Слепая преданность

      Свет софитов казался Ивану слепящим, почти физически болезненным. Это был уже пятый дубль, пятый раз когда он слышал это разочарованное «Стоп! Снято…». Режиссер массировал виски, а операторы переглядывались с плохо скрываемым сочувствием. Ивану казалось, будто вся проблема кроется именно в том, насколько плохи его актëрские навыки.       Он очень старался, но когда ему нужно было сократить дистанцию и коснуться губ Тилла, сдерживаемая нервозность выбиралась наружу. Иван так отчаянно жаждал одобрения своего сонбэ, так сильно боялся осквернить его своим непрофессионализмом, что совершал одну ошибку за другой, ища хоть каплю одобрения в глубине бирюзовых глаз. — Ладно, на сегодня можете быть свободны. — Бросил режиссëр. — Постарайтесь, чтобы завтра эта сцена была снята максимум со второго дубля. Всем хорошего дня!       Иван замер, чувствуя, как всë тело пробирает холод, и он был намного сильнее, чем от искусственного дождя, под которым снималась сцена. Самым страшным оказалось то, как Тилл сразу после этой фразы пошëл в свою гримëрку, даже не посмотрев на него. Слегка промокну́в мокрую одежду и волосы предложенным полотенцем, Иван, пребывая не в лучшем настроении, тоже направился к себе переодеваться.       Когда Иван уже накидывал пальто и завязывал шарф, экран телефона вспыхнул от уведомления. Короткое сообщение от Тилла, которое стало главной мотивацией заканчивать сборы прямо на ходу:       Я жду тебя на парковке. Поторапливайся. — «Мне нельзя заставлять сонбэ ждать, особенно после сегодняшних провалов!» — Проносилось в голове Ивана, пока он ускоренным шагом пересекал коридор, попутно прощаясь с коллегами. — Сонбэ! — Выдохнул он, подбегая к Тиллу, и тут же виновато опуская глаза. — Прости, что я так долго!       Тилл на это ничего не ответил, лишь вручил Ивану в руки его любимый клубничный молочный коктейль со взбитыми сливками и шоколадный пончик, после чего открыл дверь автомобиля, всем своим видом показывая, чтобы он садился без лишних причитаний.       Дорога до дома Тилла прошла в тишине. Он вëл машину плавно, будто предчувствуя каждую кочку на дороге, изредка поглядывая на Ивана, буквально вжавшегося в сиденье и не смеющего выдать лишний звук. Каждый взгляд Тилла, словно раз за разом давал ему позволение сделать очередной укус сладости или глоток напитка, хотя это не особо помогало.       Иван чувствовал себя никчëмным молодым актëром, которому выпал шанс всей жизни — не только играть роли влюблëнных с Тиллом-сонбэ на съëмках, но и быть его парнем в реальности, — а он ещë умудряется рушить всё своим бездарным существованием. — Заходи, — Тилл открыл дверь квартиры и жестом пригласил поникшего Ивана внутрь, где пахло сандалом и дорогим табаком. Он стоял у порога, не решаясь даже расстегнуть пальто, ему казалось, что он не имеет права быть здесь. — Сонбэ, я… — Иван начал первым, не дав Тиллу коснуться своего плеча. — Хочу поблагодарить тебя за еду. Мне всë очень понравилось, но я, наверное, лучше пойду к себе, чтобы отрепетировать сцену как следует и… — Отрепетировать сцену? Дурацкая отговорка. — Перебил Тилл, всë же проведя рукой по напряжëнной спине Ивана. — Интересно, и с кем кроме меня ты собрался отрабатывать поцелуй? — С-сонбэ, ты не так… — Хотел было оправдаться он, но Тилл вновь прервал его. — Тише, Иван, я ещë не закончил. — Тилл подошëл ближе и Иван почувствовал, как участилось его дыхание. Для него Тилл был не просто партнëром, он был идеалом, божеством, за которым Иван готов идти с закрытыми глазами, не сомневаясь в правильности пути. — Снимай верхнюю одежду с сапогами и заходи.       Выдохнув последнюю фразу прямо в лицо Ивану, он развернулся и пошëл в спальню. Перед тем, как полностью скрыться из виду, Тилл подмигнул и бросил на него очень неоднозначный взгляд, заставивший Ивана вспыхнуть от смущения. Он выполнил просьбу и на ватных ногах еле дошëл до комнаты, приоткрыв дверь. — Смелее, Иван. Обещаю, что сегодня я не кусаюсь, — мягко сказал Тилл, и как только Иван решился зайти, притянул его к себе за талию для поцелуя.       В растерянности Иван забегал глазами по комнате, пытаясь осознать, что от него требуется в этот момент, остановившись только после того, как Тилл отстранился. Явно недовольный результатом, он стал медленно ходить вокруг него, развязывая свой чëрный галстук. Иван, ничего не понимая, лишь следил за каждым движением Тилла, пока ткань не накрыла его глаза. — Раз ты не можешь перестать следить за всем, я заберу у тебя эту возможность, — прошептал Тилл прямо в ухо, аккуратно завязывая галстук на затылке. — Идëм.       Иван подчинился мгновенно, не только потому что его потянули за собой, но и потому что полностью доверял тому, кто это делает. Если Тилл скажет «идëм» — он пойдëт, если Тилл скажет «исчезни» — он сделает всë возможное, чтобы раствориться в воздухе в ту же секунду.       Тилл постепенно снимал с него всю одежду, выводя на коже различные узоры кончиками пальцев, из-за чего по телу Ивана бегали мурашки. Он отдавался чувству власти над собой, ничуть не чувствуя дискомфорта. Лишившись возможности предугадать следующий шаг, Иван расслабился, думая только о Тилле.       