Несекретные профайлы

Джисон вернулся из музыкального лагеря США заёбанный во всех смыслах, кроме физического. Чана и Чанбина размотали перелёт, бессонные ночи; там нормально поесть им удалось всего пару раз — и то с подачи менеджера, выпнувшего их на свежий воздух. Джисон на борту самолёта абсолютно вписывался в ауру выжатой 3рачи. Ровно до тех пор, пока не включил интернет и не получил от Минхо вложение. Джисон, наученный горьким опытом, открыл его, спрятав экран. Не зря перестраховывался — но лучше бы вообще не открывал. Несколько дней воздержания для тела, которое привыкло к регулярному сексу, и так испытание. Вечерняя, а точнее утренняя дрочка перед сном скорее раззадоривала, а не утоляла желание. И как он должен оставаться спокойным и делать вид, что ни к чему не прилила кровь, когда уже увидел фотографию с идеально растянутым, влажным Минхо, который сообщил, что устал ждать и достал игрушку? В аэропорту Джисон сам не заметил, как обогнал и парней, и менеджера. Только вынырнувшие из толпы операторы заставили притормозить. Нужно было притвориться адекватным айдолом и пойти со всеми вместе. Словно тебя дома не ждут и не отправляют бесстыдные влажные нюдсы. За двухминутное видео съемки в аэропорту он выбивался и уносился вперёд всех два раза. Менеджер потом поддел в общем чате вопросом, куда он так спешил — не в туалет ли? М-да. Вот так всего два раза на премии опростоволосишься — и репутация уже бежит впереди тебя. Ну и ладно, пусть лучше так думают.

