Ночь Огней

— Вей Усянь, живо в библиотеку! Месяц будешь переписывать все главы о послушании и смирении. Пока 50 раз не напишешь, к занятиям не допустят! — Д-да я же ещё..! Вздрогнув, попытался оправдаться Усянь, краем глаза заметив, как на него, кажется, раздражённо мельком посмотрел Второй Нефрит Лань. Видимо, заклинатель тоже был не в восторге от того, что ему снова придётся терпеть этого наглого юношу один на один целый месяц. — Ещё 30 раз перепишешь главы об уважении. Уведите его... Уже более холодным тоном, без явного раздражения, бросил Лань Цижень, не желая и дальше слушать шумного адепта, в очередной раз забывшего своё место и получившего за это заслуженное наказание, с которым сам Вей Ин был абсолютно не согласен. Ведь на носу были празднества в честь наступления Нового года. Он никогда не был в эти месяцы за пределами Юн Мэна и действительно питал сильный интерес к тому, как выглядит город у подножия Облачных Глубин в это время. Уже успев размечтаться, как сможет спокойно купить «Улыбку императора», не прячась под покровом ночи, сможет наконец вдоволь наесться действительно вкусной рыночной еды, а не той, что подают в стенах Гусу. За время его пребывания в клане Лань он уже успел несколько раз возненавидеть их безвкусную, абсолютно одинаковую еду, что подавали каждый день независимо от дня или времени года. А теперь его ко всему прочему хотят лишить и этой мимолётной возможности отдохнуть от нудных правил и книжек. Как бы он ни упирался и ни отрицал своей вины, получившие указание адепты Лань безропотно подхватили его под руки, таском вытащив из учебного зала. Собрав по дороге поясницей все сто ступеней, Вей Ина наконец проволокли в зал для наказаний. Не успел юноша и опомниться, как его уже поставили на колени, продолжив крепко удерживать за плечи, насильно склонили голову перед Стеной Послушания, что виделась из окон зала как молчаливое напоминание о постоянном контроле за всем живым в этих праведных стенах. На спину со средней силой опустилась деревянная доска для исполнения наказаний. Хоть все присутствующие трое адептов Лань прекрасно знали, что сколько бы раз они ни приводили Вей Усяня и сколько бы наказаний ни упало на его голову, уже через час он забудет обо всём и поспешит нарушить ещё какое-нибудь правило, до которого ещё не успел добраться. Но приказ главы старейшин нужно было выполнять с надеждой, что он окажется последним и безнравственного юнца наконец выставят вон из их ордена, ведь приструнить его шансов явно не было. На пятом ударе над головой шипящего от боли Вея зазвучали уже знакомые нудные слова основного трактата правил о благовоспитанности Гусу —Наказание во благо данное очисти дух от смуты и приведи к совершенствованию души, не позволив покинуть праведной тропы. Слова вновь и вновь повторялись на каждом пятом ударе, вторя болезненным ощущениям, разливающимся по всей спине. По тяжести его нарушения ему следовало нанести двадцать ударов. Так что назойливые слова прозвучали ещё три раза, перед тем как крепко державшие его руки отпустили, позволяя юноше свалиться на деревянный пол, пару секунд переводя дыхание. Про себя бранясь на то, как такие наказания могут вообще привести его душу к самосовершенствованию, разве что к превращению в такую же безвольную куклу, как и все Лани. Адепты, исполнив наказание, поклонились Стене Послушания, после чего тихо покинули зал, оставшись стоять на ступенях, ожидая, пока Вей Ин поднимется и последует за ними. Так же тащить его уже никто не собирался, даже подобное нелицеприятное перемещение уже считалось помощью, а получившему наказание было запрещено как-либо помогать передвигаться весь следующий день, если он был в состоянии сам ходить. Вей с трудом отодрал себя от пола, ощущая, будто носился по горам весь день и потратил на это совершенно все силы, только к тому же и с болящей спиной. Совсем скоро на коже появятся припухшие следы от ударов, и тогда любое касание кожи к ткани одежд будет ощущаться как продолжительное издевательство с прижиганием тонкими тростинами. Тихо подвывая от боли в момент распрямления, Вей Ин всё же встал, с трудом двинувшись на выход. Там его под всё тем же конвоем адепты Лань провели к своей библиотеке, специально пройдя дотуда мимо открытых учебных комнат. Делая так каждый раз, абсолютно с каждым учащимся заклинателем, для большего стремления соблюдать их правила Ордена другими юными заклинателями, к тому же вызывая стыд у нарушителя, показывая каждый раз их побитыми перед лицами товарищей. Ожидаемого эффекта для Усяня никогда не происходило: в его сторону смотрели то с жалостью, то с интересом, либо же вообще не смотрели. Из-за спины одного из ведущих его адептов Вей Ин лишь мельком смог взглянуть на продолжающуюся в зале лекцию, пытаясь поймать взгляды других заклинателей. Неодобрительный взгляд брата зацепил первее всех. Каждое такое нарушение Усяня напрямую докладывалось главе их Ордена, а значит, являлось и его прямой проблемой: не уследил, не успел остановить, позволяет в который раз позорить клан. Скорее сидящий в учебной комнате юноша был бы рад, если бы его шисюна всё-таки забрали домой ещё летом после драки с наследником Цзинь, но тот умудрился выкрутиться и тогда, воспользовавшись лояльным к нему отношением главы Ордена и оставшись на весь дальнейший год его головной болью. Больше Усянь разглядеть не успел, его поторопили, подтолкнув вперёд. Кажется, он почувствовал на себе ещё один тяжёлый взгляд, но обернуться ему не позволили, так что юноша быстро списал это на наверняка недовольного старика Лань, что только и умел сверлить его глазами. В царившей всего пару минут назад полной тишине учебного зала при выполнении написания одного из трактатов древности вновь поползли шепотки. Как и всегда проигнорировав это, второй Нефрит Лань продолжал невозмутимо выводить иероглифы на бумаге, перед тем как периферическим зрением уловил движение за окнами помещения. Коротко бросив туда взгляд, увидел, как только недавно отправленного на наказание Вея ведут обратно в сторону библиотеки. Незаметно сжав в руке кисть для написания сильнее нужного, Ванцзи коротко проследил за удаляющимися адептами, после посмотрев на Лань Циженя, что задумчиво листал свою книгу, не обращая внимания на проходящих за своей спиной заклинателей. Попав внутрь своего следующего места отбывания наказания, Усянь только и мечтал, чтобы наконец хотя бы сесть, а не тащиться в гору по смерзшейся земле под колючим горным ветром, пробирающим до костей и вновь обжигающим спину. В конце библиотеки за уже подготовленным столом со стопками бумаги сидел один из учащихся Ланей. Видимо, его и отправили на этот раз следить за его работой, мимоходом подумал Усянь, тяжело опускаясь коленями на подушку около стола. Он уже привык, что каждый раз за его переписью правил следит любой из адептов, а когда второй Нефрит освобождается от занятий или заданий, непременно явится по его душу, не позволяя и на минуту