Тупой Парикмахер!

"Короче, проходит час, я поднимаю глаза

А в зеркале какая-то чучундра!

Сука, это не я!

Ну жесть, какой нахуй сантиметр покороче?!

Обкарнал блядь на пол башки!

И цвет

Ну ты же видишь, что это не он

Я говорю Капитану: «Нейросетка, ты чё, ахуел?»

А он такой — ты так и просил

Серьезно?"

***

В последнее время Капитан ловил себя на том, что смотрит не на документы, думает не о своем важном расследовании, которое буквально держит в своих руках, а куда-то в сторону, выше. Взгляд сам собой цеплялся за макушку Бана, когда тот в попыхах носился за нарушителями порядка. Волосы у Бана были... экспрессивными. Жесткие, словно леска, пепельно-белые, торчавшие из под чёрной банданы во все стороны, совершенно непокорные. Они не лежали, не струились и даже не топорщились привычным ёжиком. Они уже жили своей жизнью. Эти белоснежные вихры торчали в стороны под немыслимыми углами, создавая вокруг головы подобие сияющего нимба хаоса. Особенно Капитана бесил один завиток на макушке, который всегда загибался под тканью на голове, вылезая на лицо. Не то, чтоб самому Капитану это как то резало глаза, просто это очень плохо сказывалось на их как и совместной работе, так и на одиночной работе Бана. Например, когда он бежал, то бандана соскальзывала с его головы, летела под ноги, длинные волосы сразу же пушились и электризовались. А он продолжал бежать, ветер заносил пряди прямиком в глаза, мешая обзору. Так он и упускал нарушителей из вида. Или, когда он был на патрулях с Капитаном. Волосы всегда лезли не только в лицо Бану, так ещё и задевали лицо Капитана, неприятно щекоча кожу, а иногда и каким то образом попадая в рот, от чего было очень противно. Вот Капитан был идолом системным. Он любил порядок. В мыслях, в графиках, в стрижках, в делах. Вид этих взлохмаченных белых перьев каждый раз вызывал у него острое, почти физическое желание выдрать, причесать, а лучше — взять ножницы и разом покончить с этим безобразием. Он представлял, как аккуратно, сантиметр за сантиметром, убирает всё лишнее, оставляя четкий, стройный силуэт. Представлял, как обстрижет Бана почти под самый ноль, чтоб эти отвратительные патлы больше никогда не мешали работе. Эта мысль преследовала его уже несколько дней. Она приходила во время собраний, допросов, на патрулях, когда он видел Бана, мелькала в перерывах между работой, и даже в собственном кабинете, за чашкой чёрного кофе. Капитан вдруг ловил себя на том, что уже тошно видеть Бана в таком ужасном внешнем виде. Он сопротивлялся. Бан же не просто идол. Это настоящая опасность, клубок из агрессии и ярости, которая выльется в любой форме. Да и неделями совместной работы, ядовитых подколов и ругани между ними возникла та близость, когда присутствие друг друга на работе становится привычным и нужным. Они могли ругаться до хрипоты, а через час спокойно сидеть, обсуждая новости. Капитан как то ценил эту связь, не осознавая этого полностью, да и зачем ему надо это осознавать? Но всё равно, вид этих дурацких вихров понемногу сводил его с ума. Решение созрело само собой. Он должен привести Бана в порядок. Без лишних церемоний.

