136-ая квартира.

Осень в их краях всегда была гнилая: серое небо, как застиранная простыня, и вечный дождь, от которого в комнатушке на четвертом этаже становилось сыро и неуютно. Панелька гудела от ветра, а на подоконнике в банке из-под сгущенки копились окурки Хосока. Всё вроде устаканилось. Чонгук, предприимчивая душа, открыл на районе вейп-шоп — выбил место в бывшем киоске, обклеил его неоном, и теперь от него вечно пахло химической клубникой. Он же и разукрасил Юнги: на бледной коже младшего теперь цвели тату — паутина на шее, какие-то готические узоры с крестами на плече. Чонгук хотел перекрыть шрамы Юнги на запястьях и бедрах, но тот не давал. Их «семья» давно переросла все законы. Но основные деньги в дом теперь приносил Хосок. Где-то на окраине города, в старом неприметном ангаре, Хосок оборудовал целую лабораторию. Зелень там перла в гору под мощными лампами, а клиентура росла как на дрожжах — от залетных мажоров до серьезных людей, которые ценили качество. Сам же Хосок зацепился за работу "ченилы" всего и вся. От автомобилей до труб или стиральных машинок. Вместе с бизнесом в их жизнь вошел Тэхён. Он был их основным дилером и со временем Тэхён превратился в своего человека. — Здорово, банда, — Тэхён по-хозяйски зашел на кухню, бросая на стол связку ключей и пакет с дорогим коньяком. — Юнги-я, опять ты в этом полосатом кардигане? Хосок, купи ты ему уже что-нибудь приличное, а то выглядит как сирота казанская. Юнги, сидевший на подоконнике и настраивая радио только усмехнулся. Он к Тэхёну привык быстро — тот приносил в их тяжелую атмосферу какую-то легкость и дурацкие шутки. — Не ворчи, Тэ, — Юнги спрыгнул с подоконника, оставляя какую-то русскую песенку, — Заходи, Чонгук как раз мясо по-французски дожаривает. Хосок вышел из комнаты, вытирая руки полотенцем. На нём были новые дорогие часы, которые странно смотрелись на фоне старой мебели, но в глазах светилась уверенность. Дело шло, бабки крутились, а дома ждал горячий ужин и свои люди. — Пришел, делец? — Хосок пожал Тэхёну руку, крепко, по-мужски. — Как там на районе? Тишина? — Тишина, Хо, — Тэхён уселся за стол, наблюдая, как Чонгук возится у плиты. — Все довольны, все при делах. Клиенты просят добавки. Твой «товар» уже бренд. Они сели ужинать вчетвером. Атмосфера была почти семейной, если не считать того, что обсуждали они объемы сбыта и новые сорта вперемешку с тем, какой фильм посмотреть вечером. Тэхён часто задерживался у них допоздна, рассказывая истории с улиц, а Юнги слушал его, привалившись к плечу Хосока, пока Чонгук подливал всем чай. Вечер катился своим чередом под звон бокалов и негромкого гула телевизора. Тэхён, вальяжно откинувшись на спинку стула, перевел свой внимательный взгляд на Юнги. Юнги в этот момент лениво перебирал струны гитары. — Слушай, Хосок, — протянул Тэхён, не сводя глаз с младшего. — У нас сейчас пошли клиенты капризные, «элитка». Им не просто