Доверие

Мари не заметила, сколько времени прошло с тех пор, как её оставили в комнате ожидания. В башне время текло иначе: не медленно и не быстро — просто ровно. За окном медленно гас вечер, внизу зажигались огни Лиарента, а в чашке перед ней всё ещё оставался тёплый чай с лёгким запахом трав. Она сидела, разложив чертежи на столе, и просматривала линии, которые уже знала наизусть. Это был привычный способ держать мысли в порядке. Когда руки заняты делом, разум не блуждает. Тихий стук в дверь не был резким. Он был таким, каким стучат люди, привыкшие к тому, что за дверью могут думать или работать. — Войдите, — сказала Мари спокойно. Дверь открылась. Мужчина вошёл без спешки, но и без излишней осторожности. Высокий, собранный, с тем выражением лица, которое бывает у людей, привыкших к ответственности. Он не был одет роскошно, но всё в нём говорило о том, что он занимает здесь не последнее место. На запястьях — тонкие линии магических браслетов, на пальцах — ни одного лишнего украшения. Мари отметила это машинально. А затем почувствовала другое. Потоки. Они были сильными. Глубокими. Не просто внутренний резерв — нет. Он тянул ману извне так же, как и она сама. Поток не был хаотичным, он был упорядоченным, как у человека, который умеет управлять тем, что получает. Редкость. Она чуть прищурилась, не из любопытства, а из профессиональной привычки. Три стихии. Не меньше. Возможно больше. Такие рождаются редко. В её родной стране — почти никогда. В этой — чуть чаще. Но всё равно редкость. Он остановился у стола. — Добрый вечер, — сказал он ровно. — Меня зовут Леонард Эвермонт. Голос был спокойным, без попытки произвести впечатление. Человек, который не нуждается в том, чтобы его запоминали. — Мари, — ответила она. — Мари Дорнваль. Он слегка кивнул и занял место напротив. Карлайл вошёл следом и остановился чуть сбоку, словно не хотел мешать, но и уходить не собирался. — Мне сообщили о ваших разработках, — сказал Леонард, беря чашку чая, которую ему подали. — И о результатах тестирования. Он говорил без пафоса, без восхищения. Просто констатировал факт. — Да, — ответила Мари. — Я принесла три готовых прототипа. Стабилизатор, маноконвертер и круг восстановления. Она развернула чертежи и подтолкнула их к нему. Леонард взял первый лист, посмотрел внимательно. Не бегло. Не ради вида. Он действительно читал. Мари поймала себя на том, что наблюдает не за его лицом, а за тем, как он читает. Люди, которые умеют читать чертежи, всегда делают это по-разному. Он не спешил. Пальцем не водил. Просто смотрел и запоминал. — Карлайл? — произнёс он, не поднимая головы. — Работает, — сразу ответил тот. — Все три. Причём стабилизатор держит нагрузку лучше, чем наши расчёты. Потери у конвертера ниже ожидаемых. А круг… — он на секунду замолчал, — круг может изменить рынок. Леонард поднял взгляд. — Это серьёзное заявление. — Я знаю, — ответил Карлайл. — Поэтому и позвал вас. Наступила короткая тишина. Не напряжённая, а рабочая. Леонард перевернул лист. — Вы планируете производство самостоятельно? — спросил он. — Нет, — спокойно ответила Мари. — Я изобретатель. У меня есть мастерская, но не фабрика. Мне нужно место, где это смогут делать правильно. — Башня может это обеспечить, — сказал он. — Производство. Распространение. Защиту от подделок. Он отложил чертёж. — Но нам нужно обсудить условия. Вот теперь начались переговоры. Мари выпрямилась чуть сильнее. Она ожидала этого. Она готовилась к этому. Она рассчитывала варианты. Он заговорил первым. — За массовые изделия — двадцать процентов от прибыли вам, — сказал он спокойно. — За сложные — двадцать пять. Она не ожидала этого. Не потому что цифры были огромными. А потому что они были… честными. Она рассчитывала на меньшее. На торг. На попытку снизить. На игру. Но он просто назвал цифры. — Материалы — за счёт башни, — продолжил он. — Производство — за счёт башни. Гарантия на изделия — три года. Клеймо башни будет защищать от подделок. Он сделал паузу. — Вам это подходит? Мари на секунду опустила взгляд на чертежи. В голове быстро прошли расчёты. Доход. Производство. Рост. Она представляла себе переговоры иначе. Сложнее. Жёстче. Но перед ней сидел человек, который говорил так, будто понимал: изобретателю нужно зарабатывать, чтобы продолжать изобретать. «Справедливый», — подумала она. — Подходит, — сказала она. Карлайл тихо выдохнул, будто всё это время ждал её ответа. Леонард кивнул. — Тогда начнём с ограниченного производства, — сказал он. — Первые полгода: стабилизаторы — пятьдесят единиц в месяц, конвертеры — пятьдесят, круги восстановления — сто. — Логично, — ответила Мари. — Спрос сформируется быстро. — Сформируется, — согласился он. — И подделки тоже. Он сделал глоток чая. — Но башня даст гарантию. Люди быстро поймут, где оригинал. Он говорил спокойно, как человек, который уже видел подобные ситуации. — Ещё один вопрос, — добавил он. — Вам нужен аванс? Она ожидала аванс. Но не знала, какой. — Да, — сказала она честно. — Для новых разработок. Он кивнул. — Сто тысяч золотых. Карлайл уронил перо. Мари на секунду замолчала. Это было больше, чем она рассчитывала. Не намного. Но больше. Она не показала удивления. Просто кивнула. — Хорошо. — Тогда договор оформят сегодня, — сказал Леонард. — Производство начнётся через несколько месяцев. Тишина стала спокойной. Деловой разговор закончился. Мари собрала чертежи, аккуратно сложила их в футляр. Поднялась. — Благодарю, — сказала она. Он тоже поднялся. — Когда появятся новые разработки, — произнёс он, — Приходите. Башня будет ждать. Не приказ. Не просьба. Констатация. Она кивнула. — Приду. Когда Мари вышла из комнаты, коридор показался чуть тише, чем раньше. Она шла ровно, не спеша. В руках — футляр. Внутри — уже подписанное соглашение. Впереди — производство, деньги, работа. Сто тысяч золотых. Она не чувствовала радости. Не чувствовала восторга. Только спокойное ощущение, что следующий шаг сделан правильно. Внизу её ждал город. Работа. Дом. Новые расчёты. И где-то наверху башни остался человек, который предложил честную сделку. Это было… неожиданно. Но приятно. Мари вышла из башни в вечерний Лиарент, и холодный воздух коснулся лица. Она вдохнула глубже, чем обычно. Новая глава жизни началась тихо.