Обрати внимание

Можно ли посвятить вечность тому, чтобы любоваться, как блестящие черные локоны ниспадают на синий шелк, как играют в них блики от свечей, как, вторя дыханию, ритмично поднимаются и опускаются плечи, смотреть на высвеченный силуэт сидящего за столом, немного склоненного вперед человека в обрамлении сгущающегося ближе к стенам полумрака, слушать скрип пера и размеренное дыхание? Вполне. Когда эта вечность у тебя есть. А вот когда ее нет, это, по меньшей мере, подло. Живым положено жить, а не растрачивать себя на напрасное. Рокэ вздрогнул, когда на плечи легли руки. Он поднял голову и, мысленно успокаивая себя, заглянул снизу вверх в сверкающие глаза Джастина. Его выводило из себя, что он не слышит его шагов. Взгляд опустился вниз. Придд пришел босиком, и так хотелось считать это причиной бесшумной поступи, и так хотелось упрекнуть парня в безответственном отношении к своему здоровью, но переживать о том, кто уже мертв, бессмысленно и глупо, а жаль, ведь сердце только-только стало вспоминать, каково это. Рокэ взял его за запястье и молча поднес к губам ледяные пальцы. Волос на макушке коснулись, а в груди сжалось – Джастин любил целовать его так заботливо, оберегающе, тут же захотелось отшвырнуть перо и прижаться к любимому телу, закрыть глаза, почувствовать тепло надежных и родных объятий. Джастин явился в том, в чем проснулся – в одной рубашке. Подобное бесстыдство, хотя, Рокэ догадывался, что это скорее равнодушие, теперь было свойственно ему. Сам Джастин только пожимал плечами. Недавно появившийся в доме мальчик по ночам спал, а слуги видели и не такое. Отойдя от Рокэ, он уселся во второе кресло сбоку от стола и уставился на мужчину с безграничной любовью. Затем склонил голову и ясно улыбнулся. – Идем? – он протянул Рокэ руку. – Ты ушел, а без тебя мне тоскливо и нечего делать в твоей постели. И тебе надо спать. Алва вновь перехватил его руку и на этот раз запечатлел поцелуй на тыльной стороне бледной ладони. – Дай мне около часа, – попросил он, плавясь под томящей нежностью взгляда. – Посидишь со мной? Джастин кивнул, подвинулся вглубь кресла, но не откинулся на спинку, взял из вазы яблоко и с наслаждением вдохнул аромат. Усилием воли Рокэ заставил себя перестать смотреть на возлюбленного и вернуться к делам, с которыми теперь хотелось покончить скорее. Придд всегда сидел тихо, держал спину прямо и мог ждать столько, сколько потребуется. В первое время это раздражало, если не вызывало тревогу, подозрительно напоминающую испуг, но привыкнуть к этому ради того, что Юстин снова находился рядом, было сущим пустяком. Хотя порой до кошек не хватало его восторженности, громкого голоса, хаотичных на первый взгляд, но на деле тонко рассчитанных перемещений по кабинету, колкостей, споров, уточнений, невпопад озвученных фактов и смеха, которым встречались победы и поражения. Не среди ночи, конечно, ночи отдавались иному, а сейчас как раз было уютно в тишине, словно мир и мгновение принадлежали только им, а натянутой до предела недоговоренности, которой все равно предстоит выплеснуться в словах и действиях, не было. Когда Рокэ закончил, Джастин сидел в той же позе и так же держал в руке яблоко. Его глаза невидяще смотрели прямо. Рокэ сделал глоток вина прямо из бутылки, потянулся к Придду, приподнял его голову за подбородок и поцеловал бледно-розовые губы. Джастин охотно ответил на поцелуй. – Теперь идем, мой хороший. В моих объятиях тебя ничего не потревожит, и, может быть, ты снова заснешь. А я не оставлю тебя до утра, – почему-то шепотом произнес Алва и поднялся. Джастин чуть помедлил, пытливо глядя на герцога. Тот слегка повернул голову и посмотрел через плечо. – Тебя беспокоит что-то еще, кроме моей полуночной отлучки? Джастин подскочил с былой резвостью