вес нужен, им эстетику подавай. Юнги у нас парень фотогеничный, татуированный, в теме сечет. Может, пора его в дело вводить? Не всё же ему дома пыль протирать. Пусть со мной на пару встреч сгоняет, «лицом» поторгует. В кухне мгновенно похолодало. Чонгук, который до этого спокойно жевал мясо, замер, и его челюсти перестали двигаться. Хосок медленно поставил кружку на стол. — Юнги в поле не выходит, — отрезал Хосок голосом, не терпящим возражений. — Ты дилер, Тэ, вот и крутись. Юнги дома нужнее. — Да ладно тебе, Хо, не будь таким жадным, — Тэхён усмехнулся и, подавшись вперед, накрыл ладонью тонкое запястье Юнги, который как раз потянулся за мандарином. Пальцы Тэхёна задержались на коже Юнги чуть дольше, чем того требовала вежливость. — Юнги-я, ты как? Не надоело в четырех стенах киснуть? Со мной интересно будет, обещаю. Я тебя в такие места свожу, которые эти двое тебе только на картинках покажут. Юнги замер, чувствуя, как по коже пробежал холодок от этого прикосновения. Тэхён смотрел на него странно — в его глазах не было простого дружеского участия. Это был взгляд хищника, который присматривает себе новую игрушку. — Руку убери, — негромко, но опасно произнес Чонгук. — Тэ, ты берега не путай, — добавил Хосок, прищурившись. — Ты нам друг, ты нам партнер. Но Юнги не товар. И не твой напарник. Тэхён медленно поднял руки, демонстрируя ладони в примирительном жесте, но его улыбка осталась такой же двусмысленной. — Понял, понял. Чё вы сразу скалитесь? — хмыкнул Тэхён, вставая. — Просто предложил. Юнги, если передумаешь и захочешь глотнуть настоящего драйва, а не этой домашней кислятины то, ты знаешь, где меня найти. Юнги почувствовал, как в груди знакомо и сладко кольнуло. — А я согласен, — вдруг четко произнес Юнги. Хосок и Чонгук замерли, будто их окатили ледяной водой. Тэхён, уже стоявший в дверях, медленно обернулся. — Юнги, ты чё несешь? — процедил Чонгук, сжимая кулаки. — Ты забыл, как мы тебя из дерьма вытаскивали? — Не забыл, — Юнги встал, выпрямившись и глядя в глаза Хосоку. — Я этим «лицом» торговал ещё в клубах. Я знаю, как общаться с элиткой, как улыбаться, чтобы они платили втрое больше. Я хочу в дело. Хосок молчал, его лицо превратилось в каменную маску. Он видел, что в Юнги проснулся тот самый «чертенок», которого не запереть в хрущевке. Тэхён сделал шаг обратно в коридор, сверкнув глазами. — Золотые слова, Юнги-я. У тебя талант пропадает, пока эти двое тебя под одеялом прячут. Тэ подошел ближе, игнорируя тяжелые взгляды братьев, и достал из кармана пропуск в клуб из чёрного картона. Он вложил её прямо в задний карман джинсов Юнги. — Завтра в десять вечера. Клуб «Опиум», — прошептал Тэхён так, чтобы слышали всё. — Оденься попроще, но чтобы татухи было видно. Ты будешь нашей главной витриной. Тэхён напоследок попрощался со всеми и ушёл. Юнги молчал. Он коснулся визитки в кармане, чувствуя, как внутри всё поет от предвкушения.

