СКАМ РОССИЯ

Часть Первая. Апрель доживал свои последние дни. Зима окончательно сдавалась, испаряясь под лучами яркого солнца, оставляя после себя лишь хрустальный перезвон капели. Катя сидела на лавочке в парке, подставив лицо теплу. На губах блуждала легкая, почти сонная улыбка, пока пальцы лениво листали ленту тик тока. Уроков сегодня не было - школу оккупировали девятиклассники со своими пробниками. Катя смотрела на детей, играющих на площадке, и думала о том, что еще год назад она была такой же - напуганной экзаменами и правилами. Но сейчас всё это казалось таким далеким. Сейчас в её мире существовала только Вероника, и это было.. правильно. Вибрация телефона вырвала её из оцепенения. Катя ждала сообщения от Вероники в духе: «Я рядом, уже бегу!», но на экране высветился незнакомый номер. «Привет, Катерина. Это Лёша. Можешь позвонить мне, когда Вероники не будет рядом? Это очень важно». Внутри всё похолодело. Катя только начала верить, что тень Лёши исчезла из их жизни вместе с теми двадцатью тысячами. Но именно в этот момент перед ней возникла Ника. Она сияла. Её глаза искрились, а улыбка была такой широкой и искренней, что Катя машинально спрятала телефон. Она не хотела портить этот момент. Не сегодня. - Чего ты так напряженно на экран смотришь? - Ника присела рядом, обдав Катю запахом свежего ветра и каких-то ягодных духов. - Что-то случилось? - Да нет, ничего. - Катя, выдавив улыбку, встала. - Ну что, пойдем? Они пошли по парку, который Катя знала вдоль и поперек, но сейчас ей этот парк не казался таким обыденным. С присутствием Ники всё ощущалось по другому. Они перешли мостик, глядя на тающий лед на речке и слушая задорное пение птиц. Людей вокруг почти не было, а если они и попадались, то так же быстро исчезали в недрах парка. Наконец они присели. Катя подтянула колени к подбородку, а Ника вдруг достала из сумки тот самый блокнот и карандаш. - Ты чего делаешь? - Усмехнулась Катя. - Собираюсь тебя нарисовать. - Серьёзно ответила Вероника, уже намечая линии карандашом. - Эй, ты мне не говорила, что собираешься нарисовать меня. - Ну, вообще-то ты сама просила меня нарисовать тебя. - Ника на секунду подняла взгляд, и он был странным - слишком интенсивным. - На нашей первой прогулке. Не помнишь? Катя нахмурилась. Она не помнила этого. Но Ника уже была в трансе, её рука двигалась по бумаге с бешеной скоростью. Минуты тянулись. Небо затягивало мягкими облаками. Когда Ника протянула листок, Катя ахнула. Это было не просто красиво. Это было так, будто Вероника видела её насквозь. - О боже, Ник… Спасибо. Это так.. Я даже описать словами не могу, насколько это красиво. Катя бросилась обнимать её, и Ника расхохоталась - громко, звонко, чуть громче, чем следовало бы в пустом парке. Дойдя до выхода парка, девушки остановились. - Пойдем ко мне? - Ника кивнула на свой дом через дорогу. - Мама на работе, а после она к подруге с ночевкой. Мы будем одни. Совсем одни. Всё звучало уж слишком идеально и Катя не понимала, в чём подвох, но согласилась: - Ээ, давай, хорошо. Дверь подъезда скрипнула, встречая их старым, прокуренным запахом. Квартира встретила их обыденной звенящей тишиной. Ника, не выпуская свою руку из руки Кати, потащила её в спальню, где шторы были задернуты, создавая уютный полумрак. В этом свете всё стало другим. Время вязло, как в меду. Второй раз был совсем иным. Если первая их ночь была похожа на шторм, на отчаянную попытку утолить многомесячный голод, то сейчас всё происходило медленно, почти торжественно. Вероника подошла к Кате вплотную. В её карих глазах, казалось, сейчас можно было утонуть, как в глубочайшем океане. Она протянула руки и медленно, кончиками пальцев, начала расстегивать пуговицы на рубашке Кате. Каждое движение было осознанным. Катя затаила дыхание, глядя, как Ника осторожно, словно боясь повредить что-то драгоценное, стягивает ткань с её плеч. Когда одежда упала на пол, Катя почувствовала не холод, а странное тепло, исходящее от Ники. Обнажая тела друг перед другом, они словно сдирали с себя всё лишнее: школьные сплетни, угрозы Лёши, ожидания родителей. С каждым слоем одежды они становились всё более настоящими. Это было похоже на таинство - сакральное и пугающее одновременно. Катя коснулась щеки Ники, проводя большим пальцем по нижней губе. Кожа была горячей. Она чувствовала, как внутри неё разгорается пламя - не просто страсть, а та самая любовь, которая выжигает в душе все прежние