Контракт на разлуку...

Когда последняя нота растворилась в ночном воздухе Сеул, стадион ещё гремел. Световые волны Арми переливались, как живой океан. Чон Чонгук опустился на колени. Микрофон дрогнул в его руках. Он наклонил голову, волосы упали на лицо. — Моя любовь… — голос сорвался, но он продолжил. — Знай: эти аплодисменты — твои. Я написал всё это из любви к тебе. До встречи. Если в тебе есть хотя бы крупинка любви ко мне — не убегай больше. Не прячься. Я всё равно найду тебя. Даже если на это уйдёт вся жизнь. Стадион ревел. А он слышал только собственное дыхание. ⸻ Он искал. Частные детективы, армейские контакты, финансовые следы. Деньги текли рекой. Связи подключались одна за другой. Через пол года пришёл ответ: Тэхён подал в отставку. В тридцать три — уже можно. Формулировка: «по состоянию здоровья». Он купил остров. Остров назывался Ханыльдо — «Небесный». — Он всегда тянулся к небу, — тихо сказал Ким Намджун, когда они собрались лететь. — Или пытался от него спрятаться, — добавил Мин Юнги. ⸻ Они добрались туда на катере. Море было спокойным, но глубоким. Вода — прозрачная, с изумрудным отливом. Ветер солёный, тёплый. Когда катер обогнул скалистый выступ, перед ними открылась лагуна. В центре — остров. Песок светлый, почти белый. Пальмы и заморские растения аккуратно высажены по периметру. Чувствовалась рука человека с безупречным вкусом. Дом — двухэтажный, в светлых тонах, минимализм с тёплыми деревянными акцентами. Большие панорамные окна. Терраса, уходящая к воде. И розы. Повсюду. Белые, кремовые, бордовые. А на самом видном месте — тигровая лилия. — Мой талисман, — прошептал Чонгук. На заднем дворе, спиной к ним, стоял мужчина.Высокий. Атлетичный. Движения спокойные, уверенные. Длинные волнистые волосы убраны в небрежный хвост. В ушах — наушники. По всей спине — татуировка. Феникс. Не просто рисунок — произведение искусства. Крылья распахнуты во всю ширину лопаток, перья прорисованы с анатомической точностью. В центре — сердце, из которого поднимается пламя. Хвостовые перья уходят вниз по позвоночнику, превращаясь в огненные языки, переплетённые с тонкими линиями, напоминающими трещины старой керамики. Цвета — глубокий бордовый, медное золото, чёрные тени. Шрамы больше не уродовали — они стали частью композиции. Мужчина обернулся. И время остановилось. Ким Тэхён смотрел на них. Несколько секунд никто не двигался. Потом он сорвался с места. Обнял Намджуна. Джина. Юнги. Хосока. Чимина. И только потом остановился перед Чонгуком. Глаза в глаза. Без слов. И обнял. Крепко. Долго. Без дрожи. Он отпустил. Он пережил. Он научился дышать заново. ⸻ Вечером они сидели у костра. Смех перемешивался с воспоминаниями. — Помните, как вы с Чимином подменили мой плейлист на тренировке? — возмущался Намджун. — Это была культурная диверсия, — серьёзно отвечал Тэхён. — А как вы доводили Джина до истерики, пряча его кремы? — смеялся Хосок. — Я всё видел, между прочим! — возмущался Джин. — Просто давал вам шанс исправиться. Юнги смотрел на них и тихо сказал: — Мы были детьми. — Да, — улыбнулся Тэхён. Ночью остальные разошлись по комнатам. Тэхён и Чонгук остались на террасе. Море шумело тихо. — Я многое отпустил, — сказал Тэхён. — Прошлую работу. Гнев. Вину. Я не хочу больше жить в режиме выживания. — Я не жил без тебя, — ответил Чонгук. — Я существовал. Пел, да. Но не жил. Они говорили долго. О страхах. О том, как боль меняет личность. О том, что любовь — это не жертва, а выбор. — Давай попробуем сначала, — тихо сказал Чонгук. — Без прошлого. Без спасений. Просто узнавать друг друга. Тэхён посмотрел на него внимательно. И кивнул. — Сначала. Море шумело. Остров Ханыльдо дышал тишиной. И впервые за много лет они не бежали. Они оставались.