***

— Бан, зайди ко мне, — голос Капитана звучал как обычно холодно, сухо и деловито. Бан, как обычно, закатил глаза и поплелся в его кабинет, взъерошенный не только внешне, но и внутренне, после трудной работы на протяжении нескольких недель. — Чё надо, Капитан? Или ты уже весь Технолайк допросил, скучно стало? — сказал Бан с раздражением, язвительно. Он грубо плюхнулся на кресло напротив начальника, даже не дожидаясь приглашения, и его пресловутые белые вихры колыхнулись от этого резкого движения. Капитан едва заметно дернулся, поморщив лицо от этой картины. — Идол порядка, — он кивнул в его сторону. — Сядь ровно. Бан удивленно моргнул, но каким то образом послушался, выпрямив спину. В кабинете повисла тишина. Капитан не начинал разговора. Он просто смотрел. Смотрел на этот белый одуванчик, который даже в состоянии покоя умудрялся выглядеть так, будто только что сунул палец в розетку. Идол, конечно, был напряжен, ведь ему уже надоело проводить с Капитаном время. Каждый день уже видит этого мерзавца, да сколько можно?! — Да что!? — не выдержал Бан, начиная нервничать под этим тяжелым взглядом. — У меня что-то с лицом? Или у тебя оптика залагала, какого хуя ты на меня так пялишь своими фарами?! — Сиди смирно, — оборвал его Капитан. Даже ничего не сказал про нецензурные выражения. Он медленно встал, обошел стол и остановился прямо перед Баном. Тот задрал голову, глядя снизу вверх на начальника, и в его глазах плескалось искреннее негодование. Капитан, не говоря ни слова, протянул руку и цапнул пальцами тот самый злосчастный вихор на макушке. Дернул. — Сука! — Бан отшатнулся, вырывая прядку из его пальцев. — Ты чё, Капитан? С ума сошёл?! – ему хотелось наорать на него прямо сейчас. — Волосы, — голос Капитана был низким и скрежещущим, как несмазанная дверь. — Твои волосы. Они ужасны. — Мои волосы? — Бан вскочил со стула, мгновенно переходя на повышенный тон. Это было личное. — Мои волосы — это мои волосы! Тебя они вообще касаться не должны! Тебе-то какое дело? Отвали! – он пытался его оттолкнуть, но Капитан сразу схватил его за охапку прядей, грубо за волосы отбрасывая дальше от себя. — Дело? — Капитан шагнул к нему, и Бан попятился, наткнувшись спиной на книжный шкаф. — Мне есть дело. Я смотрю на тебя целыми днями. Ты ходишь с этим... этим безобразием по Технолайку, и у меня чешутся руки. Ты идол порядка, а выглядишь так, будто ночевал в трансформаторной будке! — Чешутся руки? — голос Бана сорвался на фальцет. — А тебя это ебать не должно! И вообще, это современно! Это стиль! Это мой образ! — Это не образ. Это нарушение уже моего личного протокола — отрезал Капитан, нависая над ним. — Ты похож на идиота, которого ударили током. — А ты похож на тирана с манией стрижки! — выкрикнул Бан ему в лицо, да так, что аж слюна брызнула на щеки Капитана. И тут словно его прорвало. Капитан, неожиданно даже для самого себя, схватил Бана за плечо, развернул и усадил обратно на стул, прижав ладонью к спинке. Второй рукой он выдвинул ящик стола, где у него лежали канцелярские ножницы. Обычные, тупые, канцелярские ножницы, которыми он никогда не пользовался. А зачем? Нужд работать с бумагой нет. — Ты что задумал? Нет! — Бан дернулся, пытаясь вскочить, но хватка у Капитана была железная. — Не смей! Это насилие! Я буду жаловаться создателям! Забаню, немедленно отойди! У меня из-за тебя системы перегреваются! - верещал он, в попытках отмахнуться от него, как от надоедливой мухи. — Сидеть! — рявкнул Капитан так, что Бан замер на секунду. Этой секунды хватило. Капитан запустил свободную руку в копну белых волос. Они оказались очень жеёткими и хаотичными. Звук режущихся волос — и первый, самый наглый вихор, торчащий надо лбом, упал на колени Бану. Бан взвыл, но скорее от обиды, чем от боли. Он попытался вырваться, замотал головой. — Не дергайся! — рявкнул Капитан, сжимая его затылок и пригибая голову вниз. Ножницы заходили в воздухе. – Сиди смирно, идол порядка! – Капитан, ослепленный многодневной манией, действовал хаотично и безжалостно. Он пытался поймать ритм, пригладить одну прядь, но тут же выскакивала другая, и он вгрызался в неё ножницами. Он кромсал эти прядки с таким безумием, которого никто никогда не видел. От Капитана особенно, никто и не мог подумать, что его такое вообще сможет разозлить до такой степени. Волосы падали на плечи Бана, на пол, на чёрные штаны. Идол порядка изредка мог словить свои отрезанные пряди, глядя на них со странной пустотой. — Прекрати! — Бан всхлипнул, но не от страха, а от унижения. — Ты делаешь меня похожим на чучело, иди ты нахуй! — Я делаю тебя прилежным идолом! — прошипел Капитан, отрезая еще один белый локон, который рос, кажется, из уха. Наконец, Капитан отступил на шаг, тяжело дыша, словно после схватки. В руке он сжимал ножницы с налипшими белыми волосками. На полу вокруг стула образовался пушистый белый сугроб. Бан медленно поднял голову. Его глаза были огромными и влажными, с адской яростью в них. Он поднял руку, дрожащими пальцами коснулся головы.

И замер.