страхи и сомнения, оставляя после себя выжженную, но чистую землю. - Ты такая... - Выдохнула Ника, и этот шёпот, казалось, завис в воздухе, смешиваясь с ароматом весеннего ветра, который всё еще исходил от их волос. Они опустились на кровать. Пружины не скрипнули - они словно тоже замерли, боясь спугнуть этот момент. В комнате становилось всё жарче. Это было не физическое тепло, а жар двух тел, которые искали друг друга в этом огромном, холодном мире. Ника не спешила. Её руки, всё еще сохранявшие аромат весеннего ветра, медленно скользнули к бедрам Кати, заставляя ту мелко вздрогнуть. Когда ладонь Вероники уверенно легла на внутреннюю сторону бедра девушки, Катя почувствовала, как по телу прошла электрическая волна. Ника мягко развела её ноги, устраиваясь между ними, и этот жест был настолько интимным и властным, что у Кати перехватило дыхание. Губы Ники, горячие и нетерпеливые, нашли шею Смирновой. Она оставляла за собой дорожку из влажных поцелуев и легких укусов, от которых Катя выгибалась, впиваясь пальцами в её русые волосы. Её рука скользнула ниже, забираясь под край белья. Катя почувствовала жар чужой ладони на своей коже. Пальцы Ники действовали осознанно и уверенно: сначала легкие, дразнящие касания, а затем - более глубокие, заставившие Катю резко втягивать воздух через зубы. Колесникова нашла нужную точку, уже отзывчивую, и начала медленно, тягуче двигаться в такт сбивчивому дыханию Кати. Второй рукой Ника переплела свои пальцы с пальцами Кати, прижимая её руку к подушке. Это создавало ощущение высшего доверия. Катя смотрела. Сквозь пелену наслаждения она видела лицо Ники - сосредоточенное, полное нежной любви и страсти. Ника ускорила темп, создавая тот самый ритм, от которого внизу живота всё сжималось в тугой узел. Она заставляла Катю метаться по подушке, теряя связь с реальностью. И все же она закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Катя чувствовала тяжесть дыхания Вероники на своей коже. В этот момент мир за пределами спальни перестал существовать. «Любовь не может быть мерзкой» - Билась в голове Кати единственная мысль, когда она вплеталась пальцами в мягкие русые волосы Ники, притягивая её к себе для поцелуя, который казался бесконечным. - «Если это - мерзость, то я выбираю быть меркой». Они сплетались в одно цело, наслаждаясь каждым миллиметром соприкосновений. Ника чувствовала ритм сердца Кати под своими ладонями - быстрый, неровный, такой же лихорадочный, как и сама Вероника. Она верила, что в этом пыльном полумраке они защищены от всего. Что это - их собственная вселенная, где законы физики и общества больше не действуют. Каждый вздох, каждый стон, каждое случайное касание коленями под одеялом ощущалось как откровение. Катя впитывала этот момент каждой клеткой своего существа, не зная, что это - высшая точка её счастья, за которой начнется стремительное падение в бездну. Часть Вторая. День плавно перетекал в вечер. Около 17:30 девушки сидели на кухне. На столе в раскрытых коробках лежала остывающая пицца, пара куриных бургеров и картошка фри. Они сидели голые, укрываясь лишь белыми одеялами с мишками. В этом был какой-то особый домашний уют, который хотелось законсервировать. Ника ела жадно, словно не питалась несколько дней, но при этом её взгляд постоянно блуждал по стенам, не задерживаясь ни на чем надолго. Внезапно она замерла с куском пиццы в руке и посмотрела на Катю так серьезно, будто решала судьбу мира. - Как думаешь, сколько Кать и Вероник сидят сейчас точно так же? Катя замерла, прожевывая кусок. Вероника выглядела такой задумчивой, что это вызвало у Кати невольную улыбку. - Какая же ты всё-таки дурашка, Ник. - Ласково протянула она. Ника не ответила. Она просто продолжала смотреть сквозь Катю, а потом медленно подвинула к ней нераспечатанный бургер: - Попробуй этот бургер. - Посоветовала она, её голос звучал непривычно ровно. Катя послушно откусила, чувствуя вкус соуса и курицы. Под пристальным взглядом Колесниковой, она кивнула. - Да. Вкусно. - Знаешь, на нашей свадьбе будут такие же, только мини. - Ника произнесла это так непринужденно, словно обсуждала погоду на завтра. У Кати от неожиданности едва кусок в горле не застрял. Она знала, что Ника импульсивна, но это? - На нашей свадьбе? - Она уставилась на Нику, приоткрыв рот. - Серьёзно? - Думаешь, у нас не будет свадьбы? - Ника подалась вперед, её глаза лихорадочно блеснули. Она спрашивала неугомонно, требуя