Переписка

Вечер пятницы. Тот самый магический час, когда день, затянувшийся встречами, отчётами и стрессовыми эпизодами, наконец-то уходит на второй план. Остаётся лишь тишина, мягкий свет ночного города и ощущение, будто весь мир замедлил ход — а ты, наконец-то, можешь позволить себе отдохнуть. Прилечь на кровать, закрыть глаза и просто полежать без забот. Забыть про стирку, уборку, кредиты, социальные сети, тревожные уведомления.. Забыть обо всём, кроме одного — настоящего, живого, пусть даже и немного смущающего, ощущения свободы. За окном, где-то между вечерним сумраком и полночной тьмой, происходило невидимое преображение. Город, обычно такой резкий, громкий, теперь казался мягким, почти театральным — как декорация к фильму про одиночество и романтику. Мокрый асфальт блестел, отражая отблески уличных фонарей — тчто загорались один за другим по улица. Воздух был насыщен влагой, теплом. Это была та самая пора, когда сердце начинает биться чуть чаще, а душа — легче, будто она сбросила с себя все лишние грузы. Данил был именно тем человеком, которому нравится эта перемена состояний. Он любил, когда вокруг нет никакой нагрузки, когда можно просто помолчать, послушать музыку, посидеть на кровати, уставший, но довольный, и, главное — переписываться;а уж если рядом оказывается другой — тот самый, кого ты давно ждёшь в диалоге — тогда вообще праздник! Именно так получилось, что два часа подряд он провёл в переписке с Крошагиным. Сообщения шли одно за другим — короткие, простые, почти детские: "Как дела?", "Что делаешь?" и т.п. Обычная, ничем не примечательная болтовня. Но каждый ответ Крошагина был словно удар тёплым лучиком — тут же появлялась улыбка. Не широкая, не масштабная, а та, что растекается по лицу постепенно, как ртуть по столу — тихо, неспешно, но совершенно необратимо. И Лужайкин, глядя на экран, представлял, как и у Кирилла, вероятно, на лице — та самая улыбка. Та, что заставляет дышать глубже, а в голове — всплывать слова, которые нельзя произнести вслух. Та, что вызывает странное чувство.. Телефон выскользнул из рук, мягко приземлившись на матрас, руки зависли в воздухе, щёки вспыхнули, словно от прикосновения к горячей печке. И тут же — резко, будто от страха, они были прижаты ладонями. Холод кожи помогал сдержать жар, но не мог полностью угасить внутреннего пожара. Через доли секунды руки сами начали двигаться — без команд, без раздумий. Они поползли вверх по плечам, как будто искали защиту, обволакивая тело, охватывая себя. Так, будто он хотел обнять — себя самого. Глаза закрыты, дыхание поверхностное, а в мыслях — один образ: Крошагина. Его голос, его взгляд, его улыбка.. Иногда, когда он улыбался — особенно в самый неподходящий момент, — Данил буквально терял способность думать. Например, перед началом матча, когда нужно было сосредоточиться, контролировать позиции, предвидеть действия соперника. А он всё думал: — Что будет, если бы этот рот.. — и тут же в голову приходили картинки, которых никогда не было в реальной жизни. Образы, которые не давали покоя.. Он представил — как сидит на полу, а Кирилл стоит над ним, смотрит в глаза, а потом медленно опускается, и его губы.. те самые мягкие, с той самой улыбкой.. И от этого — тело отзывается всем, даже кожа становится чувствительнее, как будто каждый нерв сжался в одной точке, где-то внизу живота. Глаза широко раскрылись. Он только что представил, как тот "действительно" делает это.. И в этот же момент — ощутил, как по телу пробежала волна, щёки стали алыми, а кровь, потекла прямо туда, куда стремилась — к главному органу. Рукa, словно по инерции, уже тянулась туда, к себе. Теперь воображение работало уже не как раньше. Оно стало активным, живым, почти самостоятельным. Он закрыл глаза — и сразу же перед ним оказался Кирил. С карими глазами, в которых отражалась вся его жизнь, с той самой улыбкой.. Одна рука "Крошагина" — скользнула по брюкам, и найдя нужную точку, стала массировать, огибая плоть, останавливаясь на головке. Другая — сначала задрожала, затем — решила проникнуть в рот. Пальцы начали исследовать язык, зубы, внутреннюю поверхность щёк. И в этот самый момент — резкий, внезапный звук. Звонок.. Экран вспыхнул. Пользователь — "Кириешка". Сердце замерло.. Данил — как ни в чём ни бывало — подхватил телефон и принял вызов. Быстро. Без колебаний. Но через секунду замер.. Это был видео-звонок, а перед ним — лицо Крошагина. Удивлённый, слегка ошеломлённый. Он смотрит прямо в камеру, и, кажется, ничего не понимает: перед ним Данил, с красным лицом, с приподнятой футболкой, с припухшими губами, с одеждой, сползшей ниже талии. Одна рука — на поясе, прячет возбужденный член, который уже невозможно скрыть. Он сидит, скрестив ноги, но тело уже не может быть равнодушным.. Прошло несколько секунд. Ни слова. Только тяжёлое дыхание, которое, казалось, отдавалось эхом в комнате; а потом — резкое прекращение связи. Вызов закончен.. Голова Данила словно заполнилась ртутью. Мысли метались.

Что только что случилось!?

Он ответил на видео звонок.. в таком виде?

— Пиздец.. — только и смог выдохнуть он, уткнувшись лицом в подушку, будто пытаясь скрыться от всего мира.. От себя.. От этого момента..

Что делать теперь?

Объяснять? Но как?

Как можно сказать: — "Прости, я только что дрочил на тебя, пока мы переписывались." Это было бы не просто неловко. Это было бы — бредово.. Жутковато.. Самым глупым признанием в истории. А ведь это — правда. Истинная, горячая, неодолимая правда.. Телефон снова завибрировал. Уведомление. Новое сообщение. Через несколько секунд Данил, всё ещё лежащий на спине, перевернул устройство — и увидел: — "Я так понимаю, не вовремя тебе позвонил.. Прости." 20:32 — "Слушай, я типа.. Ох, блять, как бы выразиться то.. В общем, мне понравился этот "вид"." 20:33 — "И я был бы не против, если бы ты показал его ещё раз, в более приятной для нас обоих обстановке." 20:33 — "Хуёво я, однако, выражаю свои чувства.. Короче, ты мне нравишься!" 20:34 Данил замер. Сердце замерло.. Потом застучало быстрее. Щёки вновь вспыхнули, а внизу — возбуждение усилилось. Он посмотрел на экран. Ещё раз. И вновь — улыбнулся. Кирилл — не испугался; не отверг. Он хотел этого. Хотел увидеть его в таком виде, и, возможно, сделать что-то большее. Точно что-то большее.. Ох, он точно сведёт его с ума.. И Даня — теперь знал, что не сможет сегодня сомкнуть глаз. Он не сможет просто сидеть на кровати. Он должен будет потом встретиться с этим взглядом. С этой улыбкой.. Нормально выразить свои чувства, нормально поговорить с ним. Но это потом.. Сейчас он просто лежит и думает, как сильно он любит этого человека.. Пусть тот сейчас и повёл себя очень странно, и парень практически не сразу понял суть его мысли или что он пытался ему сказать. Но сейчас он понимает всё и даже больше..