***

Вечер в клубе «Опиум» был пропитан запахом дорогого парфюма, элитного алкоголя и едва уловимым горьковатым шлейфом того самого «товара», который Хосок выращивал в своем ангаре. Здесь не было места пацанским разборкам у подъезда — здесь всё решалось полушёпотом под неоновыми огнями. Юнги выглядел чертовски эффектно. На нем был короткий чёрный топ и джинсы. Просто, но зато, стильно и не броско. Он стоял у барной стойки, лениво помешивая лед в бокале, когда Тэхён подошёл к нему со спины. — Выглядишь на миллион, Юнги-я... — выдохнул Тэхён прямо в ухо, обхватывая его за талию и бесцеремонно притягивая к себе. — Даже жаль, что сегодня ты должен улыбаться не мне, а тем жирным кошелькам в вип-ложе. Тэхён начал переходить границы сразу. Его рука скользнула под топ Юнги, оглаживая бледную кожу. — Слышь, Тэ... — Юнги попытался отстраниться, но Тэхён только крепче сжал хватку. — Тише, малой. Ты же сам хотел драйва? — Тэхён развернул его к себе лицом, заставляя смотреть в свои темные, блестящие от азарта глаза. — Забудь про своих «опекунов». Они держали тебя в клетке, а я дам тебе весь этот город. Но за всё надо платить, ты же знаешь... Тэхён медленно провел большим пальцем по нижней губе Юнги. — Сейчас пойдем к клиенту. Будешь сидеть рядом, подливать ему виски и просто... будь собой. Если он захочет коснуться тебя - не дёргался. Это входит в стоимость билета. Юнги почувствовал, как внутри всё сжалось. Это было совсем не похоже на ту «защищенную» торговлю, которую он себе представлял. В этот момент Тэхён наклонился и запечатлел на шее Юнги влажный поцелуй. — Ты теперь в моей команде, Юнги-я. Привыкай. Юнги чувствовал себя в своей тарелке. Ритмичный бас клуба отдавался в самой подкорке, неон размывал границы реальности, а внимание богатых подонков пьянило сильнее, чем дорогой виски в бокале. Тэхён завел его в вип-ложу, где в глубоких кожаных креслах утопал клиент — грузный мужчина с холодными глазами, который сразу впился взглядом в Юнги. — Это тот самый «эксклюзив», о котором ты говорил, Тэ? — прохрипел клиент, не скрывая плотоядной ухмылки. — Лучший в этом городе, — Тэхён вальяжно опустился на кресло — Красивый, дерзкий и знает толк в удовольствиях. Юнги-я, покажи гостю, как мы умеем принимать друзей. Юнги не заставил себя ждать. Он медленно наклонился вперед, демонстрируя изгиб шеи и татуировки. Он взял бутылку виски и с кошачьей грацией наполнил стакан клиента, слегка коснувшись его пальцев своими — мимолетно, дразняще. — Хотите попробовать наш лучший сорт? — голос Юнги стал низким, с той самой хрипотцой, которая сводила с ума. — Уверяю вас, вкус будет незабываемым. Он подыгрывал Тэхёну филигранно. Он видел, как у клиента расширяются зрачки, и понимал: сделка в кармане. Тэхён довольно прищурился и притянул Юнги ближе к себе, шепча на ухо: — Умница... Тэхён начал выкладывать на стеклянный столик образцы товара, но его свободная рука продолжала блуждать по телу Юнги. Он сжал его бедро, и Юнги, вместо того чтобы отстраниться, только сильнее изогнул талию, ловя на себе восхищенный взгляд клиента. — Если возьмете партию сегодня, — Тэхён кивнул на Юнги, — мой напарник лично проследит за доставкой... и, возможно, задержится, чтобы обсудить детали. Юнги на мгновение замер — Тэхён торговал им в открытую. Но вместо страха он почувствовал странный прилив адреналина. — Я люблю обсуждать детали... особенно в приватной обстановке, — выдохнул Юнги, глядя прямо в глаза клиенту. Тэхён рассмеялся, чувствуя вкус триумфа.