расслабиться. Но, кажется, и сам Вей Ин уже привык к его нахождению рядом именно в библиотеке, а потому не стал пока нарываться при неизвестном ему юноше. Решив подождать Лань Ванцзи, с которым уже можно было занять себя очередными попытками вывести того. Именно тот идеальный и невозмутимый внешне Нефрит Лань был для Усяня на месяц единственным развлечением; в отличие от других спокойных до мозга костей Ланей, Вей Ину искренне нравилось злить именно этого, пускай за этим и последует очередное наказание, зато ему было весело, а не до смерти скучно весь месяц чахнуть в их душной библиотеке. Но всё же пока самым главным расстройством для юноши была ускользающая возможность побывать на праздничном фестивале. Всё же у него всё ещё оставались ночи полностью в его распоряжении, так что пропуск дневных гуляний он как-нибудь переживёт, хоть и было слегка обидно. Занятие у Лань Циженя кончилось спустя один большой час, после чего адепты разбрелись по своим делам, получив полчаса отдыха перед тем, как приступить к другим тренировкам. В зале осталось лишь двое заклинателей: учитель Лань, уже вернув себе внешне абсолютное спокойствие, со своей обычной строгостью во взгляде взирал на подошедшего к нему младшего племянника. — Учитель, мне удалиться в библиотеку? Сложив руки в уважительном жесте и коротко склонив голову, тихо спросил Лань, ожидая услышать привычно положительный ответ. Ведь уже после второго отбывания наказания Вей Ином в библиотеке тот, кажется, ясно дал понять, что унять его могли лишь двое: либо его шиди убедительным пинком и угрозами, либо второй Нефрит твёрдостью приказов и терпением. Иначе с ним совладать и усмирить хотя бы на пару суток могли разве что палки, а бесконечно избивать его не представлялось возможным, как минимум по их же собственным правилам. —Нет, у нас не хватает рук, в библиотеку уже было направлено несколько других адептов. Кажется, от услышанного в глазах поднявшего голову Нефрита промелькнуло что-то, что Цижень принял за лёгкое удивление, а потому благосклонно кивнул, освобождая юношу на этот раз от необходимости опять тратить своё время не на самосовершенствование духа и тела, а на не приносившее никакой пользы и толка для самого Нефрита контролирование исправного исполнения другим учеником наказания. —Да, не отвлекайся на этот раз на Вей Усяня, за ним проследят другие. Лучше занимайся и помогай в устройстве скорого торжества... — Но... учитель, я отвечаю за наказания. Пропустив еле заметную паузу, неизменно спокойным тоном уточнил Лань, имея в виду свои обязательства в клане следить за абсолютно всеми подобными ситуациями. На его слова Цижень лишь одобрительно кивнул, приняв слова юноши за стремление исправно исполнять вверенные ему дела по назначению и слежению за исправностью исполнения всех наказаний. —Думаю, он уже привык и не реагирует на наши привычные средства... Может, хоть это как-то повлияет на этого наглеца. В задумчивости отвернувшись, пробурчал себе под нос старейшина, понадеявшись, что любящий праздность и гуляния юноша поутихнет хотя бы после того, как его лишат возможности отдохнуть неделю вместе с другими заклинателями. Не удостоившись ответа, молодой Нефрит чуть резче отвёл взгляд, вновь уважительно склонившись в молчании, покинул зал, направившись, как ему и было сказано, помогать с частью подготовки. Подгадав по солнцу за окнами время, когда закончилось занятие у старика Ланя, Вей Ин мысленно уже придумал, чем сегодня он может подоставать второго Нефрита. Но прошёл ещё час, прежде чем Усянь устало отклонился от своих медленно продвигающихся работ, от которых он то и дело всё равно отвлекался. Вспомнив о том, что сегодня дежурившие при нём адепты как-то сильно задержались, он задумался, неужто отвечающего за наказания Ланя отправили на какое-то поручение так, что ему весь день придётся тухнуть в скуке. Его попытки разговорить уже и следящего за ним заклинателя не увенчались успехом. Тот просто спокойно отвечал, то и дело напоминая Усяню не отвлекаться, не давая ему и повода чем-то подцепить себя, легко и уважительно смотря на него, к каким бы способам разозлить его Вей Ин ни прибегал. Не пытаясь открыто провоцировать, как обычно поступал с Лань Ванцзи, дабы не получить дополнительные главы для переписи, он ощущал помимо скуки абсолютную непробиваемость очередного навязанного ему Ланя, только на этот раз ещё и, кажется, вовсе не знающего такой эмоции, как раздражение, коей так добивался Вей Ин. Юноша напротив него, кажется, слегка старше, уже наслышанный о том, как молодой заклинатель из Юнь Мэна умудрялся злить самого второго Нефрита, не спешил нарываться на подобные шутки и в свою сторону, стремясь лишь спокойно пережить время около него. Так что последние попытки Усяня хоть как-то разнообразить своё времяпрепровождение с треском провалились, заставив его вспомнить о реальном времени. Оно тянулось так мучительно долго, что он с трудом досидел до ужина, после чего был освобождён на полчаса для трапезы. Спина уже так сильно не болела, а потому юноша вприпрыжку направился к обеденной, по дороге словив на себе неодобрительные взгляды нескольких старейшин Гусу, но те ничего не могли ему сказать, пока он не бежал. Пока правила, запрещающего ходить вприпрыжку, не было, Вей Ин этим успешно пользовался, слегка разминаясь после нескольких долгих часов без достаточного движения. Во всей красе залетев в толпу знакомых юношей, он был моментально облеплен кучей вопросов. Попав наконец в свою тарелку шума и живых эмоций, расслабился, взявшись шутить и смеяться в окружении ровесников, действительно понимающих и поддерживающих его лёгкость в общении. Добравшись до своего стола, за которым он обычно ел с братом, упал на подушку рядом с уже ждущим его, с недовольством на лице, шиди. — И что ты сегодня опять устроил? Давно не били, решил вспомнить, как это? С привычным слуху Вея недовольством встретил появление того Ваньинь, почти не взглянув на севшего рядом юношу. —Да откуда же я знал, что старик Лань сразу меня туда отправит! Я же всего-то предложил действительно хороший способ избавляться от бесхозных тел вместо того, чтобы занимать ими место в земле. — Ты предложил их буквально осквернять! Чего ты ещё ожидал, говоря это Лань Циженю в лицо? Ты бы ещё это пошёл всем их старейшинам рассказал, Вей Усянь, где у тебя голова в этот момент была!? —Да а что сразу я!? Голова как раз у меня на плечах была, как бы я иначе придумал такую хорошую идею? Это же гениально: у них в горах каждый год пропадает куча людей, а они их всех по правилам хоронят. Ну и зачем? Из этих трупов же можно было бы сделать неплохие мишени для тренировок и практик! Сами собой появляются, ничего тратить не надо, в горы только подняться да забрать пару новеньких — делов-то! Пламенные речи юноши были прерваны отрезвляющим подзатыльником, резво спустившим его с небес на землю, в действительность, где его за такие идеи с радостью бы окрестили сумасшедшим. Горячий спор