Под пальцами был не привычный пушистый сугроб, а... кошмар. Короткие, неровные пеньки торчали в разные стороны. Где-то волосы были срезаны под корень, открывая зеленоватую кожу головы, где-то болтались жалкие клочки длиной в пару сантиметров. Одна прядь вообще уцелела и теперь свисала длинной, одинокой сосулькой. Голова Бана напоминала поле боя после обстрела. – Пиздец! – громко выпалил Бан, ноги непроизвольно подхватили тело. Он соскочил со стула, судорожно подбегая к зеркалу. Там ситуация ещё страшнее. Его сразу же пробрал мандраж, он дрожащими руками проводил по обстриженным волосам, они блуждали по всей его покалеченной макушке. Это был уже не он. Это было какое то странное подобие на Бана, будто убрали самую главную его изюминку, забрали саму суть, душу... То, что делало его Баном во всей его манере. Он ощущал странные ощущения. Ему хотелось рыдать и истошно визжать на весь кабинет от всех этих разочарования, пустоты, переполнявших его. Хотелось орать, драться, злиться. Ядовитая ненависть так и захлестывала его, кипела внутри, заставляя ядро буквально дребезжать под покровами и эндоскелетом. Но он не выпускал это все полностью лишь потому, что его заливало такое же сильное всепоглощающее бессилие – Обкарнал блять на пол башки! На всю! Идиотина! – он не закричал, а взвыл в самой великой печали за все время его существования. Голос не терял ни одного дицебела, даже становился громче. Капитан тоже смотрел. Мания отступила, и на нее накатила ледяная волна ужаса от содеянного. Вместо прилизанного красавчика перед ним сидел его близкий напарник и идол с жуткой, уродливой стрижкой, которую сделала сумасшедшая нейросеть ржавыми ножницами. — Боже... — выдохнул Капитан. Ножницы со звоном упали на пол. — Ты... — голос Бана дрожал. — Ты, — он ткнул пальцем в зеркало, — это сделал. Ты превратил меня в... в... долбаеба! Ты вообще соображаешь, чё ты делаешь?! Вот ты соображаешь?! Капитан стоял, как нашкодивший школьник, не зная, куда девать руки. — Бан... я... я не хотел. Я просто... они меня бесили. — Бесили? — Бан резко обернулся, и теперь его неровные обрубки волос торчали еще более жалко, чем прежде. — Они тебя бесили? А теперь посмотри на это! Это лучше, да? Это идеал? – он обвел свою голову руками, показывая художнику его собственное творение. Он захлебывался не только дрожанием голоса от предшествующей истерики, а ещё и отчаянием. Как ему так ходить теперь? Капитан молчал, впервые не чувствуя себя правым. Бан вдруг всхлипнул, но тут же зажал рот рукой. Плечи его затряслись. Капитан подумал, что тот плачет, и шагнул к нему, чтобы извиниться, но Бан резко повернулся, и Капитан увидел его лицо. Он смеялся. Беззвучно, истерично, зажимая рот, но смеялся, глядя на свое отражение, потом на перепуганное лицо Капитана в отражении, и снова на себя. Это уже был не смех веселья, а смех настоящего срыва, когда нервы не выдерживают. Смех вместо крика. — Ты... — выдавил он сквозь смех, — Ты даже стричься не умеешь! Идиот! Ты просто уёбище, Капитан! Я думал ты мне про работу бубнить будешь, а ты в ебанутого парикмахера решил поиграть! Капитан выдохнул. Напряжение спало, сменившись неловким облегчением. — Я исправлю, — хрипло пообещал он. — Давай я куплю машинку, подровняю... — Не подходи ко мне с острыми предметами! — тут же взвился Бан, отступая в угол. — Ты меня чуть не убил! – ну, он явно драматизировал. — Не мог, — буркнул Капитан, но голос его звучал уверенно. Он поднял ножницы. — Смотри, они же тупые. Как и ты, идол порядка. Хватит верещать. Или тебе снова зачитать протокол о поведении идолов? — Великое утешение! — Бан вытер выступившие от смеха слезы. — Я теперь буду ходить как чучело! И в жопу засунь себе этот протокол! Капитан подошел к нему. Медленно, чтобы не спугнуть. Он как обычно держал руки за спиной в сдержанной позе. Не положил руку на плечо Бану, не погладил его обстриженные пряди, нет. Этого не требуется. — Прости, — сказал Капитан тихо. Будто стыдился, что алгоритм умеет извиняться— Правда. Я... сорвался. Давай я сейчас нормально тебя подстригу. Бан посмотрел на него снизу вверх. На его лице все еще блуждала нервная улыбка, а в глазах читалось: "Ты псих, отвали..." — Сам будешь стричь? — скептически переспросил он. — После сегодняшнего? Да я лучше лысым похожу, чем ты ко мне снова с ножницами подойдешь, чучело. Капитан вздохнул, поднял руку и пошел к двери. — Идол порядка, помните, с кем бы сейчас разговариваете. Хватит ругательств в мою сторону. – его прежний характер совсем никуда не делся – Я сейчас. Куплю машинку и шапку. Шапку тебе, чтоб ты смог ходить со мной на патрули и работать, понял? Он вышел, оставив Бана одного посреди кабинета, заваленного его белыми волосами. Бан ещё раз глянул в зеркало, покрутил головой, рассматривая плоды начальнического безумия, и вдруг широко улыбнулся своему чудовищному отражению. — И это я идиот, значит? — прошептал он. — Ну, погоди, Капитан. Посмотрим, что ты запоешь, когда на собрании все увидят твой "шедевр"!