***

Когда тяжелая дверь вип-ложи закрылась за клиентом, в комнате наступила тишина, нарушаемая только глухими басами, бьющими снизу. Тэхён медленно выдохнул, откидываясь на спинку дивана, и начал не спеша пересчитывать пачку купюр, которую ему только что всучили. — Хорошая работа, Юнги-я... — Тэхён усмехнулся, не отрываясь от денег. — Даже лучше, чем я ожидал. Ты этого борова заставил раскошелиться на такую наценку, что нам с тобой на месяц хватит шикануть. Тэхён убрал деньги во внутренний карман пиджака и повернулся к Юнги. Тот всё еще сидел на краю дивана, тяжело дыша. На его шее горел след от чужих пальцев, а в глазах всё еще плескался адреналин от игры на грани. Юнги чувствовал себя грязным, но чертовски живым — такого электричества в хрущевке с Хосоком и Чонгуком не было уже давно. — Ну что? — Тэхён придвинулся ближе, сокращая дистанцию до минимума. Он протянул руку и медленно, почти ласково, провел по растрепанным волосам Юнги. — Понравилось? Видел, как он на тебя пускал слюни? Ты чертов бриллиант. Тэхён обхватил лицо Юнги ладонями, заставляя его смотреть прямо в свои темные, липкие от торжества глаза. — Поехали ко мне. Отметим сделку. Я покажу тебе, как живут люди, у которых в карманах не только мелочь на хлеб и семечки. Юнги чувствовал, как кружится голова. Часть его кричала, что нужно бежать домой, к Хосоку, который, скорее всего, уже рвет и мечет. Но другая часть, татуированная и порочная, хотела продолжения банкета. — Поехали, — выдохнул Юнги. — Показывай свой рай, Тэ. Тэхён довольно рассмеялся, обхватил Юнги за плечи и повел к выходу через служебный вход, чтобы не светиться в толпе. На улице их ждал белоснежный «Мерседес» — полная противоположность побитой жизни в хрущевке. — Обижаешь, котёнок. У меня пахнет только деньгами и свободой, — Тэхён открыл перед ним дверь. — И расслабься. Хосок мне как брат, я его уважаю. А тебя я ценю... по-своему. Со мной ты будешь в полной безопасности, если будешь слушаться. Апартаменты Тэхёна находились на последнем этаже высотки в центре. Огромные окна в пол, через которые город казался россыпью драгоценных камней, кожаная мебель, бар, забитый бутылками, названий которых Юнги даже не знал. Здесь всё было холодным, дорогим и идеальным. — Охренеть... — прошептал Юнги, подходя к окну и прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Так вот как это выглядит сверху... Тэхён бесшумно подошёл со спины, наливая два бокала янтарной жидкости. — Это только начало, Юнги-я. Если останешься со мной, мир будет лежать у твоих ног. Хосок и Чонгук, они хорошие ребята, но они мыслят мелко. Они строят забор вокруг тебя, а я хочу построить для тебя подиум. Тэхён мягко повернул Юнги к себе, заставляя сделать глоток дорогого коньяка. — За новую жизнь? В этот момент Юнги казалось, что он наконец-то нашёл свое место. Город под ними расстилался бесконечным ковром из мерцающих огней, рекламных вывесок и далеких фар, сливающихся в золотые реки. С высоты всё, что казалось важным в хрущевке — разборки, нехватка денег, грязные подъезды - выглядело ничтожным, крошечным, игрушечным. Юнги чувствовал себя так, будто он наконец-то поднялся над своей судьбой. — Хочешь в бассейн? — вдруг негромко спросил Тэхён, скользя ладонью по бедру Юнги. Мин резко поглядел на дилера с нескрываемым детским восторгом. — Тут есть бассейн?! Прямо здесь, в квартире? Тэхён тихо рассмеялся, довольный реакцией. — Прямо на террасе. Подогреваемый. Можно плавать и смотреть на звезды, пока челядь внизу стоит в пробках. Идём. Юнги, пошатываясь от выпитого, схватил его за руку. Ему хотелось попробовать всё. Каждый сантиметр этой роскоши манил его, как