Рад стать твоей семьёй

Смерть матери, кома отца, сжигание семейного состояния в клубах и талантливое умение провоцировать всех, набирая себе недоброжелателей больше, чем было у Фэй Чэнъюя — все это вы уже слышали, не так ли? Умри, будь убитым или отомсти. Ло Вэньчжоу погиб восемь месяцев назад, и Фэй Ду не сделал ни один из этих выборов. Он прожигал свою жизнь, топя горечь в алкоголе, целую неделю. Целую неделю Чжан Дунлай вытаскивал его то из одного клуба, то из другого, будучи не в силах найти время на развлечения, пока его друг в таком раздрае. После этой недели Фэй Ду исчез со всех радаров. Он больше не появлялся в бюро, не отвечал на звонки и игнорировал почти все сообщения. Только когда с ним хотели навязчиво увидеться, чтобы убедиться, что он не жив, он удосуживался позвонить аккурат на минуту, позволить услышать свой голос, выдать невероятную отмазку и снова исчезнуть. (конечно, больше всего беспокоился Тао Жань). Фэй Ду не мог больше доверять людям. Фэй Чэнъюй ещё в детстве на пальцах объяснил ему эту простую истину. Мать оставила его, тиран лег в кому, совет директоров в компании три года упирался лбами — эти люди готовы были подставить его, чтобы прибрать власть к рукам, им было все равно, какая там последняя воля у Фэй Чэнъюя. В компании были предатели. У людей, желающих ему смерти или стремящихся расположить к себе — были предатели. Даже в бюро общественной безопасности были предатели, иначе Ло Вэньчжоу бы не погиб. Единственным, кому с четырнадцати лет мог доверять Фэй Ду, был именно Ло Вэньчжоу. Он не собирался его отпускать. Братья Чжан могут творить что угодно, Фань Сыюань может жить в грезах доказать ему, что он такой же, как Фэй Чэнъюй — эти люди вольны перегрызть друг другу глотки. Фэй Ду, засевший в подвале особняка семьи Фэй, не собирается ни слушать их, ни слышать, ни играть больше в эти игры. Подвал особняка Фэй Ду никогда не был тише, чем в эту ночь. Наверху, в гостиной, горели красные фонарики. Фэй Ду развесил их сам — аккуратно, ровно, как показывают в инструкциях для тех, кто встречает праздник в одиночестве. На столе стояли мандарины, лежали красные конверты, в которых не было денег, потому что дарить их было некому. Аромат ладана охватывал весь первый этаж. Он спускался по лестнице, минуя пролет за пролётом — три круга ада, которые он выстроил собственными руками. Мог ли Фэй Чэнъюй представить, что подвал, который он создал, чтобы истязать супругу с сыном, не только получит ещё два этажа, но и будет использоваться для подобных целей? Фэй Ду стремился как можно ниже. Ниже, черт возьми, было просто некуда. Первый этаж — серверная, в которой тысячи огоньков моргали, воспроизводя кадры с Ло Вэньчжоу. Большинство из них были размытыми. Часть Фэй Ду попросил у его коллег по работе, часть — собрал с камер видеонаблюдения, системы которых не стирали автоматически файлы раз в год или три. На втором этаже был стойкий, забивающийся в нос запах силикона, инструменты висели на стенах, трёхмерные принтеры остывали после последней смены — они печатали суставы восемнадцать часов подряд, и теперь гудели устало так, как если были бы готовы не выдержать перегрузок и рвануть. На верстаке лежали отбракованные детали: кисть, которая вышла на миллиметр толще; глаз, в котором пигмент лёг неровно, и зрачок смотрел куда-то в сторону (очень неестественно). Только на третьем этаже почти ничего не было: тишина, мягкий свет, пара кресел и те стеллажи с книгами, которые раньше хранил Фэй Чэнъюй на первом «уровне», пока не впал в кому. Ло Вэньчжоу лежал с закрытыми глазами. Фэй Ду смотрел на него долго, не решаясь