подтверждения своей фантазии. - Ник, мы в России, забыла? - Катя постаралась вернуть её на землю, хотя сердце предательски забилось быстрее. - Нас тут за такое посадить могут. - Ну, а… ну а мы уедем! - Вероника вскинула руки, чуть не задев коробку с пиццей. - Всем назло уедем и сыграем грандиозную свадьбу. Такая непоколебимая уверенность и азарт в голосе Вероники рассмешили Катю. Это было так по-детски, что с ней не хотелось спорить. - Конечно. - Расхохоталась Катя, поддаваясь её настроению. - Всё так и будет. - Мы нарядимся… - Ника вдруг замолчала, задумчиво потерла переносицу, её взгляд стал еще более расфокусированным. - А знаешь что? Нет. Мы придём голыми. Совершенно голыми, без одежды. Отныне всё будем делать голыми. Катю эти диалоги невероятно смешили. Она находила это высшей степенью доверия и юмора. - Окей. Да, ладно, хорошо - Подыграла она, откидываясь на спинку стула. - Только представь! - Ника вскочила и начала мерить кухню шагами. - Представь меня в прозрачном платье, с короной, подъезжающей на лимузине тебе под окно. Я закричу на весь двор: «Принцесса Екатерина!». И ты такая выходишь с букетом, тоже в прозрачном пышном платье, сияя. - Принцесса Екатерина? - Катя фыркнула, потирая глаза от смеха. - Уж лучше тогда «Екатерина Великая». - Ладно, ладно, как скажешь, Екатерина Великая! - Ника наигранно поклонилась. - Это было бы весело, да. Точно. Они долго еще смеялись, утопая в этом моменте, обсуждая детали своего безумного побега, пока за окном окончательно не стемнело. Часть Третья. Позже они снова лежали в кровати. Тишина в комнате казалась тяжелой, наэлектризованной. Ника лежала на спине, глядя в потолок, а Катя медленно, почти невесомо, гладила её по волосам, шее, проводила пальцами по позвоночнику. - Как думаешь, сколько Кать и Вероник лежат сейчас точно так же? - Вновь, почти слово в слово, повторила свой вопрос Вероника. В этот раз в её голосе не было веселья. Только странная, пугающая пустота. Катя вздохнула, притягивая её ближе. - Бесконечность. - Знаешь… единственный способ сохранить что-то навсегда - это потерять это. - Проговорила Ника шёпотом. Это прозвучало так горько и так окончательно, что у Кати перехватило дыхание. - Не говори так. - Катя замерла, её рука остановилась на плече Ники. Ей стало по-настоящему страшно от этой фразы. - Я лишь шучу. - Колесникова резко отмахнулась и перевернулась на другой бок, закрываясь от Кати. - Спи. Около часа ночи. Катя провалилась в тяжелый, тревожный сон. Сквозь него она слышала странную возню. Звуки разрезали ночь, в которой все нормальные люди должны были спать. Хлопала дверь в ванную, слышались шаги - быстрые, неритмичные. Дверь в комнату то открывалась, то закрывалась. Наконец, не открывая глаз, Катя с огромной силой, потому что тело было свинцовым, произнесла: - Ты вообще спишь когда-нибудь? Ника, услышав её голос, моментально метнулась к кровати. Катя почувствовала на щеке её губы - поцелуй был сухим и коротким: - Не тогда, когда ты лежишь здесь вся такая милая. Комплимент польстил, но Катя всё еще не понимала, почему Ника до сих пор на ногах. На секунду Смирновой показалось, что та легла рядом, чтобы наконец уснуть, но не прошло и минуты, как матрас снова качнулся - Ника вновь поднялась. Подозрительные звуки настораживали. Катя больше не могла спать. Она продолжала лежать с закрытыми глазами, создавая видимость сна, но каждое движение Ники отдавалось в её голове набатом. - Дурында, ложись со мной. - Позвала она уже по-настоящему жалобно, чувствуя, как внутри нарастает холод. - Да, я только сначала схожу... - Донесся голос Ники уже из коридора. - Куплю что-нибудь в круглосуточном магазине. Катя, совершенно ничего не понимая, открыла глаза. Дверь в спальню была приоткрыта. В слабом свете от окна, она увидела, как тело Ники - абсолютно обнаженное, бледное в лунном свете - выскальзывает в коридор. Катя не сразу встала. Она несколько секунд просто смотрела в пустоту, думая, что ей это приснилось. Мало ли, какую картинку нарисует уставшая фантазия. Но когда входная дверь квартиры захлопнулась с характерным металлическим щелчком, её подбросило на месте. Встревоженная, она несмешными, ватными шагами вышла в коридор, а затем и в подъезд. Она осмотрела лестничные пролёты, вслушиваясь в тишину, пока звук закрывшейся внизу подъездной двери не резанул по ушам. Катя бросилась назад в квартиру. Её взгляд метнулся к вешалкам. Куртки Ники не было. Сапог тоже. Но