СКАМ РОССИЯ

Март покинул город ещё три дня назад, но все ещё не забрал за собой колючий, пронизывающий ветер, который заставлял прятать руки в карманы куртки до боли в суставах. Катя шла по темной улице, почти не разбирая дороги. Скучно, скучно на местах Мне слишком стало душно, душно в городах И лица под копирку многоэтажка – принтер Штампует по утрам, и ты зовёшь гулять Лица прохожих сливались в серые пятна, а в голове на повторе крутилось сообщение Вероники: «Мне нужно время». Катя стиснула зубы. Сколько времени? Час? День? Вся жизнь? Она чувствовала себя вещью, которую аккуратно поставили на полку до востребования. Опять, но бесит твоя жажда жить Я пробовал всё то, о чем ты даже ссышь спросить Миленькой улыбке по моим прикидкам Даже до двадцати лет точно не дожить Да в принципе людьми не стоит дорожить Дойдя, Катя остановилась у ворот огромного, двухэтажного дома. Кочетова, 67. Отсюда уже доносился глухой, вибрирующий бас, от которого дрожала земля под подошвами её ботинок. Катя поправила куртку, пытаясь придать лицу выражение ледяного безразличия, и направилась к входу. - Стоять. - Дорогу преградил парень в тяжелой толстовке. Он окинул её оценивающим, почти брезгливым взглядом. - Кто тебя звал? Ты владельца дома знаешь? - Господи, парень, я просто пришла на вечеринку. - Катя попыталась проскользнуть мимо него, но он выставил руки. - Пропусти меня. - В доме и так дохера народу. Да и выглядишь ты ...мелковато. Унижение обожгло Катю сильнее, чем холодный ветер. - Мне почти 17, ты издеваешься? Внезапно, на её плечо легла тяжелая рука, испугав Катю. - Семнадцать, говоришь? - Раздался хриплый, насмешливый голос. Катя обернулась. Антон. Десятиклассник из б-класса, местная «звезда» футбола и вечных пересдач. - Ты-то меня знаешь. - Кивнул он охраннику. - Пропусти нас. Охранник нехотя отступил. - Не отстанете ведь.. Валите. Антон подтолкнул Катю к дверям, его ладонь на её плече ощущалась лишней, неприятной, но она не отстранилась - ей нужно было попасть внутрь. Зайдя внутрь, запах жара, дешевого алкоголя, и сладковатого вейпа ударили Кате в лицо. Девушка тут же сбросила руку Антона, даже не поблагодарив. Её глаза лихорадочно просканировали толпу. Пульс частил в ушах. И она увидела её. Вероника стояла у противоположной стены, небрежно привалившись к ней плечом. В руке - пластиковый стаканчик, скорее всего, с пивом. Она выглядела так, будто всё это её совершенно не касалось: холодная, далекая, недосягаемая. Катя замерла, не в силах пошевелиться. В горле встал колючий ком. В этот момент к Веронике подошел парень. Смирновой он сразу показался знакомым. То самое лицо с фотографий Вероники со 2 школы. Высокий и уверенный, русый парень. Они перебросились парой фраз, Ника слабо улыбнулась - той улыбкой, которую Катя считала только своей. А потом... Его руки легли Веронике на шею, притянули к себе. И она не отстранилась. Они начали сливаться в поцелуе - медленно, привычно, как люди, которые знают друг друга наизусть. Мир вокруг Кати рассыпался на тысячи маленьких, острых осколков. Кислород в легких закончился. Это было не просто больно - это было уничтожающе. Весь её каминг-аут перед братом, весь стыд, ссоры с родителями - всё это было ради «мне нужно время», пока она целуется с бывшим на тусовке? Ярость, черная и густая, затопила сознание. Катя вспомнила, что рядом всё еще стоит Антон. Она резко развернулась, схватила его за воротник куртки, рывком притянула к себе и впилась в его губы. Это не был поцелуй. Это была попытка самосожжения. Антон от неожиданности пошатнулся, но тут же обхватил её за талию, отвечая с грубой, пьяной охотой. Катя чувствовала вкус пива, табака и какой-то мятной жвачки, но ей было плевать. Она открыла глаза, не разрывая поцелуя. Взгляд Вероники был устремлён прямо на неё. Их взгляды встретились сквозь толпу, сквозь пелену чужих губ и тел. Ника продолжала целовать своего парня, но её глаза... Они словно совершено не жалели ни о чём, либо же, были затуманены, но пьяной она не выглядит, а значит понимает, что делает с собой и в первую очередь, со своей возлюбленной. Это была война. Молчаливая, жестокая война двух людей, которые уничтожали друг друга, используя других как оружие. Наконец Катя оттолкнула Антона. Тот, тяжело дыша, попытался снова притянуть её к себе: - Эй, детка, ты куда? Давай ещё... - Спорим, ты даже имени моего не знаешь? - Катя попыталась вырваться из его объятий, от его лапанья. - Отвали от меня, долбоеб! В этой комнате сто одна телка, иди трахни любую и оставь меня в покое! Катя продиралась сквозь толпу, задевая людей плечами, не чувствуя ничего, кроме желания оказаться как можно дальше от этой музыки, этого дома. Вылетев на улицу, она жадно глотнула холодного воздуха. - Ой, вы только посмотрите! - Раздался за где-то рядом с ухом голос Насти. - Вечеринка только началась, а Катя уже уходит. Что, родители ждут к семейному ужину? Толпа на крыльце рассмеялась. Настя стояла, победно скрестив руки на груди. Это было последней каплей. Катя развернулась, а её кулаки сжались сами собой. Она готова была вцепиться в эти идеально уложенные волосы, и прямо здесь и сейчас, содрать эту ухмылку... - Чё с тобой, Смирнова?! - Одноклассник по имени Егор вовремя перехватил её, обхватив поперек туловища. - Остынь! - Отпусти! Пусти меня! - Голубоглазая вырывалась с силой, которой сама от себя не ожидала. Она царапала его руки, пытаясь достать до Насти, которая теперь смотрела на неё с шоком и испугом. - Да я ж просто пошутила, Кать! - Выкрикнула Настя, отступая на шаг назад, подальше от раскрасневшейся одноклассницы. - Да блять, отпусти меня просто, сука просто отпусти и я уйду отсюда нахуй! - Прохрипела Катя, переставая бороться. Егор медленно разжал хватку. Катя поправила съехавшую шапку с головы, бросила на них последний взгляд, полный ненависти, и быстрым шагом зашагала прочь. Я разбиваю твои, твои очки - сердечки Чтобы так больно больше не было Очки – сердечки, чтоб ты ненавидела Она почти бежала. Под ноги попадались какие-то камни, ветки - Катя пинала их с остервенением, чувствуя, как по щекам начинают течь слезы. Горячие, злые, они обжигали кожу на ветру. Смирнова остановилась, тяжело дыша, её всю трясло. Она рухнула коленями прямо на холодный, грязный асфальт. Крик вырвался из легких. Он был рваным, нечеловеческим. Катя кричала, пока в груди не закончился воздух, пока горло не начало саднить. Ты отомстишь мне, не позвонишь мне Да хоть рви меня на куски! Лишь так тебе, малышка, сижка за сижкой Станет понятна суть моей тоски! Она сидела в темноте, обхватив себя руками, и рыдала навзрыд. Все её «взрослые» чувства, все попытки быть «другой», её любовь к Веронике - всё это сейчас казалось одной огромной, окровавленной ошибкой. [Скам Россия]