магнит. Они вышли на открытую террасу, огороженную лишь прозрачным сверхпрочным стеклом. В центре действительно подсвечивался бирюзовым светом небольшой бассейн, от которого шел легкий пар. Воздух здесь был прохладным, но вода манила теплом. Они разделись до нижнего белья. — Прыгай, — шепнул Тэхён, подталкивая его к краю. Юнги сделал шаг к воде, чувствуя себя королем этого мира. Вода в бассейне была как парное молоко, окутывая тело Юнги мягким теплом, пока ночной воздух приятно холодил плечи. Он подплыл к самому краю, где стеклянный борт казался невидимым, и замер. Весь город лежал перед ним - бесконечная россыпь огней, похожая на перевернутое звездное небо. Тэхён зашел в воду следом. Бесшумно, как хищник, он скользнул к Юнги и примкнул к нему со спины, обвивая руками его талию. Его подбородок лег на плечо Мина, и они оба уставились на сияющую бездну города. — Я никогда такого не видел... только на картинках, — прошептал Юнги, и его голос дрогнул от смеси восторга и горькой обиды. — Почему Хосок не может делать так, как ты? Всё это... Эти бабки, этот уровень. Почему мы киснем в той дыре, Тэ? Тэхён почувствовал, как Юнги расслабляется в его руках, полностью отдаваясь моменту. Он усмехнулся — победно и немного снисходительно. — Слушай, мы с Хосоком не конкуренты, — вкрадчиво произнес Тэхён, — Но и секреты бизнеса я рассказывать не хочу. Скажем так: Хосок слишком сильно привязан к своим принципам и к безопасности. А я - нет. Тэхён чуть сильнее сжал руки, прижимая Юнги к себе. — Чтобы иметь всё это, нужно уметь переступать через страх. И через людей, если потребуется. Хосок слишком печется о тебе, он прячет тебя, как сокровище в подвале. А сокровище должно сверкать здесь, на вершине. Разве ты сам этого не чувствуешь? Юнги закрыл глаза, подставляя лицо прохладному ветру. Хосок казался теперь кем-то из далекого, серого прошлого — строгим родителем, который запрещает конфеты, в то время как Тэхён открыл перед ним целую кондитерскую. В этот момент за панорамными дверями террасы, где-то в недрах огромной квартиры, раздался странный, тяжелый звук. Словно что-то массивное ударилось о металл. Но Юнги, одурманенный тёплом воды и близостью Тэхёна, лишь плотнее прижался к дилеру, не желая верить, что реальность может так быстро его настигнуть. — Я хочу здесь остаться навечно... — Юнги сильнее вжался спиной в грудь Тэхёна, — Я хочу дорогие шмотки. Хочу жить на самом верхнем этаже. Хочу бассейн, дорогой алкоголь и внимание... Я хочу подиум. Хосок стоял в тени дверного проема, сжимая в руке монтировку так, что костяшки побелели и занемели. Он пришел сюда, готовый убивать за Юнги, готовый вырывать его из рук «предателя» Тэхёна, но услышанное ударило его сильнее, чем любая пуля. Тэхён, заметив тень в дверях, не отстранился. Напротив, он медленно, собственнически провел ладонью по влажному плечу Юнги, глядя прямо в глаза Хосоку. На его лице не было страха — только торжествующая, ледяная усмешка. Он победил, даже не вступая в драку. — Ты слышишь его, Хо? — негромко, почти ласково спросил Тэхён, чей голос разнесся над водой. — Мальчик вырос. Ему тесно в твоем ангаре среди кустов марихуаны. Ему нужна жизнь, которую ты никогда не сможешь ему дать со своими «принципами». Юнги вздрогнул. Он резко обернулся, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел Хосока — темного, неподвижного. — Хо... — выдохнул Юнги, и его голос сорвался. В нем на секунду мелькнул прежний испуганный младший Юнги. Хосок молчал несколько секунд, которые показались вечностью. Он смотрел на Юнги — мокрого, красивого, порочного и совершенно чужого в этом подсвеченном бассейне. — Подиум, значит? — Хосок