Сам Тилл тоже разделся и сел на край кровати, устраивая Ивана у себя на коленях. Он спускался поцелуями к шее, вдыхал его запах, проходился языком по нежной коже. — Нет, постой, — тихо проговорил Тилл, почувствовав, как Иван пытается найти его лицо руками. Он перехватил их и завëл за свою шею, — лучше просто держись за меня, всë остальное я сделаю сам. Ты же доверяешь мне. Правда, Иван? — Больше… Больше, чем самому себе, сонбэ, — голос Ивана дрогнул, но прозвучал честнее всех предшествующих мыслей. — Хорошо, тогда слушай только мой голос, сосредоточься на нëм.       Иван сильнее сцепил пальцы в замок, уткнувшись носом в плечо Тилла. В этой темноте каждый звук был оглушительным: мерное тиканье часов, отдалëнный шум города за окном, но самым главным и до этого был Тилл — каждое его действие и каждое его слово. — Ты слишком зажат, Иван. Дыши. — Прошептал Тилл, посасывая мочку уха. — Ты слишком боишься моего осуждения, но его никогда не будет. Сейчас ты можешь заслужить только моё одобрение, если будешь послушным.       Тилл открыл тюбик смазки, чувствуя сдерживаемые ëрзанья Ивана, и выдавил немного на пальцы, разогревая. От первого прикосновения сзади Иван вздрогнул, резко втянув воздух — его тело отозвалось на это простое движени электрическим разрядом. Без зрения он не мог подготовиться, поэтому Тиллу нравилось видеть его неподдельные эмоции.       В этот момент в кармане джинс, отброшенных на другой конец кровати, настойчиво завибрировал телефон Ивана, от чего он по привычке дëрнулся. Профессиональный этикет, вбитый годами обучения, требовал ответить. — Не вздумай, — сказал Тилл, его ладонь легла на грудь Ивана, прямо над сердцем, которое колотилось как сумасшедшее, — я сам посмотрю, наверняка ничего важного.       Тилл кое-как дотянулся до телефона Ивана. На нëм высветился номер режиссëра, а в уведомлениях висело несколько сообщений от него, в целом, состоявших из слов поддержки и вопросов о самочувствии. Он, не долго думая, набрал ответное сообщение:       Это Тилл. Я забрал Ивана к себе и сейчас он крепко спит. Мне кажется, что лучше не беспокоить его до утра. Хорошего Вам вечера. — Кто это? — Не выдержав, спросил Иван, сгорая от потребности в продолжении. — Да так, ассистентка спрашивала о твоëм состоянии. — Частично соврал Тилл, чтобы он не отвлекался, тут же возвращаясь к подготовке Ивана. — Хотя мне кажется, что тебе более чем хорошо, но может быть ещë лучше.       От плавных движений пальцев внутри Иван дрожал, а из его груди вырывались тихие стоны, полные нужды, когда Тилл находил правильный угол нажима. — Вот так, — повторял Тилл ему в самые губы, — просто признай, что ты хочешь этого. Скажи мне, что ты чувствуешь? — Я… Ах, я чувствую тебя, сонбэ… Только тебя… — Прохрипел Иван, пока его пальцы судорожно цеплялись за плечи Тилла. — Никаких «сонбэ», — Тилл слегка коснулся губ Ивана, втягивая нижнюю в свой рот и слегка посасывая, — назови меня по имени. — Тилл… — Выдохнул Иван, и это имя на его губах прозвучало как признание в любви, которое он так долго скрывал. — Тилл-а… Ещë, пожалуйста…       Не смотря на мольбы Тилл не спешил. Он раскатал презерватив по всей своей длине, смазав тем, что осталось на руке, и стал постепенно опускать Ивана на свой член. Ему хотелось, чтобы Иван прочувствовал каждую секунду этой близости. Без зрения он перестал контролировать мимику — его лицо отражало чистую, неразбавленную нужду, он больше не думал о том, как выглядит со стороны, отдаваясь ощущениям. — Ты такой послушный, Иван, — хвалил Тилл, придерживая его за бëдра и помогая сделать очередное движение, резко сорвавшееся с ритма, — знал бы ты, насколько прекрасно сейчас выглядишь.       Тилл снова поцеловал Ивана, забирая всё его дыхание, и он ответил с такой яростной искренностью, что Тилл на мгновение сам потерял контроль над этим рваным темпом. Разрядка накрыла их почти одновременно — Иван первым излился на живот Тилла с громким стоном, не прекращая движения, пока тот сам не прижал его к себе.       Иван продолжал целовать Тилла, чувствуя, как его тело постепенно перестаëт дрожать, он чувствовал себя полностью опустошëнным и одновременно наполненным до краев. Осторожно перевернув Ивана на бок, Тилл вышел из него, слыша его облегчëнный вздох, но не спеша развязывать галстук. Он гладил Ивана по волосам, успокаивая и возвращая из транса. — Ты молодец. — Тихо произнëс он. — Всë хорошо? — Да, спасибо, Тилл… — Прошептал Иван с улыбкой.       Когда галстук наконец упал, темнота комнаты показалась ему весьма привычной. Он моргнул, глядя на Тилла, и в его глазах не было холодного спокойствия, как на съëмочной площадке, — в них плескалось чистое одобрение, которого Иван так жаждал. — Пойдëм в душ. — Тилл мягко потряс его, чтобы Иван не засыпал окончательно. — Завтра мы снимем ту сцену с первого дубля и если ты снова начнëшь сомневаться в моей уверенности в тебе, то я всегда могу напомнить, как сильно ценю и люблю тебя.       Иван улыбнулся — впервые за долгое время он стал ещë чуточку увереннее. Пусть у Ивана никогда не было повода усомниться в любви Тилла, последнему иногда нужно вновь доказывать, насколько важно ему быть рядом с ним.