юношей так и продлился всё время ужина, пока оба не пришли к выводу, что очередные идеи, а точнее бредни, как упорно твердил Ваньинь, слишком трудоёмки для поддержания такого рода «мишеней», но и похороны каждого безымянного являются не самым очевидным решением, когда даже примерно опознать личность человека не представлялось возможным. — Хаа... ладно, я понял, Ланям этого не объяснить, но согласись же, идея могла быть рабочей! В каком-то роде? —Нет! Вэй Усянь, умолкни уже с этим, в конце концов, мне из-за тебя ещё предстоит объясниться за эти твои бредни перед матушкой. — Ну ладно-ладно, как только мы вернёмся в Пристань Лотоса, я сам за всё отвечу, идёт? Скажу, что тебя даже тогда не было и ты не мог мне помешать. — Идиот, от этого легче не станет, ты всё ещё позоришь наш Орден! — Аа... да ладно тебе! Это просто Лани ничего не понимают. А кстати... ты не знаешь, после того занятия Лань Чжань отправился на какое-то задание или ты, может, видел его? —Лань Ванцзи? Он разве не пришёл следить опять за твоей работой? — Нет, со мной весь день сидел ещё более скучный, чем он, адепт Лань. Мне показалось, что он вообще не знает, что такое негативные эмоции! В отличие от тебя, Цзян Чэн, ты, наоборот, кажется, не знаешь ни одной хорошей. — Ну-ка заткнись, пока не придушил тебя! Так тебе и надо, все Облачные Глубины уже в курсе, что ты доводишь второго Нефрита до белой горячки своими выходками! Хоть раз, может, не будешь людей доставать, поэтому, наверное, и отправили к тебе кого-то другого. —Ну нет, Лань Чжань же один отвечает за наказания, с чего бы ко мне отправлять другого? Это же получается будет... избегание своих обязанностей? Кажется, у них это тоже запрещено, вот я и подумал, с чего это вдруг явился другой. — Не удивлюсь, если второй Нефрит сам отказался с тобой в очередной раз возиться, пока ты не вынудил его отрубить тебе твой длинный язык, хотя с этим единственным я бы, пожалуй, поддержал его. — Да ну нет! Не буду я месяц сидеть с этим студнем! Скоро сам запоёт от того, как не хочет ко мне являться. Это сегодня просто я ждал ещё, а если он и завтра припрётся — точно и часа не протянет! —Не смей опять позориться, Вей Ин! — Да не буду я позориться, чего сразу-то... Я просто... заставлю его пожалеть о том, что он родился в клане Лань. — Вей Усянь, если ты выкинешь завтра хоть что-то... я лично заставлю тебя жрать все те бумажки, которые ты должен был исписывать! Ты меня понял? — Хех... да-да, понял я... можешь, пожалуйста, отпустить? Мне немного больно. — И будет ещё больнее, если завтра хоть рыпнешься. Убью. Ледяной тон заклинателя резанул по слуху юноши, после чего его грубо откинули обратно на подушку, более не удостоив и взглядом. Усянь, поправив сбившийся ворот одежд, косо глянул на шиди, более решив не выводить его, задумчиво уставился за окна. Естественно, он не собирался следовать ни единому указанию брата и ничего не делать, в голове уже назревал план-капкан, как вытравить одного Ланя и вернуть на его место другого, ну или ещё одну жертву его бескрайней фантазии. Пускай будет не так весело как было бы в присутствии упёртого Нефрита, но ведь у Вея уже возникла тысяча и одна идея, как довести иного, и даже все еще Ланя. До празднеств оставалась неделя, и все адепты усердно готовились к одному-единственному за весь год фестивалю, на который в клане давалась целая неделя отдыха хотя бы от части тренировок и лекций, в отличие от всех других событий. Хоть, как большинство орденов, они не готовили горы еды и не выходили для этого на шумные охоты за дичью, не украшали свои, по мнению Вей Ина, очень подходящие для этого фасады залов и комнат, хотя бы делали красные фонари для отпугивания духов, развешивая их по всем многочисленным тропам в горах. Когда горные дороги Гусу начинали в ночи гореть красными всполохами, снизу, из тянущегося у подножия городка, казалось, что это мерцает и тянется по всей горе шествование духов-хранителей гор, провожающее всё зло и дарующее удачу. Действительно, из города всё выглядело гораздо красивее, в отличие от серости самих Облачных Глубин. Там были запрещены слишком яркие цвета, все стены были пронизаны талисманами и запахом благовоний, так что в красных фонарях просто не было необходимости. И пока под горой город светился всеми возможными красками, в глубине гор, в ночи, виднелись гнетущие стены из белого камня, ледяные порывы ветра с острым снегом впивались в кожу, не позволяя находиться на улице дольше десяти минут. Днём всё покрывалось белоснежным покровом снега, и его несколько часов кряду упорно убирали и выносили за пределы стен. Кучу времени адепты уделяли поклонению предкам, но самой главной для всех задачей оставалась уборка. Ещё в первый день недели всё и без того безупречно чистое было отдраено и начищено так, что казалось воздух сейчас заблестит от чистоты. Но это никого не останавливало, и каждый день помывке подвергались одни и те же места раз по десять, за чем Усянь наблюдал с крайним интересом и мыслями о том, что если дать адепту Лань тряпку и сказать, что нужно без передыху мыть всё вокруг, он так и загнётся от изнеможения, но тряпку не выпустит. Подобная унылость внутри клана и праздность грядущего торжества буквально в паре ли вниз по склону удручала тем, что Усянь находился наверху, без возможности нормально погулять по городу. Да, он уже несколько раз успел в ночи сбегать туда и побывать на рынке, наесться вкусной еды и пару раз протащить обратно кувшин с «Улыбкой императора», но в одиночку это всё не было так же весело и интересно, нежели с другими юными заклинателями, что, в отличие от него, в это время мирно спали, отдыхая от дневных занятий и дел, в то время как сам Вей Ин не успевал нормально уставать после целого дня нудного письма. Как и грозился, Усянь смог вытравить скучного ему адепта Лань из библиотеки, что стойко просидел с ним там два с половиной дня, после чего, сдав позиции, отправился за советом, как ему совладать с непокорным учеником, к старейшинам. В итоге к нему приставили ещё двух, не учитывая первого юношу. Видимо, поняв, что силой воли взять Вей Ина не выходит, старейшины решили брать его числом. Так и вышло — теперь за столом сидело четверо: Вей Ин и трое юношей, сверливших его внимательными взглядами. После того как Усянь доводил одного адепта, тот на полчаса удалялся, и его сменяли товарищи, так цепочка замкнулась на том, что все трое отказались продолжать находиться с заклинателем дольше десяти минут в одиночестве. Напора, как выяснилось опытным путём, в Усяне нашлось бы и на троих, и на семерых, если бы такое случилось. В итоге после шестого дня мучений — как ни удивительно, не Вея, а Ланей — им было позволено без одобрения старейшин накладывать на наглого юношу заклятие молчания. Так и пришёл конец бесславным попыткам Вей Ина довести весь клан Лань до трясучки одной своей ухмылкой. Каждый раз, как одни полчаса его заклятия заканчивались, другой адепт Лань накладывал