Не просто

Поступление в лучший международный колледж Роппонги было той ещё пыткой, но у меня получилось. Теперь я студентка первого курса по направлению «Международный бизнес». Меня зовут Юки Нацугари. Я худая, стройная, рост — сто семьдесят. Мои волосы пепельно-русые — что-то между летом и осенью. Выгоревшая трава, которую тронул первый холод. Международный бизнес, шумный кампус, люди со всего мира — всё это должно было стать началом чего-то нового. И стало. Проблема была в том, что вместе с этим начался он. Имя, которое знали все. Ран Хайтани. Он был слишком громким. Слишком уверенным. Слишком красивым, чтобы не раздражать. Ран учится на втором курсе — тоже на международном бизнесе. И что раздражает меня особенно — учится довольно успешно. Это странно, если учитывать, как он любит проводить время в постели, проспав до следующего дня, и как ни одна вечеринка не проходит без его участия. Удивительный парень. Что тут ещё сказать. С того самого момента, как мы однажды столкнулись в коридоре, он будто решил, что не даст мне прохода. Подкатывает, издевается, постоянно называет «неуклюжей очаровательной булочкой». Чёрт бы его побрал. Он всегда в окружении: брата, друга Какучо и трёх-четырёх фанаток, которые буквально пускают по нему слюнки. И да — он правда красавчик. Этого не отнять. Ран постоянно пытается пригласить меня на свидание, но я каждый раз морожусь. Я слишком хорошо знаю, что с такими, как он, связываться не имеет смысла. Я не настолько крутая. У меня нет кучи денег и родительских связей по всей Японии. Я не настолько красивая, чтобы за мной бегали толпы поклонников. Я обычная, симпатичная девушка. Та, которая поступила сюда на стипендию — с трудом, благодаря олимпиаде. Я — новенькая. Сдержанная, с острым языком и привычкой держать дистанцию. Меня раздражают слухи, шум и люди, которые слишком хорошо чувствуют себя в центре внимания. А он — местная звезда. Флиртующий, лениво-обаятельный, с репутацией сердцееда, которую даже никогда не пытался опровергнуть. Ему будто нравилось, когда его не любили. Особенно — когда это делали осознанно. А я не скрывала раздражения. И он, кажется, не скрывал интереса. Именно поэтому он начал писать первым. Экран телефона загорелся, когда я уже собиралась убрать его в сумку. — Знаешь, ты единственная, кто не улыбается, когда я рядом. Я усмехнулась и ответила почти сразу: — Не всем обязательно улыбаться. Ответ пришёл мгновенно, будто он ждал: — А мне обязательно. Я же такой солнечный человек :) — Кстати, ты придёшь на вечеринку колледжа в пятницу? Я даже не стала думать: — Нет. Мне там делать нечего. Небольшая пауза. Потом новое сообщение: — Скучно без тебя будет. Я закатила глаза. — Переживу. На секунду всё стихло. А потом он написал то, из-за чего я невольно остановилась: — А если я сделаю за тебя домашку по международному бизнесу? Я хмыкнула: — Очень смешно. Но он, как обычно, не отступил: — Я серьёзно. — Ты же сейчас проходишь анализ выхода компании на зарубежный рынок? SWOT, риски, стратегия локализации. Я уставилась в экран дольше, чем собиралась. Чёрт. И правда. Именно эта тема давалась мне тяжелее всего. Не потому что я не понимала — а потому что всё в ней было слишком объёмным: риски, цифры, культурные различия, десятки переменных, которые нужно было удержать в голове одновременно. Я уже несколько вечеров подряд сидела над этим заданием: перечитывала одно и то же, злилась, откладывала — и снова возвращалась. Он не мог знать этого. И всё же знал. Я медленно выдохнула и только потом напечатала: — Откуда ты знаешь? Ответ был до раздражения спокойным: — Мы это проходили в прошлом году. — Я в этом шарю. Я сжала губы. — Никогда бы не подумала, что ты шаришь за программные предметы. Мне казалось, ты разбираешься только в качестве выпитого на вечеринках алкоголя :) Он не стал тянуть: — Это тоже :) Но вообще было обидно. — Ну так что? Пойдёшь на вечеринку? Взамен я сделаю всё в лучшем виде — получишь наивысшую оценку :) Я медленно выдохнула. — Это шантаж. Ответ пришёл почти насмешливый: — Это взаимовыгодное сотрудничество. — Международный бизнес, между прочим. Я написала, не задумываясь: — Бесишь. Он явно улыбался, даже через экран: — Значит, договорились? Я помедлила. Ровно секунду. — Ладно. Но только из-за домашки. И тут, конечно, он не удержался: — Тогда оденься красиво. Я почувствовала, как внутри всё снова начинает кипеть. — Отвали, Хайтани. Последнее сообщение всплыло уже тогда, когда я собиралась выключить экран: — Уже вижу. — Ты всё равно будешь самой красивой там. Я набрала ответ и отправила, не раздумывая: — Я тебя предупредила. Он ответил лишь: — Я понял… Прошло несколько дней. Колледж жил своей обычной жизнью — лекции, шум, чужие разговоры, взгляды в спину. Мы с Раном почти не пересекались: ни случайных встреч, ни его ленивых комментариев в коридоре. Только одно короткое сообщение: «В субботу. Асакуса. Набережная. Я буду». Октябрь выдался прохладным. Не по-зимнему холодным — просто таким, от которого хочется плотнее закутаться в пальто и спрятать руки в карманы. Я пришла чуть раньше. Река Сумидагава была спокойной, почти неподвижной. Вода отражала редкие огни, и вечер казался слишком тихим для места, где обычно так много людей. Он был уже там. Ран стоял, опершись на перила, спиной к реке. Тёмное пальто, руки в карманах, взгляд куда-то в сторону — будто он не ждал, а просто оказался здесь случайно. Но стоило мне подойти ближе, как он повернул голову. — Ты всё-таки пришла, — сказал он спокойно, без привычной ухмылки. — Ты же обещал домашку, — ответила я. — Я просто выполняю свою часть сделки. Он усмехнулся, но мягко. Почти лениво. — Всегда такая серьёзная? — Всегда такая осторожная. Ран выпрямился, развернулся ко мне полностью и протянул папку. — Вот. Анализ, SWOT, риски, стратегия локализации. Я даже оформил нормально, — добавил он, чуть склонив голову. — Не благодари. Я взяла папку, на секунду задержав пальцы. — Ты правда это сделал? — А ты думала, я просто болтаю? — Я думала, ты умеешь только красиво говорить. — Обидно, — он наигранно вздохнул. — Я ещё и думать умею. Иногда. Я невольно улыбнулась — совсем чуть-чуть. Он это заметил. — Вот, — сказал Ран тихо. — Вот это я и ждал. — Чего именно? — Когда ты перестанешь смотреть на меня так, будто я проблема. Я отвела взгляд к реке. — Ты и есть проблема. — Знаю, — ответил он спокойно. — Но не самая худшая. Мы замолчали. Ветер прошёлся вдоль набережной, холодя щёки. Ран снял перчатку и машинально постучал пальцами по перилам. — Ты часто здесь бываешь? — спросил он. — Да. Здесь очень… уютно. И фейерверки здесь потрясающие. Ну и неподалёку у меня занятия по игре на барабанах. Ран удивлённо приподнял бровь. — Барабаны? — переспросил он, и в его голосе впервые не было ни насмешки, ни флирта. — Неожиданно. — А почему ты так удивился? — Не знаю, — он усмехнулся. — Ты не выглядишь как человек, который любит шум. — Я просто люблю контролируемый шум, — пожала плечами я. — Когда он под руками. Между нами повисла короткая пауза. Ран медленно выдохнул, облокачиваясь на перила, и вдруг стал каким-то… другим. Тише. Настоящим. — Тогда хорошо, что ты пришла сюда сегодня. — Почему? Он пожал плечами, но на этот раз без легкомыслия. — Иногда полезно оказаться в месте, где никто ничего от тебя не ждёт. Я кивнула. И впервые за долгое время почувствовала, что разговор не тянет, а держит. Мы немного прошлись вдоль набережной. Вечер становился холоднее, и Ран вдруг остановился у небольшого киоска. — Горячий шоколад будешь? — спросил он, как будто между делом. — Буду. Мы стояли рядом, грея ладони о картонные стаканчики. Шоколад был густой и обжигающе горячий — от него сразу стало спокойнее. Я