Острая грань самоцвета

— Ты отвратителен, — с едкой ухмылкой буквально выплевывает Освальдо, чувствуя дикое желание размозжить чужой череп об явно новый деревянный стол. Интересно, что он увидит внутри черепной коробки: мозг или груду сверкающих камней, переливающихся самыми разными оттенками в свете блеклой лампы. Возможно, он мог бы продать их по в десятки раз завышенному ценнику. Алмаз, будто назло, медленно, не поднимая глаз, ставил финальные подписи на документах. — Ты это уже упоминал, — с ленцой ответил Алмаз, все еще не отрывая своего пристального внимания от бумаг, будто бы не он сам их составлял. — Ты, очевидно, нуждаешься в напоминаниях. И да, время — деньги, а ты сейчас выбрасываешь мое на ветер, — Шнайдер легонько стучал пальцами по столу, отбивая незамысловатую мелодию, которую частенько слышал во времена своих путешествий на борту астрального экспресса. Единственное, что он хотел, это забрать документы и уйти прочь от эманатора сохранения, который своей каменной мордой мотал его нервы еще больше. Видят Клипот и Акивили Освальдо бы точно его придушил, если бы не железная сила воли. И не непробиваемое тело Алмаза, которое полностью соответствовало имени своего владельца. — Насколько знаю, сегодня у тебя больше нет никаких встреч и важных задач, так что не кидай пустых обвинений, — невозмутимо ответил Алмаз. — А тебе видимо совсем делать нечего, раз ты следишь за моим расписанием, — хмыкнул Освальдо. Ему стоило сменить секретарей в ближайшее время. Не хватало еще, чтобы за ним следили через его же сотрудников. Алмаз лишь бросил мимолетный взгляд, эмоции в котором разглядеть он не успел. Если они конечно были. В кабинете повисла гнетущая тишина, прерываемая только стуком его пальцев о дерево и шелестом бумаги. Просто кучка бумажек, а столько мороки. Тем более, мороки маловыгодной для него. Освальдо ненавидел заниматься тем, что кроме убытков ничего не приносило. Шнайдер задумчиво посмотрел на Алмаза. Эманатор конкретно так перемешал все собранные им с особой тщательностью карты, обрубая нити к исполнению кучи планов. Освальдо даже не хотел считать, сколько он потерял в цифрах, после того, как Алмаз увел у него из-под носа Двумернию, но, очевидно, немало. Ему потребовались усилия, чтобы тяжело не вздохнуть при сопернике. Освальдо на секунду прикрыл глаза, чтобы видеть не изрядно надоевшее каменное выражение лица Алмаза, а в разы более приятные взгляду варианты дальнейших действий. Идеи визуализировались и тут же исчезали, пока не находились достойные реализации. Эманатор много испортил, но с этим можно было работать. Хорошо, пусть Алмаз забирает себе Двумернию. В конце концов, это необязательно принесет тому хоть сколько-то выгоды. Игры Фантаны тем и очаровательны, что абсолютно лишены свойственной всему миру предсказуемости. Освальдо бы не отказался сыграть еще разок, просто чтобы вновь ощутить, как хаос обволакивает его с ног до головы, делая его живым. Алмазу, это к слову, лишним бы не было. — Можешь забирать, — Эманатор поставил последнюю подпись и подвинул стопку документов к нему, смотря на него странным взглядом. Освальдо едко улыбнулся. — Рад видеть, что ты не окаменел окончательно, и все еще способен двигать ручками, — с усмешкой ответил Шнайдер, настроение которого наконец стало чуть выше отметки нуля. Алмаз прищурился, видимо, заметив эту перемену. Освальдо резким движением схватил пачку, после чего встал с кресла, с которым за время ожидания уже почти успел слиться в одно целое. — Подойди, — неожиданно сказал Алмаз. Шнайдер обернулся, пару мгновений подумал, но все же сменил направление движения с двери на стол. Что ему ещё от него было нужно? Освальдо был уверен, что на убийство тот не решится, а любое другое действие можно было пережить, поэтому особой тревоги не испытывал, хоть интуция и странно звенела на краю сознания. — Чего тебе? — Шнайдер не утруждал себя вежливостью. В общении с Алмазом смысла в ней особого не было. Сейчас их разделял лишь стол. Эманатор ничего ответил, посмотрел, а потом слишком неожиданно поднялся с кресла, тут же хватая его за алый галстук, резко притягивая к себе. Освальдо не успел вовремя среагировать, поэтому их лица оказались слишком близко друг к другу. — Что ты, — со смесью удивления и раздражения прошептал Шнайдер, чувствуя чужое прохладное дыхание на своей коже. Алмаз все-таки не полноценный камень. Хоть прикосновение его губ и было почти ледяным, оно было слишком мягким для камня. Освальдо потребовалось несколько мгновений, чтобы до него дошло, что именно сейчас происходило. И еще парочка, чтобы ступор сменился на азарт. Шнайдер удобнее уперся руками в дерево, прежде чем начать кусать чужие губы, иногда прерываясь на смазанные поцелуи. Привкус чужой крови на языке отдавал приятной солоноватостью. Кровь у эманатора, как и у любого человека была очаровательно алого цвета. Алмаз не прекращал тянуть за галстук, будто желая задушить его. Освальдо чувствовал, как воздух постепенно кончался. Шнайдер резко разорвал то ли их поцелуй, то ли попытку укусить другого по больнее. Единственным звуком в кабинете теперь было их тяжелое дыхание. Алмаз свободной рукой вытер кровь на своих губах рукавом пиджака. Слишком неряшливо для него. И выглядел эманатор чересчур довольно, что было несложно заметить по легкой улыбке и глазам, что кажется сверкали разными цветами. Как настоящие драгоценные камни. Освальдо опустил взгляд на свой галстук, который все еще был в чужой руке. — Тц, кто бы мог подумать, — он наклонил голову, смотря со смесью разных эмоций на эманатора. Впервые за долгое время Шнайдер не находил слов. Он не понимал даже, что сам чувствовал, но возможно, только возможно, ему понравилось. Самую малость. Так же как нравится неожиданно возникающий в жизни хаос, приносящий нотку безумия в рутину. — Теперь можешь идти. Буду ждать тебя в Двумернии, — Алмаз, если не считая его излишнего довольства ситуацией, выглядел почти так же невозмутимо, как и всегда. Эманатор отпустил его галстук. — С чего ты взял, что я поеду туда? — Освальдо закатил глаза, поправляя одежду и, не дожидаясь ответа, схватил документы и с громкими шагами направился прочь. Безусловно, Шнайдер навестит Двумернию, но не из-за этого, видимо, окончательно поехавшего крышей эманатора.