новое, так и продолжив менять на нём получасовые заклинания молчания, вынудили, через не хочу, писать правила с закрытым ртом, после чего для всех троих наступило долгожданное спокойствие, как оказалось позже — ненадолго, но адепты всё же были уверены. Ведь следить за руками одного заклинателя втроём было в разы проще, чем пресекать его попытки бесконечно говорить, не применяя силы. Но всё же проделки юноши не прошли бесследно и для него самого: вымотавшись ежедневными попытками долбиться в непробиваемую стену упорства призвать его к порядку с трёх сторон любыми методами, он начал уставать. Да, время пронеслось быстрее, чем могло бы, но это всё ещё было не то, впереди всё ещё оставались сотни ждущих переписи правил и три недели наказания. На четвёртый день, смирившись с тем, что, видимо, второй Нефрит действительно не хочет к нему являться и выслужил для себя возможность не следить за ним, тот вообще исчез из его поля зрения, даже ночью ни разу не подловив Вей Ина при переходе стен его клана. Подобная тенденция достаточно удивляла юношу, но всё-таки он не сильно заморачивался, радуясь, что его не ловят на очередных нарушениях до полного выполнения ещё прошлого наказания. Прошла неделя. Наступил первый день празднования Нового года и начала фестиваля. Внутри Облачных Глубин, кажется, даже что-то изменилось. Обычная сдержанность и холодность всего окружающего потеплела, став совсем ненадолго приятной прохладой после шумного и яркого города внизу, куда каждый день ходили десятки юных адептов, освобождённые от некоторых часов занятий на отдых. Но только не для Вей Ина. Его продолжало раздражать и нагнетать незавидное положение, при котором он мог находиться только в одном-единственном месте абсолютно весь день. Утром его будили в пять утра, потому как он не был в состоянии проснуться сам, а потому и сбежать на некоторое время у него не удавалось, после чего адепты почти что волоком тащили упирающегося, как в первый раз, юношу по неубранному ещё снегу в библиотеку. Свободолюбивое нутро Вей Ина рвало и метало всякий раз, как он оказывался внутри треклятых стен, испещрённых стеллажами, книгами, свитками и папирусами. К тому дню у него отрезали вообще все шансы сдвинуться с места, он был чуть ли не прикован к одному столу. Юные адепты явно даже втроём не справлялись с ним: на двери из библиотеки был наложен крепкий запечатывающий талисман от попыток побега. Все книги были покрыты отяжеляющими символами, чтобы не падать. Стол заменили тумбой без дна, чтобы не на чем было написать какой-нибудь очередной глупый символ, издающий противные звуки или выпускающий ложный дым. Рукава одежд Вея тоже теперь закатывали, чтобы тот не прятал туда талисманы-обманки и прочие возмущающие вещи. Но даже так Усянь умудрился придумать, как ещё напакостничать настырным заклинателям так, чтобы те не могли на него донести, ведь этого ещё не было запрещено. Приложив все свои силы на то, чтобы его выпустили пораньше, промучил адептов так ещё трое суток, после чего по его душу в конце концов наведался сам Цижень. Хотя обычно при выполнении наказания с заклинателем не заговаривал никто из старейшин Лань, дабы усилить его чувство вины и указать, что он не может получить их совета, пока не искупит вины. Их короткий диалог, который скорее походил на монолог со стороны старика Лань о том, что Усянь не должен так вести себя и лучше бы задумался о том, в каком свете он сейчас выставляет свой орден перед всеми их заклинателями, в целом был всё тем же самым, что все прошедшие месяцы без передыху слушал юноша. Пока терпя эти лекции, хоть на языке всякий раз и вертелся ответ, чтобы старик придумал что-то более оригинальное, или, может, он хочет, чтобы Усянь выучил его упрёки и начал задавать их самому себе, избавив его от этой головной боли? В общем, его угрозы и простые попытки пристыдить ни к чему, как обычно, не привели, так что в итоге разозлённый Лань в гневе потребовал Вей Ина сказать, чего тот ещё хочет, чтобы наконец выполнить данное ему наказание и не дискредитировать его адептов. Вопрос был риторический и изначально задумывался как указание на то, что Усянь настолько неуправляемый, что, видимо, его вообще невозможно усмирить ничем из доступных Ланям средств. Вей Усянь же, в свою очередь, восприняв вопрос буквально и со всей искренностью, ответил, что только хотел побывать нормально на празднике и отдохнуть, а не строчить их нескончаемые правила. Должного эффекта это не возымело, Усянь всё ещё слабо надеялся на то, что ему дадут пару дней отдыха, а после он бы, так и быть, дописал правила. Но и без того закипающий от раздражения Цижень, в который раз несдержанно дёрнув своей козлиной бородкой, развернулся на пятках, быстрым шагом покинув библиотеку под ошарашенные взгляды младших адептов, чтобы не нарушить правил своего собственного ордена и не поддаться несдержанной злобе. Заявление наглого юноши звучало настолько беспрецедентно возмущающе, что старик ещё долго отпивался успокаивающим чаем, избегая расспросов приближённых заклинателей о том, что произошло такого, что так сильно разгневало его. Видевший издалека, как его дядя отправлялся в библиотеку, второй Нефрит Лань, только вернувшись из глубины гор с очередного патруля, направился не в свою комнату, а в павильон, где обычно собирались все старейшины. На этот раз там было пусто, и юноша, оставив свой меч на одной из стоек и спустив с плеч плотную накидку, укрывающую от ветра и сейчас припорошённую снегом, присел за дальний стол, заняв себя на время чтением первой попавшей книги с ближайшей полки. Открытый посреди справочник опустился на холодную поверхность стола, более будучи не тронутым. Взгляд светлых глаз отстранился в сторону, некоторое время безучастно наблюдая за медленно летящими хлопьями снега, что, редко опускаясь на широкие тёмные деревянные подоконники открытых окон, быстро таяли от идущего тепла из помещения, увешанного скрытыми согревающими талисманами. Всё же ждать Нефриту долго не пришлось — раздражённый старейшина явился менее чем через полчаса. Услышав его шаги, Ванцзи сразу поднялся со своего места, оборачиваясь на возникшего на входе заклинателя. Лицо того было настолько красным, что могло показаться — снаружи идёт не снег, а палит знойное солнце, так что даже без накидки тот отдувался, выдавая своё крайнее раздражение лишь мелко трясущейся бородой. Быстро оценив его уровень напряжения, молодой Лань проследовал вслед за прошедшим вглубь зала родственником, остановившись перед длинным столом, заваленным стопками идеально сложенных ровных бумаг и книг. Достав из рукава один из согревающих талисманов, прикрепил его к боку небольшого заварника, всегда наполненного другими адептами свежими травами для своего учителя. Ожидая, пока Цижень позволит ему заговорить, юноша заложил руки за спину, отстранённо пробежавшись глазами по разложенным перед ним документам, пока старик Лань, приложив пальцы к вискам, возвращал себе предписанное