приблизиться. Если смотреть на человека в кресле со стороны двери, может показаться, что он вполне себе живой, просто устал и уснул прямо так, сидя. Он мог бы включить системы диагностики, проверить пульс, давление, активность нейросети, но… Ощутил, как лёгкие сдавило, и продолжал в какой-то прострации смотреть, как поднимается и опускается грудь — ровно, спокойно, шестнадцать раз в минуту, как у здорового взрослого мужчины. Как чуть подрагивают веки — имитация быстрого сна, запрограммированная, чтобы не пугать создателя неестественной неподвижностью. Фэй Ду опустился на колени рядом с креслом, опустил подбородок на колено Ло Вэньчжоу и притянул к себе аккуратно его ладонь, прислонившись щекой к тыльной стороне. Тёплая. Тридцать шесть и шесть. Он так старательно работал над этой системой, чтобы, когда захочется прикоснуться, не чувствовать рядом с собой ещё одного мертвеца. Все ещё нужна была последняя калибровка. Он делал это множество раз: запускал тесты, проверял рефлексы, мимику, голос, но это был лишь вывод «состояния» на экран. Фэй Ду никогда всерьез не пускал этого Ло Вэньчжоу в свой мир. Сейчас он включит питание — и существо в кресле откроет глаза. Или не откроет. Или откроет, но посмотрит пусто, как те глаза на верстаке, стеклянно и безжизненно. Или заговорит, но голос будет чужим, металлическим, не его. И Фэй Ду поймет, что восемь месяцев были напрасны. Что, как он ни старался, не смог приблизиться к тому, чтобы воссоздать Ло Вэньчжоу. Голос и глаза ещё можно перенастроить, но если он просто не «очнется»? Не успев появиться в его жизни, Ло Вэньчжоу снова погибнет. Будет ли это считаться участью, которой нельзя избежать? Наверху, в гостиной, часы пробили полночь. Он не слышал, но где-то в Яньчэнн начали взрываться петарды. Фэй Ду нажал кнопку. Впервые кнопка в его руках была создана для того, чтобы не приносить кому-то страдания, а «вернуть к жизни». Секунду ничего не происходило. Потом тихо загудели сервоприводы, и веки дрогнули. Существо в кресле, поразительно похожее на человека, медленно перевело взгляд на Фэй Ду, индикатор в его глазах на короткий миг загорелся синим — он включил систему распознавания, и вскоре эта неестественность сменилась узнаванием. Созданный искусственно, Ло Вэньчжоу не мог демонстрировать эмоции. Голос, который старательно настраивал Фэй Ду, вырезая аудио-дорожки из видео с Ло Вэньчжоу, которые удалось вопросить из других, все равно звучал непривычно и странно. И все же его нельзя было назвать чисто механическим. Или Фэй Ду отлично закрывал на это глаза. Он на многое последние месяцы закрывал глаза, особенно на мысли: «Не схожу ли я с ума?». Ло Вэньчжоу перед ним поднялся с кресла и произнес: — С новым годом, Фэй Ду. Рад стать твоей семьёй. Прошло много времени с нашей последней встречи. Сердце Фэй Ду предательски дрогнуло. Даже увидев Ло Вэньчжоу вновь, даже зная, что он ненастоящий, что в нем нет ничего, кроме тех данных, которые Фэй Ду внёс, он все равно не мог решиться обнять его. В уголках глаз защипало, но Фэй Ду так и не дал волю чувств. По обыкновению он приподнял уголки губ в лёгкой полуулыбке. — С новым годом, лао Ло. Я накрыл на стол для тебя. Ло Вэньчжоу осознавал, что и еда, и вода не нужны ему, но он не сказал ни слова об этом — автоматический анализ психологического состояния человека перед ним сработал, быстро скорректировав поведение. — Ты едва привык мыть посуду, а уже решил потягаться со мной в кулинарных навыках? Либо кухня сгорела, либо это твой новый способ флиртовать со мной. — М? Ещё не поздно сжечь кухню? Этот сяньшэн слишком высокого мнения о себе.