сделала глоток и, сама не понимая почему, вдруг спросила: — А ты? Он повернулся ко мне. — Чем ты увлекаешься… на самом деле? Ран на секунду замер, словно вопрос застал его врасплох. — На самом деле? — переспросил он и усмехнулся. — Забавно. Обычно никто не уточняет. — Я уточняю. Он посмотрел на реку, потом снова на меня. — Я люблю ночные поездки без цели. Музыку, которая играет слишком громко. Люблю смотреть, как люди меняются, когда думают, что на них никто не смотрит. Он сделал глоток шоколада. — И танцы. Не клубные. Такие, где можно забыть, кто ты. Я слушала, не перебивая. И вдруг поймала себя на мысли, что мне действительно интересно. — Ты не такой, каким кажешься, — сказала я тихо. — Ты тоже, — ответил он сразу. — И, кажется, именно это меня и зацепило. Сердце неприятно сжалось — не от страха, а от осознания. Мне не стоило это слушать. Не стоило оставаться. Не стоило чувствовать, как рядом с ним становится… тепло. Но я не отстранилась. Мы шли медленно, плечом к плечу, иногда случайно задевая друг друга. Я ловила себя на том, что не хочу ускорять шаг. Не хочу возвращаться туда, где всё снова будет простым и понятным. Мысли метались. Разум напоминал, кто он. Опыт — чем это обычно заканчивается. А сердце молчало. И это молчание было самым опасным. Вдруг я обратилась к нему снова: — Знаешь, а ты не такой уж придурок. С тобой даже можно поговорить нормально. Ран посмеялся про себя и ответил: — Спасибо и на добром слове. А ты не такая уж зануда. С тобой как-то… тепло и комфортно. Мы дошли до метро, остановились. Ран спросил: — Уже довольно поздно… и холодно. Давай я тебя отвезу домой? О боже, этого ещё не хватало. — Нет-нет, спасибо. Мне на метро быстро! Спасибо за домашку! И за… прогулку. Я приду в пятницу на вечеринку. Увидимся в колледже! В спешке ухожу от него и теряюсь в толпе, спускаясь вниз по лестнице. «Чёрт, почему я испытываю такие приятные чувства сейчас? Неужели я попадаюсь в его ловушку? Нельзя, Юки, прекрати! На вечеринке просто забьюсь в угол, не мешая никому. Всё равно он будет в окружении какой-нибудь девочки и друзей». С этими мыслями поезд уносит меня прочь, в сторону дома. Мы не общались уже три дня. Не потому что поссорились. И не потому что что-то произошло. Просто я выбрала тишину. Три дня без сообщений. Без случайных встреч. Без его имени, произнесённого вслух. Я научилась проходить мимо знакомых мест, не поднимая глаз. Научилась заранее менять маршрут. Научилась убеждать себя, что так — безопаснее. Если не подпускать ближе, не придётся разбираться в том, что чувствуешь. И именно поэтому, когда на третий день он всё-таки произносит моё имя, я оказываюсь совершенно не готова. — Юки. Я вздрагиваю. Голос спокойный. Не насмешливый. Даже осторожный. Я не оборачиваюсь сразу. Даю себе лишнюю секунду — будто могу притвориться, что не слышала. — Привет, — выдавливаю наконец, не поднимая взгляда. Он стоит рядом. Я чувствую это почти физически. — Ты куда-то пропала, — говорит он без упрёка. — Я думал, ты заболела или… Он не договаривает. Я качаю головой, делаю вид, что мне срочно нужно проверить телефон. — Нет. Всё нормально, — быстро отвечаю я. Слишком быстро. — Просто дел много. Он молчит пару секунд. И это молчание тяжелее любых слов. — Ясно, — наконец говорит он. — Ладно… увидимся. Я киваю. Не смотрю. Не говорю ничего больше. Когда он уходит, я выдыхаю — хотя, кажется, и не задерживала дыхание. Вот и всё, — думаю я. Ты сама это выбрала. Но почему тогда внутри так пусто, будто я снова кого-то потеряла, даже не начав? Дни до вечеринки проходили так же — в тишине. Я не отвечала на его сообщения. Читала. Закрывала. Откладывала телефон экраном вниз. Я не могу этого позволить. Не должна допустить. С каждым днём желание остаться дома становилось сильнее. Я почти убедила себя, что не пойду. Но я обещала. А обещания — моя слабость.