кланом спокойствие души, постепенно расслабляя сжатую на краю стола ладонь. В конце концов, услышав звук наполнившейся чаем чашки и открыв глаза, он уже увидел поставленный перед собой поднос с чаем, одним глотком осушил содержимое и поднял-таки слегка усталый взгляд на всё ещё упорно ожидающего Нефрита, который наконец получил возможность начать свой доклад: — Учитель, в трёх ли на западе, в горный провал ведут следы иных навок, под снегом не видно прохода. Иными навками называли редкий подвид, живущий совсем высоко в горах и обычно поодиночке — ночных, довольно опасных из-за своих размеров с крупную овцу существ, питающихся горными козами, но и не брезгующих редко заблудившимися людьми. А сейчас, когда многие живые люди поднимались к стоявшим на самой вершине храмам, зачастую не успевая покинуть горы до наступления ночи, могли попасться в лапы вышедших на охоту монстров, что периодически портили и уничтожали отпугивающие их своим светом красные фонари, оставляя своих жертв без защиты посреди снежной горы, где тропы уже порядком замело под ночь снегом, а фонари не светили. Несмотря на то, что Клан Лань зачищал свои горы от разных монстров круглогодично, навки успевали быстро восстанавливать свою популяцию, а зимой среди темноты и холода их вовсе было сложно найти. В один единственный снежный месяц в году те резко активизировались из-за количества появившейся еды и труднодоступности своего уничтожения в снежные бури среди скалистых утёсов. —Значит, гнездо... пусть этим займутся ученики кланов, передашь указания... и пусть помогут после с заменой сломанных фонарей. Немного подумав, отозвался Лань Цижень, одобрительно покачивая головой, хоть при этом и продолжая хмуриться. — Часть учеников помогает на источниках, свободно осталось семеро... Чуть помолчав, отозвался юный заклинатель, оценив всё же возможное гнездо навок, где могло находиться разом порядка десяти особей опаснее того, с чем могли бы справиться не так уж и долго практикующиеся с таким родом опасностей прибывшие юноши. — Отправь с ними ещё пять наших учеников, они должны уже сами уметь разбираться с такими вещами без посторонней помощи, полученные ранения будут уроком. — Кого я могу отозвать от их обязательств? Всем отданы личные приказы учителя. Коротко напомнил Нефрит, уже собираясь было уйти, но всё же вспомнив, что накануне Цижень раздал всем группам адептов свои указания, а его собственное положение не позволяло отзывать данные ученикам задания от главы старейшин. В ответ старший Лань лишь несколько секунд посмотрел куда-то мимо юноши, видимо вспоминая, действительно ли он нашёл работу для абсолютно всех учеников, со вздохом опустил голову на руку, на мгновение прикрыв глаза —Отзови двух учеников с источников и отправь остальных трёх из библиотеки, пусть отправятся сегодня же после ужина, я сам проконтролирую Вей Усяня, пока их не будет. Наконец найдясь с решением, ответил заклинатель и, легко обмакнув кисть в открытую чернильницу, вывел на первом попавшемся под руку листке своё задание, после протянув неподвижно ожидающему Ванцзи. — Не стоит, учитель, я займусь этим, остальные дела закончены... у вас много работы. Чуть тише ответил Лань, не отрывая взгляда от стола, приняв поданный ему листок, что быстро исчез в рукаве его одежд, после прямо воззрившись в глаза Циженя. Услышав, что у того уже выполнены все дела, старейшина на секунду будто даже улыбнулся, наконец слыша слова об исправном выполнении всего, что сказано, ещё и так скоро, особенно после непокорной наглости и беспросветной лени. — Хорошо, если так, вернись к остальным делам, как только ученики вернутся после зачистки гнезда. — Ванцзи слушается... Коротко склонившись со сложенными руками, проговорил юноша, после забрав свой меч и накидку, бесшумно покинул зал по направлению к горячим источникам, куда отправили в этот день большую часть учеников помочь с уборкой тамошнего храма и развесить новых фонарей в округе. Выбрав из общего числа первых попавшихся на глаза, Нефрит вернулся во внутренние стены Клана, взяв путь уже к библиотеке, где его глазам предстала картина маслом. В воздухе тут и там летали листки бумаги, посреди кружился вихрь непонятно откуда взявшегося снега, в центре библиотеки друг на друга звездой были сложены три меча адептов Лань, призванных изначально следить за исполнением наказания. Сами же они были вынуждены отойти по углам, чтобы не подставляться под колючий поток бешеного ветра со снегом, с трудом пытаясь совладать с созданным посредством собственных мечей силами ветра. Менее одной секунды наблюдая за этим хаосом, Нефрит резко вздёрнул в воздух открытую вперёд ладонь, направляя разбивающий воздух и заодно все запечатывающие заклинания поток энергии. Книги на полках подскочили, частично повываливаясь на пол, но в остальном весь ветер улёгся хлопком, вытеснившись в открытые окна, взметнув в воздух тонкие полотна на них. Теперь же опавший на пол снег покрыл почти весь пол библиотеки, начав быстро таять в тепле, при этом пропитывая влагой все доски на полу и упавшие страницы книг, но те не боялись хотя бы влаги и были защищены от подобных эксцессов. —Вей Ин! С ноткой раздражения в голосе воззвал вошедший внутрь Лань, вновь окидывая взглядом весь окружающий хаос. Не на цунь не сдвинувшийся из-за своего стола, вокруг которого и образовался снежный вихрь, слегка растрёпанный после этого и осыпанный снегом Усянь лучезарно улыбался во весь рот, довольный своей очередной проделкой, но не производил ни звука, под действием заклятия молчания. Прошлый день, когда ему только пришла в голову эта гениальная, по его мнению, идея, пока его в очередной раз по темноте в пять утра тащили в проклятую библиотеку сквозь разыгравшийся под утро буран, и навёл заклинателя на мысли: а что, если он сможет обернуть этот надоевший за все снежные дни ветер в свою пользу. По дороге, изловчившись и незаметно коснувшись рукояти меча одного из адептов, оставил на нём свой маленький духовный след, такой незначительный, что без целенаправленного поиска и не заметить. Мечи этих юношей ещё не в полной мере подчинялись только одному своему хозяину, а потому Вей Ину было по силам подчинить себе дух такого меча всего-то на одну секунду. Вечером того же дня, когда учебное время подошло к концу, юноша первее Ланей подскочил к выходу, по дороге незаметно коснувшись и второй рукоятки меча, покоящегося на подставке, сделав вид, что он побыстрее хочет удалиться из этого места, что в целом и было правдой. На это же утро Вей Ин закончил свои приготовления к шалости, так же утром коснувшись третьего, последнего меча, затаился, пару часов даже ведя себя подозрительно спокойно, так что Лани уже по несколько раз просили его встать, чтобы проверить, не спрятал ли он под подушкой каких-то незамеченных ими талисманов или ещё чего, но на первый взгляд всё было чисто. А сам Усянь еле сдерживался при этом, чтобы не надорвать живот от смеха, пока наблюдал, как