***

Джисон влетает в квартиру, запирает дверь, скидывает обувь, снимает куртку, через голову отработанным жестом стягивает толстовку вместе с шапкой и маской, бросает всё на тумбочку. Потом он обязательно разгребёт этот ком вещей, а пока… Приоткрытая дверь спальни — их спальни, из которой слышны хлюпающие звуки и короткие, воздушно-нежные стоны. Джисон замирает на пороге, вглядываясь в узкую щель, в которой видны подрагивающие бёдра и кисть руки, раз за разом быстро вгоняющая в жадную дырочку розовый дилдо. Джисон неслышно приоткрывает дверь и теперь видит Минхо целиком. Он лежит на спине, влажные волосы разметались по подушке, глаза закатаны, дыхание прерывистое, рот приоткрыт, грудь ходит ходуном; по тому, как подгибаются пальцы на ногах, Джисон точно знает, что Минхо уже близко. — Если ты так и останешься там стоять, на тебя моих сил не хватит. — Прости, не удержался. Со стороны вид открывался заманчиво полный. Джисону нравилось наблюдать, как Минхо играет с собой. А тому нравилось ощущать этот прожигающий взгляд. Иначе зачем Минхо всегда оставляет для Джисона дверь приоткрытой в такие моменты? Джисон переступил порог, на ходу расстёгивая и приспуская штаны. Он уже пристроился у края кровати и нетерпеливо подтянул к себе Минхо за бёдра, как по рукам прилетело. — Сначала душ! И одежду в стирку. — Ты же сам сказал мне поторопиться! Как мне оставить тебя, когда ты так близко? — Хорошо, что ты быстро моешься, да? Из груди вырвался рык отчаянного желания. Спорить с Минхо бесполезно. Это после выступлений или концертов, когда оба потные и взбудораженные, ещё есть варианты — и раньше душа и еды местом сбора становилась гостиная, и начиналась торопливая борьба без правил. Грязная, направленная только на то, чтобы сбросить скопившееся напряжение, расплескать и размазать по телам следы общей страсти. Ванная — вариант, но не сейчас: слишком хорошая акустика. Её лучше оставить для размеренного утреннего секса, когда контролируешь тело и силу голоса. А не когда бёдра отчаянно врезаются в бёдра напротив, тела трутся друг о друга, и всё, что ты чувствуешь, — как приятно тело Минхо ощущается сверху, волнами наслаждения накрывая тебя снова и снова. Джисон чувствует на себе благословение в виде своего парня — танцора, тренированного и выносливого. Сам Джисон после концертов на бешеном адреналине, но совсем без сил. Только Минхо мог вывезти и двигаться за них двоих, создавая такую приятную, нужную силу трения между телами. Но этот грязный фроттаж — только в гостиной или в номере гостиницы. В святая святых, спальне, оба должны быть чистыми. По крайней мере в начале и когда отходят ко сну. Поэтому Джисон не спорит, а летит мыться. Да, он быстро моется — в этом его суперсила. Хотя в дни, когда нужно было не просто помыться, но и подготовиться, это занимало намного больше времени. Хорошо, что сейчас ничего не надо, и главное блюдо вечера от шеф-повара Ли уже готово. Джисону нравилось, как Минхо готовил. Вкуснее только то, как Минхо готовил себя для него. Выбирая между «сначала поедим или…» еда неизменно проигрывала. Её можно и потом заказать, пока ждёшь — перебиться тем, что завалялось в холодильнике. На крайний случай пачка рамена никогда не подведёт. Потом, после ночного секс-дожора, можно и калории посчитать, а сначала их важнее приятно сжигать. Уничтожать нижнюю часть тела Минхо — любимое физическое упражнение Джисона. Вот и сейчас, наскоро высушив волосы полотенцем, так что на них продолжала скапливаться вода и капать на разгорячённое тело, со стоящим колом членом и выступающими на нём каплями предэякулята, Джисон босиком несётся обратно в спальню — ничем не прикрытый, такой же голый и нуждающийся, как его «дорогой». У Минхо явно уже устала рука, или он так расслабился, зная, что у двери нет зрителей: розовый дилдо лениво, медленно проникал едва ли наполовину. Точно недостаточно, чтобы кончить от его стимуляции. — Что делаешь? Как обычно Минхо не отвечает, лишь пытается перехватить дилдо поудобнее. Джисон подходит к кровати и убирает из рук этот нелепый заменитель настоящего тепла и тела. — Ну и зачем было доводить себя и меня раньше времени? М-мм? Джисон подтаскивает Минхо к краю кровати, пристраивается между разведённых ног, приподнимает аппетитные, любимые бёдра и целует вредного Кото-Хёна в коленку. Минхо всё ещё с ходящей ходуном грудью, поплывший, разморенный, смотрит осуждающе в ответ: — Не дразнись, я слишком долго ждал. С этими словами Минхо разводит ноги шире, раскрывая жадно хлюпающий от смазки анус. — Что, даже презерватив не дашь надеть? — Во мне сегодня кристально чисто. Не против немного измазаться. В другой день Джисон бы его подразнил. Хотя бы немного — за то, как тот над его выдержкой поиздевался и заставил пересекать аэропорт с наполовину вставшим членом. Спасибо широким спортивным штанам и толстовке — скрыли следы преступления. Но сегодня он тоже слишком голодный и нуждающийся. Джисон выдавливает немного смазки, наскоро распределяет её по стволу и направляет его внутрь. Не встречая сопротивления, сразу погружается наполовину; потом стенки расступаются уже не так охотно, привыкая к новым размерам и ощущениям, но наконец он наполняет собой полностью и медленно выдыхает синхронно с Минхо. Без презерватива ощущения — нереально яркие. Каждая венка чувствует упругость и жар стенок. Они редко занимались без него: слишком тщательная подготовка перед, слишком замороченно потом. В обычный день это не стоило того. Но сейчас, после стольких дней вынужденного воздержания… Ох. Это именно то — нужное, оглушающе яркое. Убедившись, что Минхо привык, Джисон начинает размеренно двигаться. Глаза Минхо прикрыты. По блаженной улыбке и сбившемуся дыханию понятно, как ему хорошо. По рукам, сминающим простыню, — тоже. Джисон перехватывает его бёдра выше, крепче. Ускоряется. Вбивается в быстром, жёстком темпе. Шлепки тел звучат оглушающе громко, даже стоны Минхо теряются на их фоне. Толчок — по простате. Ещё один — и… Минхо выгибает на простынях. С громким, обрывочным криком он кончает, брызгая спермой на живот и сжимая Джисона внутри себя. Этого достаточно. Выдержки на продолжение не остаётся. Джисон обильно изливается внутрь, наполняя Минхо горячим семенем. Выходить не хочется. Совсем. Он просто валится на край кровати, перекидывает через себя ногу Минхо и притягивает ближе. Всё. Никаких движений. Ни сейчас, ни в ближайшие минуты. Он почти проваливается в сон, когда под рёбра прилетает тычок. — Любишь внутрь кончать — люби и попу мыть. Вставай. Нам в ванну надо. — Darling… давай ещё полежим. — Ты уснёшь. — Не усну. — Главное правило нашего дома? — Не шуметь, — бормочет Джисон и вспоминает лекцию менеджера и их жизнь в старой общаге 3рачи, пока в спальнях делали звукоизоляцию. — Это тоже. А второе? — Не ложиться в кровать, не помывшись… Он тяжело вздыхает, заставляет себя приподняться и аккуратно выходит из Минхо. Смесь смазки и спермы медленно вытекает. Джисон позволяет себе полюбоваться этим несколько мгновений. Потом, со вздохом, собирает развод пальцем, не давая ему достичь простыни, поднимает Минхо, перекидывает его руку через плечо и, придерживая ценный груз, ковыляет в ванную. Некоторые правила нужно выполнять, даже если совсем не хочется. Зато он точно знает, что за послушание его ждёт хорошая награда и вкусная еда — в прямом и переносном смысле.