наконец заговорил. Его голос был странно спокойным, лишенным всяких эмоций. — Значит, всё, что мы прошли. Всё, от чего я тебя отмывал, стоило одного панорамного окна и бутылки коньяка? Он медленно разжал пальцы. Тяжелая монтировка с глухим стуком упала на мраморный пол. — Живи здесь, — Хосок сделал шаг назад в квартиру. — Но когда этот «верхний этаж» начнет рушиться, не звони мне. Я больше не твой брат. — Почему ты не даёшь мне сиять, Хосок!? — выкрикнул он, и его голос сорвался на всхлип, эхом отразившись от всего. — Я достоин того, чтобы жить в четырех стенах? Когда я могу жить жизнь! Почему ты меня не любишь и не хочешь для меня лучшего?! Слова Юнги повисли в воздухе, тяжелые и несправедливые, как яд. Хосок замер, уже коснувшись ручки двери. Он медленно обернулся, и в тусклом свете. — Я не даю тебе сиять? — повторил Хосок почти шепотом. — Я не хочу для тебя лучшего? Он сделал шаги, сокращая расстояние. — Ты думаешь, это всё - жизнь? — он обвел рукой панораму города, бассейн и Тэхёна, который с интересом наблюдал за сценой, повязывая полотенце. — Это не жизнь, Юнги. Это аренда. Ты здесь в аренде. За всё это ты платишь не деньгами, а собой. Каждым вдохом, каждой татуировкой, которую этот подонок будет показывать нужным людям. Слезы скатились по щекам Юнги, оставляя влажные дорожки. Он стоял в воде, такой хрупкий и потерянный, несмотря на свои громкие слова. — Я любил тебя так, что готов был сам сгнить в тюрьме, лишь бы ты спал спокойно! Но тебе мало спокойствия. Тебе нужен блеск. Тэхён подошел к краю бассейна, протягивая руку Юнги, помогая ему выйти. — Видишь, Юнги-я? — Заткнись, Тэ, — отрезал Хосок, даже не глядя на дилера. Его взгляд был прикован только к Юнги. — Ты хочешь подиум? Хорошо. Ты его получил. Ты стоишь на нём прямо сейчас. Хосок горько усмехнулся, глядя на то, как Тэхён по-хозяйски накидывает на плечи мокрого Юнги пушистый белый халат. — Сияй, Юнги. Сияй, пока не перегорит лампочка. Но помни: когда в этом пентхаусе выключат свет, ты останешься один на один с этим стеклом. Я больше не буду твоей стеной. Ради чего я это делаю? — тихо переспросил Хосок, и в его голосе прорезалась пугающая усталость. — Я делаю это, чтобы у нас была почва под ногами, Юнги. Чтобы, если завтра всё накроется медным тазом, у нас был угол, куда не придут копы или кредиторы с паяльниками. Я строю фундамент. А Тэхён... Хосок кивнул в сторону дилера. — Тэхён строит декорации. Ты спрашиваешь, почему я не могу быть как он? Потому что я знаю цену этому «глянцу». Чтобы так «ярко жить», как он, нужно продавать не только товар, Юнги. Нужно продавать людей. Своих людей. Тех, кто тебе доверяет. Хосок сделал шаг вперёд, в последний раз заглядывая Юнги в глаза, пытаясь найти там хоть каплю того парня, с которым они делили одну сигарету на двоих. — Ты хочешь «жить», а не «выживать»? Справедливо. Но запомни одну вещь: когда ты живешь на такой высоте, как здесь, у тебя нет права на ошибку. Тэхён не станет вытаскивать тебя из депрессии или промывать тебе желудок после таблеток. Ты для него аксессуар. Сломаешься он просто купит новый. Но если ты сам мечтаешь стать товаром на этой витрине... кто я тебе такой, чтобы тебе мешать? Юнги смотрел на Хосока. Он получил свой подиум. Он получил свой бассейн. Но почему-то в этот момент его «яркая жизнь» начала казаться ему очень, очень одинокой. В воздухе повисла звенящая, невыносимая тишина. На одной чаше весов был этот пентхаус, пахнущий успехом, свободой и безграничными возможностями, где Юнги впервые почувствовал себя не «проблемой», а королем. На другой — Хосок. Хосок в своей поношенной куртке, с мозолями на руках, пахнущий