юноши с непониманием чешут головы, чувствуя, что что-то явно не так, но не понимая что. И вот, когда за окнами поднялся лёгкий ветерок, Вей Ин решил, что пришло время действовать. Притворившись, что хочет взять новый листок, ещё не дописав старый, юноша перевернул руку, закрыв бумагой свою ладонь со сложенными вместе указательным и средним пальцами. Косо глянув на покоящиеся на стойке для мечей ножны адептов, двинул рукой, заставляя те слабо дрогнуть, мельком проверив, что те действительно готовы его послушаться. Лани, услышав тихий звяк, закрутили головами, но среагировать всё равно не успели — Вей Ин уже выбросил в открытое окно талисман, призывающий ветер, лёгким движением кисти начертав его на листке, пока адепты искали источник звука. Тут же поднявшийся за окном порыв завлёк за собой и мирно лежавшие под окнами сугробы рыхлого снега, быстро заволок их внутрь библиотеки через окна, подняв столп снега до потолка. Напряжённые таким, Лани тут же отскочили в стороны, направив на ветряной вихрь потоки своей духовной энергии, но в этот момент их мечи в ножнах посрывались со стойки, отказавшись прилететь в руки владельцев, легли на пол, образовав звезду как место призыва, направленного энергией Вея. Так, не используя свои силы ни на секунду, Вей Ин зацепил снежный вихрь за сложившиеся вместе клинки самих же Ланей, обернув их оружие в буквальном смысле против них. Летящий прямо в лицо мокрый поток даже нисколько не мешал юноше с упоением наблюдать, как трое заклинателей, не в состоянии совладать со стихией, жмутся к углам, решая, что им лучше сделать. Как вдруг помещение прорезает заряд чужой духовной энергии — чужой, но всё же уже знакомой Усяню своей силой. Заблестевшие в ту же секунду глаза метнулись к выходу. Там, под осыпающимся с потолка снегом и бумагой, стоял до идеальности белый Нефрит. Казалось, на его фоне даже снег потускнел. Ледяной взгляд, вперенный прямо в Вей Ина, не сулил ничего хорошего, но всё равно радовал своим появлением гораздо больше тех нерешительных адептов. Переключив внимание на склонившихся в уважительных поклонах после его появления Адептов, второй Нефрит вытянул из рукава приказ, что дал ему Цижень отдав его им, со словами: — Вернётесь сюда же. Металлические нотки в голосе говорившего Ланя заставили троих юношей поспешить с извинениями покинуть библиотеку, оставляя двоих заклинателей в одиночестве. — Что ты устроил? Требовательным тоном, ожидая объяснений, спросил Лань Чжань, хоть и зная, что они будут не оправдывающими подобное бесчинство от слова совсем. Быстро приблизившись к Вею и остановившись напротив него, только тогда понял, что на того наложено заклятие молчания, и как бы Усянь ни крутил головой, ответа пока дать никакого не мог. Может, это было и к лучшему. Теперь же наконец двое юношей сидели друг напротив друга, точнее, один сидел, а второй скрупулёзно складывал в одну из книг вылетевшие листки, после возвращая её на полку позади себя и опускаясь обратно на подушку, аккуратно расправив полы своих одежд. Усянь в это время, доконав очередной листок, отбросил его на другую половину стола, где уже высилась небольшая кучка, за которую теперь же взялся Лань. Начав аккуратно выбирать оттуда по одному листку, пробегаясь по ним взглядом на наличие ошибок, и после, сворачивая, перекладывал в ровную стопку с краю. Кажется, на те небольшие десять минут обстановка в библиотеке впервые за почти две недели стала отдалённо похожей на исполнение данного ученику наказания, хоть Усянь и продолжал то и дело отвлекаться — то на окно, то ещё куда-то вокруг себя; его всякий раз одёргивали, указывая на лежащие перед ним справочники с правилами. Убрав все рассыпавшиеся по библиотеке бумаги, Лань пересадил и Усяня за нормальный стол с дном, дабы тот мог сесть по правилам, не склоняясь к тумбе слишком близко для того, чтобы просто положить локти на края, иначе колени упирались в её боковину, что одним из первых зацепило внимание Ванцзи. Больше недели не появляясь около библиотеки, заклинатель не мог и знать, какие меры его собратья принимали, чтобы справиться с Вей Ином, в итоге всё равно попав на его удочку. В любом случае, после такого поступка юноши Лань, возможно, понял, что его проделки при его личном присутствии ещё были каплей в море всевозможных возможностей для пакостей Усяня. В конце концов, он не пытался разнести всю библиотеку Ордена до основания. Видимо, чем больше его пытались лишить шанса творить безобидные шутки и шалости, тем больше заклинатель начинал вредничать назло, добиваясь неизвестно чего. Пока мысли Нефрита были сосредоточены на проверке готовых бумаг, вышедших из-под кисти Вея, заклятие молчания спало, что незамедлительно и заметил Усянь. —Лань Чжань! Почему ты не приходил раньше? Разве это не в твоих обязанностях контролировать и назначать наказания!? С теми адептами было так ужасно скучно, они не давали мне и слова сказать все дни! Неужели ты так меня ненавидишь за то, что я просто подшучиваю над тобой, что уже избегаешь исполнения своих обязанностей? Затараторил Вей Ин, как только его губы наконец разомкнулись, резво уперевшись руками в стол, дорвавшись до возможности поговорить хоть с кем-то спустя несколько часов молчания, пусть ему и с большей вероятностью не ответят, что в итоге и произошло. Только лишь мелькнувшее раздражение в бездонных глазах Нефрита Лань моментально улеглось под бесстрастной гладью холода. Возможность говорить без сиюминутно накладываемого заклятия ощущалась как вновь обретённая свобода. Глаза юноши засветились, как только ему позволили сесть за человеческий стол; по привычке развалившись на подушке, но почти моментально получив замечание сесть правильно, неохотно опустил колени. Продолжив наблюдать, как Нефрит собирает с пола бумагу, немного разочаровавшись от того, что это пришлось делать Лань Чжаню, а не тем упёртым адептам, для которых и предназначалась подобная работа. Неловко почесав затылок, Вей Ин всё же быстро отмахнулся, отбросив в сторону новый исписанный лист. Следующие полдня пролетели совсем незаметно, пожалуй, быстрее всех прошедших дней его заточения ранее один на один со вторым Нефритом. Ведь теперь он мог говорить и пользовался этим, буквально не замолкая, хоть в ответ и слышалась лишь тишина; юноше хватало уже знания, что его кто-то слышит. А периодически звучащие замечания означали, что и слушают его тоже внимательно, замечая каждое неверное слово в сторону адептов Лань или, тем более, старейшины, одаривая за это тяжёлым взглядом. Вдоволь нашутясь над прошлыми следящими за ним заклинателями, Вей Ин даже не пытался особо подкалывать Лань Ванцзи. Впервые, казалось, за всё время их нахождения один на один, получив в свой адрес всего пару раз «убожество» вместо десятка по обыкновению. Вечер наступил быстро, и Усянь покинул библиотеку в хорошем расположении духа, единственный раз за все дни. Уже обрадовавшись, что и дальше сможет так же быстро закончить с переписью правил, но