и в мгновение оказался рядом. Алва повернулся и бездумно схватил его за плечи. Его сжигало желание срочно поцеловать, прикоснуться, отвлечь, не дать завести разговор. На этот раз Джастин взял его руку и прижал к своей груди. – Ты губишь себя, – начал он, но Рокэ перебил его, мрачнея. – Правда? Позволь узнать, чем на это раз? Хотелось бы чем-нибудь новым. Руку он не убрал, да и не был уверен, что смог бы – Джастин вцепился в него мертвой хваткой. – Я чувствую, как в тебе пульсирует кровь, слышу отсюда биение твоего сердца. А ты? Слышишь? Мое сердце не бьется, кровь застыла, тело никогда не станет теплым. Ты зря тратишь время на меня. – Тино, Тино! – Рокэ поспешно обхватил его лицо. – Я помешал тебе спать, оставил одного, поэтому ты расстроен. Я рядом, я тебя никогда не... Поцелуй Рокэ посчитал более действенным аргументом и впился в податливые губы. И не отпускал, пока дыхания не осталось совсем, пока не начала кружиться голова. Он пошатнулся, но Придд удержал его. Рокэ с волнением осмотрел любимого. – Со мной все хорошо, – понял умный мертвый Джастин, – мне не обязательно дышать. Рокэ бессильно выругался, и Джастин обнял его. Несколько минут они стояли молча. – Ты хочешь оставить меня? – наконец спросил Рокэ, отстранившись и вглядываясь в невозможные сиреневые глаза. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Алва рассмеялся, но Джастин не отступил, наоборот, сжал губы и приподнял бровь, готовясь если не атаковать, то отражать атаку. – Попробуй, – Рокэ демонстративно приготовился слушать. – Что ты хочешь мне предложить? – Обрати внимание на живых. Рокэ недоуменно моргнул. – На кого-то конкретного? – Да, – лукаво улыбнулся Джастин, – ты не так одинок, как думаешь. Осмотрись. Недоумение сменилось злым весельем: – Мальчишка Окделл? Джастин кивнул. – Глупости. Мне нет до него никакого дела, ему до меня тоже. По крайне мере, сейчас. Пока что он не годен ни на что, особенно на месть. Придд продолжал улыбаться, будто был уверен в своей правоте. Будто по-прежнему был дерзкий, теплый, живой. – Ты поэтому так разглядываешь его порой? Решил мне сосватать? Джастин усмехнулся, и на миг Рокэ показалось, что на его щеках появился слабый румянец. Показалось. – Я не хочу, – жестко заявил Рокэ. «Я не хочу отпускать тебя», – подумал он, но не произнес. Юстин и сам поймет. Придд молчал, и по его лицу невозможно было понять, что он думал. – Если ты передумал возвращаться в спальню, то, с твоего позволения, я продолжу. Алва вновь занял свое кресло, сдерживая гнев. – Ты злишься, – сказал Джастин. – Я злюсь, – подтвердил Рокэ. Придд положил руки ему на плечи и уткнулся носом в макушку. – Тебе очень плохо? Пребывание здесь причиняет тебе боль? – севшим голосом спросил Алва. – Нет. Мне никак. Плохо будет тебе. Тебе уже плохо, а будет хуже. Ты знаешь. Твои силы и здоровье не безграничны. – Я знаю. Да чтобы оно все провалилось! Я поеду в Гальтару, я перерою Лабиринт, вытащу каждую тварь, я найду способ вернуть тебе жизнь. – Проще тебе умереть, – ровным тоном сообщил Придд. – Но ты не позволишь. – Но я не позволю. Ты ведь и не хочешь на самом деле? – в голосе послышалось беспокойство. Рокэ прикрыл глаза руками: – Предпочел бы другие варианты. Алва все же прижался затылком к его груди. – Дай мне еще немного времени, – попросил он после очередного молчания. – Немного, – печально ответил Джастин. – Немного, Рокэ. Тот закрыл глаза, чувствуя, что внутри что-то необратимо трещит и разрывается. И ласковая рука на его голове не могла ничего исправить, наоборот, не позволяла забыть о неминуемом. – С Окделлом ты перегнул, – нарочито бодро произнес Рокэ. – Не выдумывай больше такого. Джастин ничего не ответил, но вновь улыбнулся лукаво и отчего-то светло и радостно, пусть Рокэ этого и не видел.