыться. Без тебя Stray kids не Stray kids. Мы не просто группа, мы – семья. А ты часть этой семьи. А в семье принято помогать и поддерживать. Понял? Сынмин продолжал шмыгать носом, положив голову на плечо лидера. —Прости... Я идиот... прошептал младший —Ты не идиот, Сынмин. Ты просто испугался и запутался. Совершать ошибки не страшно. Главное уметь их понимать и не повторять. Договорились? Парень кивнул. —Ну вот и хорошо. А завтра тогда вернемся. А то... Нас уже заждались) Сынмин рассказал Чану и про свои чувства. И про обидчиков в школе и про ногу. Лидер слушал и иногда отвечал. И в первые за долгое время, младший почувствовал себя действительно нужным и любимым. На следующий день они вернулись в общежитие. И как только Сынмин появился на пороге, его тут же укутали в свои объятия остальные (Чан уже успел рассказать всем, что произошло). —Господи, Сынмин, как ты мог такое подумать? восклицательный Феликс, крепче обнимая младшего Весь вечер они провели вместе. Каждый выслушал Сынмина, а некоторые даже поделились своими переживаниями. Прошёл месяц. Чан успел сходить в школу и уладить все с обидчиками. Сынмин улучшил свои навыки в пении и танцах, стал более открытым и ярким. Он больше не скрывал своих чувств, ведь рядом были те, кто его примут, поймут и поддержат. С ним была его семья. Казалось и не было ничего ужасного. И лишь потрепанная тетрадь под кроватью, хранила в себе воспоминания об этих тёмных временах.