в комнате, куда он вернулся, не было совсем никого, только короткая записка от шиди на его койке. Выяснив из которой о том, что часть учеников ушла на ночь в горы для зачистки пещеры с мавками, Усянь, недолго погрустив о том, что не смог отправиться на такое интересное задание вместе с другими, поспешил в горящий огнями город. Проведя полночь на рынке с улыбкой императора на пару, юноша вернулся только под утро, достаточно устав, чтобы уснуть беспробудным сном. Утром, проснувшись от осточертевшего звука гонга, извещающего о времени подъёма, он обнаружил, что в комнате всё ещё пусто, никто из отправившихся на задание вечером юношей ещё не вернулся. Коротко хмыкнув своим мыслям об этом, Усянь с трудом стащил себя с кровати и поплёлся на пресный завтрак. Водянистая каша из семян после нескольких литров алкоголя пришлась в самый раз, но всё ещё абсолютно не устраивала юношу, а потому, быстро бросив затею попытаться затолкать в себя больше пары ложек, нехотя направился к библиотеке, уже непривычно своими ногами преодолевая её порог, а не будучи заволочённым туда под руки. Но и там его встретило не ожидаемое и уже привычное глазу идеальное до скрипа изваяние второго Нефрита Лань, а те же трое адептов, видимо вернувшихся с задания, как им и было приказано. Замерший на пороге в ступоре юноша за пару секунд отогнал от себя остатки сонливости, уже ощутив, как из глубины сознания поднимается возмущение вперемешку с негодованием. Разве ещё вчера он не более чем доходчиво показал свою позицию в отношении этих троих? Какого чёрта их опять к нему прислали, не иначе как сжить его со свету и задушить правилами выбеленных стен до того, как следующий неблагодарный год отпустит его во свояси, домой, к лотосовым берегам. Предпринятая в тот же миг попытка скрыться с места своего принудительного заточения для Вея обернулась неудачей, и его вновь под белы рученьки заволокли в библиотеку. Время шло, а желание биться головой о стены росло в геометрической прогрессии; перед глазами уже плыли не только иероглифы, но и смутные очертания кувшинов с вином, вкусной еды, ярких фонарей — всего того, на что Усянь нагляделся прошлой ночью, и теперь голова наотрез отказывалась не то что думать, попросту работать в любую другую сторону, кроме новых идей, как бы откосить от наказания на лишнюю минуту. Но что бы Вей Ин ни пытался придумать, ничего в конечном итоге не приводило к положительному результату. Заклятия молчания и сковывания были основными проблемами, и просто так разорвать их у юноши, к его досаде, не получалось. С другой же стороны появлялся стимул натренироваться до такого состояния, что любую попытку сковать себя каким-либо заклинанием Усянь в своих фантазиях смахивал с себя одним движением руки, словно надоедливую мошку, но до этого ему ещё было далеко, а потому приходилось смиряться со своим удручающим положением. Под самые сумерки, когда Усянь уже откровенно клевал носом, с трудом досиживая последние пару часов перед окончанием учебного дня, а надежд освободиться пораньше и вовсе не осталось, на пороге здания возник Лань Ванцзи, которого ни Вей, ни сами адепты Лань уже не ждали снова увидеть под конец дня. Поднявшись со своих мест, трое заклинателей склонились в уважительном приветствии, после ожидая озвучивания причины появления Нефрита, коротко переглядываясь в непонимании. — На час... Поприветствовав адептов аналогичным образом, Лань бесстрастно указал на сверлящего его взглядом Вей Ина. На что адепты слегка удивлённо переглянулись, не получив на то подтверждения от учителя Циженя о разрешении юноши покинуть место отбывания наказания, но и перечить Нефриту побоялись, смиренно отступив пару шагов от стола. —Идём. Всё так же холодно скомандовал Лань, бросив на Усяня краткий взгляд, пока тот непонимающе пялился на него в ответ. Путы сковывающего заклятия медленно разжались, и он вновь смог шевелиться, с трудом разгибаясь из-за стола, но, пока не имея возможности спросить, что происходит, был вынужден последовать за вторым Нефритом, лишь бы не оставаться в библиотеке лишнюю секунду. Выйдя на улицу и пройдя практически до самых ворот Клана, Усянь ощутил, как его губы наконец разомкнулись, образовывая моментально характерное облачко пара перед лицом. —А... куда мы, Лань Чжань? К Циженю опять или зачем? Немного рассеянно поспешил заговорить Вей, пока не имея и малейшего понятия, кому и зачем он опять понадобился под ночь, не припомнив ни единого случая, когда адептов куда-то вызывали во вторую половину дня, тем более тех, кто отбывал наказания. Ответа не последовало, хоть Вею на секунду и показалось, что Лань, идущий впереди него по узкой тропке, очищенной от снега, шевельнул головой, словно желая обернуться, но в итоге ничего не произошло. — Подожди, мы выйдем за стены Ордена? Скоро же отбой вроде, куда ты меня ведёшь перед ночью-то? Пройдя ещё пару шагов, Вей Ин приподнял голову, сталкиваясь взглядом с аркой над восточными воротами Клана Лань, только сейчас среди белёсого снега сориентировавшись, в какую сторону они отошли. До этого, будучи погружённым в свои мысли под заклятием молчания, перебирал в голове скорее причины его отстранения от переписи правил на час, нежели путь, по которому он двигался вплотную за Лань Ванцзи. — Эй, куда ты меня ведёшь? Ответишь, может, наконец? Ворота остались позади, и двое юношей вышли к горному склону, начиная путь по заснеженной, по краям тропе около нового обрыва, ведущего вниз к городским стенам. Усянь уже ясно понимал, что ни к какому старейшине для новых выговоров его не ведут, ведь те всегда были вовсе в другой стороне Клана, а уж за стены его и вовсе ранее не выводили, кроме как по данным заранее заданиям вместе с другими адептами. — Наверх. Тихий голос Ланя еле как слышался среди горных порывов ветра, гуляющих где-то высоко на вершинах. С трудом расслышав ответ, Вей Ин поспешил сократить расстояние между ними в надежде получить ещё хоть какие-то ответы. С трудом плетясь по рыхлому снегу, Усянь, как бы ни старался, начинал отставать, в то время как сам Лань Чжань словно и вовсе не замечал помех, быстро преодолевая новые насыпи снега на только недавно расчищенных участках тропы. — Да я понял, что наверх! Куда именно мы идём в итоге!? Снова чуть не навернувшись в ближайший сугроб, окликнул того Вей, попытавшись перед этим перепрыгнуть небольшой снежный ком, уже ощущая лёгкое раздражение от непонимания сути происходящего. В мыслях уже решив: если его опять ведут на какие-то особые взыскания за неугомонность, он лучше сразу скинется с горы и скатится прямиком до города, где его уже никто не найдёт. — Шум запрещён. —Так ты мне не отвечаешь, как мне не шуметь, если я понятия не имею, куда иду? Это, кажется, самое очевидное решение, чтобы получить ответ! Последние слова Нефрита неожиданно насмешили юношу тем, как чопорный заклинатель даже за стенами своего Клана, в снежной пустоши, где нет ни души, не перестаёт попрекать его напоминаниями о