Внутренняя система

Никита оживился, выглянув с верхней полки, отвлекшись от своей самодельной карточной игры. Его взгляд метнулся по комнате, лениво скользнул по облупленным стенам, тусклой лампе под потолком и остановился на столе. - Что, еду уже принесли? - спросил он, пытаясь скрыть свое нетерпение, хотя глаза выдали нескрываемый интерес. Максим осторожно нес три тарелки к столу. Пластиковые крышки скрипели, и запах химической еды моментально ударил в нос. Тот самый запах - не голода, не еды, а чего-то стерильного, будто её сначала продезинфицировали, а потом решили, что и так сойдёт. - Да… как обычно, какая-то химия, - протянул он, морщась. - Да у них нормальной еды нет, вот и пичкают нас этой… - вставил Илья, спокойно выкладывая карты на стол. Он снова выиграл у Никиты, и едва заметная, почти злая улыбка скользнула по его лицу. - Да блять! Как ты это делаешь?! - сорвался Никита, сжимая рукой край кровати. - Ты вообще честно играешь? Он махнул рукой в сторону карт, будто в них была причина всех бед: от Фонда до собственного раздражения. Вдруг послышался глухой удар в дверь. Металл дрогнул, отозвавшись коротким эхом по комнате. Никита перевёл взгляд на стену. - Да поняли, поняли мы! Нечего дверь выламывать! - огрызнулся он, спрыгивая вниз. Пол отозвался тяжёлым глухим стуком. Он подошёл к столу и скривился, глядя на тарелку: сероватая гречка и какая-то бесформенная масса с запахом аммиака. - И они думают, что мы поверим, что это натуральная гречка с не пойми каким мясом? - проворчал он, ковыряя ложкой в еде. - Мне кажется, что даже бомжи питаются лучше… - Ешь что дали, иначе сдохнешь, - спокойно ответил Илья, поднимая глаза. - С кем мне потом в карты играть? Макс тупой, он проиграет мне сразу же, а с тобой хоть интересно. Хоть ты и проигрываешь. Он перевёл взгляд на Максима, будто выдал официальный диагноз. Максим завис на секунду, потом фыркнул: - Спасибо, блин. Очень поддержал. Он сел рядом с Никитой и всё-таки усмехнулся: - Но вообще я с Ником согласен. Кормят нас как бомжей. Илья тихо вздохнул и наклонился над тарелкой. - Мудаки… - пробормотал он, наконец начиная есть. Он сделал пару ложек, поморщился, и вдруг нахмурился сильнее. - Хотя… - он медленно поднял голову, будто принял судьбоносное решение. - Даже я мог бы приготовить лучше. Никита тихо усмехнулся, но без злости. - Вот выйдем отсюда - откроем столовую. Меню: не отравимся - уже успех. Максим прыснул. - Главное - чтобы без экспериментов в составе. На секунду стало легче. Смех был тихий, почти стыдливый, будто они сами боялись, что стены услышат. Они ели молча. Ложки стучали о пластик, лампа едва слышно гудела. Где-то далеко в коридоре прошёл металлический скрежет - тележка или дверь. В этом месте звуки всегда казались чужими, как будто жизнь происходила за стеклом. Спустя какое-то время парни доели. Никита первым встал и подошёл к двери. Маленькое окошко открылось резко, без предупреждения. Просто щёлк - и в металле появилась тёмная щель. Руки в толстых перчатках быстро потянулись внутрь. Ни лиц, ни слов. Только перчатки, как у техников, которые работают с чем-то опасным. Максим машинально отдёрнул пальцы, когда отдавал тарелку. - Смотрят на нас как на радиоактивных, - тихо пробормотал он. Перчатки исчезли так же быстро, как появились. Окошко захлопнулось. Щёлк. Всё. Снова тишина. Никита остался стоять у двери ещё секунду, будто вслушиваясь. Потом отступил назад. - Когда-нибудь они забудут закрыть эту штуку… - я пробормотал он. - И что ты сделаешь? - лениво спросил Илья, возвращаясь к картам. Никита усмехнулся краем губ. - Да ничего. Просто интересно посмотреть, что там происходит. Максим сел обратно на кровать, вытянув ноги. - Я вот не хочу смотреть. Мне и тут хватает. Илья лениво перемешал карты, стукнув колодой по столу. - Ну что, реванш? - бросил он, даже не глядя на Никиту. Никита фыркнул и снова залез на верхнюю полку, свесив руку вниз. - Давай. Но если ты опять смухлюешь, я тебя выкину с кровати. - Попробуй, - спокойно ответил Илья. Максим развалился на своей койке, закинув руки за голову. Он смотрел в потолок, где лампа дрожала едва заметно, как будто уставала светить. - Знаете… — тихо сказал он. - Тут стало как-то слишком тихо. Никита хмыкнул: - Это ты просто привык. Тут либо орёт сигналка, либо тишина такая, что слышно даже мысли. Илья раздал карты. - Тишина лучше. Когда шум - значит, что-то случилось, и не факт что хорошее. Максим не ответил. Он просто перевёл взгляд на дверь. Металл. Без ручки. Без шанса. Вдруг где-то далеко по коридору раздался звук. Не громкий. Но чужой. Не тележка. Не шаги охраны. Что-то волочили. Максим резко сел. - Слышали? Никита перестал тасовать карту между пальцами. - Угу. Звук приближался медленно. Скрежет. Пауза. Снова скрежет. Как будто что-то тяжёлое тащили по полу. Илья замер, карты остались в руках. - Это не тележка… Никита спрыгнул вниз, уже без шуток. - Может, просто оборудование. Но сам он в это не поверил. Звук остановился где-то рядом. Прямо в их блоке. Тишина стала густой, почти липкой. Максим тихо выдохнул: - Блин… только не к нам. Щёлк. Где-то рядом открылась дверь. Не их. Кто-то коротко вскрикнул. Резко. Сдавленно. И тут же - тишина. Никита сжал челюсть. - Не слушайте. Но они слушали. Всегда слушали. Шаги. Голоса. Металл. И потом - ничего. Минуту никто не двигался. Даже лампа будто перестала гудеть. Потом звук снова появился. Уже ближе. Скрежет. Пауза. Скрежет. Максим прошептал: - Они кого-то таскают… Илья медленно положил карты на стол. - Завтра кого-то не станет. Никита резко повернулся к нему: - Заткнись. Но в его голосе не было злости. Только усталость. Звук остановился прямо за их дверью. Все трое замерли. Ничего. Ни щелчка. Ни голоса. Просто тишина. И вдруг - шаги. Уже обычные. Удаляющиеся. Скрежет исчез вместе с ними. Максим тяжело выдохнул и провёл руками по лицу. - Ненавижу это место. Илья молча собрал карты в стопку. - Привыкай. Никита стоял посреди комнаты, глядя на дверь так, будто пытался прожечь её взглядом. Потом резко отвернулся. - Ладно. Всё. Хватит. Он сел на край стола и провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое. - Завтра будет обычный день. Илья усмехнулся без радости: - Тут не бывает обычных дней. - Возможно, но сейчас мне все равно.