дешёвым табаком, но чей взгляд сейчас прошивал Юнги насквозь. — Выбирай, Юнги-я, — голос Хосока был тихим, но в нём слышалась последняя надежда. — Прямо сейчас. Либо этот аквариум, где ты золотая рыбка на потеху публике, либо я, наш дом и то, что мы называли семьей. Я не буду тебя уговаривать. Если решишь остаться - я уйду и больше никогда не появлюсь. Юнги посмотрел на Тэхёна. Тот стоял, прислонившись к мраморной колонне, всё такой же безупречный. Потом Юнги перевел взгляд на свои руки — на них были дорогие часы, подарок Тэхёна, которые стоили как годовая прибыль магазина Чонгука. Его сердце буквально разрывалось. Юнги так сильно хотел этой «красивой жизни», он так устал от страха, грязи и вечного выживания. Но глядя на Хосока, он вдруг понял: без этого сурового, ворчливого и вечно спасающего его человека, этот пентхаус станет для него просто очень дорогой могилой. Юнги медленно начал стягивать с себя роскошный белый халат, оставаясь в чём был под ним. Он подошел к тумбочке и дрожащими пальцами положил часы Тэхёна. — Я... — голос Юнги сорвался. Он сглотнул слезы, буквально вырывая из души мечты о подиуме. — Я иду домой, прости Тэхён... Хосок не шелохнулся, он просто молча протянул руку. Юнги обернулся к Тэхёну. Он ждал злости, издевок или требований вернуть «долг» за вечер. Но Тэхён лишь медленно, понимающе кивнул. Его взгляд на мгновение стал человеческим — в нем промелькнула печаль. — Семья, значит... — Тэхён криво усмехнулся и пожал плечами, отворачиваясь к панорамному окну. — Дорогое удовольствие, Юнги-я. У меня её никогда не было. Я всегда был один, и, наверное, так проще. Идите. Тэхён остался стоять один в своём огромном, сияющем раю, пока Юнги одевался. Хосок крепко схватил Юнги за ладонь — рука к руке, — и потащил его к лифту. Когда двери закрылись, отсекая блеск пентхауса, Хосок просто прижал Юнги к себе в кабине лифта. — Глупый ты, — прошептал Хосок. — Совсем дурак. Пошли, там Чонгук в машине уже весь салон изгрыз от нервов. — Хосок, — тихо позвал Юнги, не поднимая глаз. — Разве ты не хочешь богатую жизнь? Неужели тебе никогда не хотелось... ну, вот так? Чтобы не считать копейки, чтобы просто иметь всё и сразу? Хосок нажал кнопку первого этажа. Он обернулся к Юнги, и на его лице появилась та самая мягкая, немного усталая улыбка, которую Мин видел только в самые редкие моменты их жизни. — Хочу, конечно, — честно ответил Хосок, пожав плечами. — Я не святой, и я не идиот. Я знаю цену комфорту. Но понимаешь... мне кажется, я и так богат. Он приобнял Юнги за плечи, притягивая к себе, как нечто невообразимо ценное. — Богатство Тэхёна в вещах, которые можно купить, продать или украсть. А мое богатство... — Хосок легонько щелкнул Юнги по носу. — Мое богатство сейчас стоит в этом лифте и задает мне глупые вопросы. Ты, Гук, наш паршивый бизнес, даже та гнилая хрущевка - это то, за что я готов драться. А за бассейн на сотом этаже умирать как-то не хочется. Там слишком холодно, Юнги. Двери лифта открылись, и в холл ворвался запах города. — Пойдем, «миллионер» мой, — усмехнулся Хосок. — Нас там Чонгук заждался. Он, кстати, купил твои любимые острые крылышки. Юнги поежился, но когда он увидел знакомый побитый внедорожник и курящего у капота Чонгука, который при виде них тут же отбросил сигарету. Юнги в последний раз оглянулся на светящуюся башню и прыгнул в пропахший старой кожей салон внедорожника, где Чонгук тут же пихнул его в плечо и протянул бумажный пакет с едой. Юнги вгрызся в острую курицу, чувствуя, как огонь обжигает язык и мимолётно он понял: Богатство — это не бассейн на сотом этаже. Богатство — это когда тебя так сильно ждут и оберегают.