таких простых вещах. Спустя ещё несколько неотвеченных вопросов Усянь заметил вдалеке, за очередным скалистым поворотом, начало деревянного помоста, огибающего каменный выступ на склоне каменного пика. Они определённо точно направлялись туда и добрались, на удивление, гораздо быстрее, чем до этого преодолевали даже небольшие части тропы. Как бы Усянь ни выспрашивал, что именно это за ступени, куда они ведут и что находится дальше, в ответ ему было лишь ледяное молчание гор. Это, в свою очередь, никак не мешало юноше продолжать подряд спрашивать обо всём, что попадалось ему на глаза, казалось бы, в месте, где, кроме серого снежного тумана, гор и ветра, ничего не было. Но всё же сам Усянь был тут впервые, и ему было очень интересно узнать о том, насколько же действительно протяжённы эти горные тропы Гусу Лань, что, по слухам, захватывали собой абсолютно каждый склон существующих в их провинции гор. —И где мы? Наконец добравшись до лестницы и поднявшись на открытый, выложенный деревянными досками выступ, отстроенный навесным над обрывом, последовал немедленный вопрос Вея. — От города духовные потоки, медитируй, поглощая их. Не успел Усянь приблизиться к деревянным ограждениям, ему-таки дали долгожданный ответ — причину его пути сюда. Затормозив подле края выступа, юноша взглянул вниз на простирающийся далеко внизу город, горящий яркими красными и жёлтыми огнями, живой и тёплый, так и зовущий его спуститься вниз и забыть обо всём на всю долгую ночь. —Тут? А почему не в Облачных Глубинах? Оторвав взгляд от прекрасного зрелища с высоты, на которую поднимались далеко не все птицы, спросил Вей Ин, обернувшись на стоящего в десятке шагов от него Нефрита. — Это специальное место. Лань уже мягко опустился, приняв позу лотоса, приподнимаясь над землёй духовной энергией, не касаясь ни одним краем своих длинных белых одежд земли, что даже на его фоне показалась Усяню на мгновение менее белой, хоть и покрытой полностью свежим снегом. — Да? Что-то я о нём не слышал. А почему только я? А другие адепты? Проигнорировав первоначальную задачу медитировать и не переставая задавать вопросы, Вей Ин снова взглянул на притягивающий его взгляд искрящийся город. Сам Клан Гусу находился в горной ложбине, на порядок ниже того уровня, на который его привёл Лань Ванцзи, а потому вид отсюда открывался ещё более просторный под на редкость безоблачным звёздным небом, что к тому времени стало вовсе чёрным. — Во время наказания запрещено пересекаться с другими адептами. — А другие уже были тут или меня, как особо запрещённое лицо, пришлось привести раньше положенного? — Да. —Были? Когда? Они же вчера только вернулись с охоты, разве нет? Завязавшийся разговор полностью забрал внимание заклинателя, так что поначалу Усянь даже не заметил, что Лань непривычно сговорчиво отвечает ему, хотя прежде хранил полное молчание. Но как только ему не дали ответа на очередной вопрос, Вей Ин обернулся на медитирующего Нефрита, на секунду заострив своё внимание на его лице. Среди горных снегов и ветра, тихо колышущего их волосы, Усянь казался словно неуместным тёмным пятном в ледяной стуже, тогда как Лань, напротив, почти что сливался с местностью, ощущаясь как самое подходящее на этом пустом обрыве. Заметив себя за слишком пристальным взглядом, Вей Ин снова оттолкнулся от деревянных перекладин, сделав пару шагов вперёд, словно действительно собираясь повиноваться и присоединиться к медитации, что, в отличие от переписи правил, хотя бы была действительно полезной. —Не отвечаешь? Ладно, и не надо, мне же лучше. Главное, не в вашей библиотеке опять... Я бы не вынес ещё и медитировать там под этими пристальными взглядами. Театрально взмахнув руками, прокомментировал Вей, присаживаясь около Ланя, также приподнимаясь духовными силами над снежным настом и действительно быстро ощущая наполнение своих духовных артерий. Место по праву было удачным для тренировок ци: энергия от города потоками поднималась по горе и устремлялась ровно через это место дальше к вершинам. Любой заклинатель мог пополнить свои силы в этом неиссякаемом месте, пока под городом кипела жизнь, на вершине одинокие заклинатели потребляли ничтожные капли этой силы по сравнению с тем огромным потоком, что окутывал все горы. И как раз-таки он поддерживал барьер перед Облачными Глубинами все долгие годы. Неспешные мысли погрузившегося в медитацию Вей Усяня прервал первый оглушительный взрыв, заставивший его резко распахнуть глаза, уже было дёрнувшись к рукояти меча, но вместо этого замерев, ошеломлённый ярким светом. Прямо перед лицом на мириады огней разлетелся фейерверк. В городе начали ночные гуляния. Один за другим в небо взлетали со свистом десятки горящих залпов, почти долетая до самых звёзд и, взрываясь, оглушительно рассыпались тысячами красок. —Это... Лань Чжань! Вы живёте всю жизнь прямо перед такой красотой, как вы можете оставаться все такими чёрствыми! Задохнувшись от восторга, воскликнул Вей Ин, во все глаза смотря на всполохи в чёрном небе, что были прямо перед его лицом. Хотя эта чудесная техника огня и красок была привычно далека и недосягаема своей высотой, подобно небу, восторга от подобного зрелища прямо перед собой было лишь больше. — Вей Ин. —Да-да, я не отвлекаюсь, моему медитированию не мешают разговоры! Я же могу просто восхититься чем-то! То, что это вам запрещено, меня не касается. Глаза заклинателя горели, отражая в них все всполохи огня в небе; будучи счастливым, словно ребёнок, сложил ладони вместе, заворожённо наблюдая, как новые взрывы окрашивают небо во всевозможные краски совсем близко, опадая после шлейфом к земле. Казалось, протяни с ограждения ладонь, и один из этих огней упадёт прямо в руки, пускай обожжёт, но будет получен им в момент исчезновения навсегда.. О каком поглощении энергии могла идти речь, когда прямо перед лицом было настоящее рукотворное волшебство огня и цвета. В этом грохочущем шуме Вей Ин вовсе и не заметил, что голос обратившегося к нему Нефрита был непривычно отстранённым, указывающим на нарушения, а совершенно иным. Таким он его ещё не слышал и ещё долго не услышит, но всё же на следующие слова Ланя Усянь мельком обратил внимание: — Что будет потом... — А..? Ты что-то сказал, Лань Чжань? Коротко обернувшись на него, Вей Ин увидел прикованный к себе не менее заострённый взгляд Лань Ванцзи, подобно недавнему собственному. Но тот быстро отвернулся, так что юноша лишь услышал короткое: — Нет, не отвлекайся. Новый оглушительный взрыв заставил Вей Ина отодвинуть свой тут же возникший вопрос на второй план, снова обратившись глазами к ночному небу, освещённому сейчас ярче, чем днём. Одновременно в голове юноши уже зрел план, чем он займёт себя в следующий раз при появлении Нефрита Лань в его поле зрения. А пока он мог немного выдохнуть в такой случайно сложившийся удачный момент его отстранения от правил Гусу Лань, встретив Новый год, пускай и не дома, но хотя бы не в месте его ненавистного заточения.