это не радовало - куртка была короткой, совершенно не греющей. Она никак не поможет, если Ника ушла…без всего остального. Наспех одевшись, не заботясь о том, как она выглядит, едва натянув ботинки на ноги, Катя выбежала в подъезд. В кармане лежал телефон, а в руках она судорожно сжимала одежду Ники - джинсы, свитер, белье. Вероника и правда ушла без них. На улицу. Где люди. Где опасность. Где холодный апрельский воздух может за считанные минуты пробрать до костей. Судорожно пролетая пролеты, Катя чувствовала, как паника перекрывает ей горло. Мир, который еще вечером казался таким идеальным, рушился с каждым её шагом вниз. Наконец, улица. Холодный ночной воздух ударил в лицо, мгновенно выбивая остатки тепла из легких. Катя стояла у подъезда, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Центр города в этот час был обманчиво тихим. «Что она там сказала? «Куплю что-нибудь в круглосуточном»? Этот магазин... он же рядом с моим домом..» - Проносились слова в Катиной голове одно за другим. В голове лихорадочно заработал калькулятор расстояний. От дома Вероники до того самого магазина - приличное время пути, через длинные проспекты, мимо закрытых кафе и темных арок. И Ника пошла туда. Одна. В одной куртке на голое тело. Катя сорвалась с места. Она бежала, едва замечая, как ботинки стучат по влажному асфальту. Глаза болели от напряжения - она всматривалась в каждый силуэт, в каждую тень у витрин, надеясь и одновременно боясь увидеть там обнаженную, дрожащую от холода Нику. Беспокойство больше не было просто чувством, оно стало физическим, подбираясь к самому горлу, мешая дышать. Она продолжала бежать, но в какой-то момент силы начали иссякать. Мысль, от которой она отмахивалась весь вечер, всплыла на поверхность, как тяжелый камень. «Нужно позвонить Лёше. Он знает. Он точно знает, было ли такое раньше». Дрожащими руками она выудила телефон, на ходу листая список вызовов. Набрала номер. Сердце замерло на первой секунде ожидания. Вторая... третья... - Алло? - Отозвался голос парня на том конце. Кате понадобилось несколько раз прокашляться, чтобы просто вернуть себе способность говорить. Горло саднило от ледяного воздуха. - Алло, Лёша? Это Катя. С Никой... с ней что-то случилось. Она не останавливалась, продолжая идти быстрым, почти судорожным шагом. Шапка сползла и в конце концов слетела с её головы, оставшись где-то позади на асфальте, но Катя даже не обернулась. Ей было плевать на холод. - Если она сейчас идёт по центру... Лёша, её же изнасилуют, она голая! У неё только куртка! - Сорвалась она на крик, чувствуя, как паника застилает глаза. - Жди у остановки «почта». Я скоро буду. - Коротко бросил он и отключился. Добравшись до остановки, Катя бессильно опустилась на скамью. Она пыталась отдышаться, но легкие горели. Руки, сжимавшие одежду Ники, которую она так и не выпустила, дрожали. Минут через пять к обочине, визжа тормозами, подкатила машина. Из него моментально выскочил парень. Он всё еще прижимал телефон к уху: - Хорошо, спасибо. - Бросил он в трубку и сбросил вызов. Сейчас у Кати не было ни сил, ни желания рассматривать бывшего Ники, вспоминать обиды или устраивать вражду. Все эти подростковые разборки казались такой мелочью по сравнению с тем, что Ника сейчас где-то там, во власти своего безумия. Сейчас главным была только она. Алексей подошел ближе. В свете тусклого фонаря его лицо казалось серым. Он посмотрел на Катю каким-то бесконечно уставшим, выгоревшим взглядом. - Её нашла полиция. - Произнес он низким, надтреснутым голосом. - Так что она в безопасности. У Кати на мгновение от сердца отлегло. Она закрыла глаза, выдыхая. Жива. В безопасности. Но легче, почему-то, не стало. - Что происходит? - Она больная. Вот что происходит. - Отрезал он. От этого окрика, в котором отчетливо слышались нотки обвинения, у Кати по лицу потекли первые слезы, оставляя мокрые дорожки на замерзшей коже. - Она нездорова, Ты правда думала, что она тебя любит? - Лёша сделал шаг к ней, его голос вибрировал от плохо скрываемой ярости. - Не любит она тебя. У неё пограничное расстройство личности. Ты просто её очередная больная идея. В феврале, прямо во время урока, она выпрыгнула из окна второго этажа. Просто так. Сказала - от нечего делать. Он замолчал, глядя на Катю с глубоким разочарованием, но голос оставался упрекающим, словно Катя совершила самую страшную ошибку в своей жизни, просто позволив себе влюбиться в Колесникову. - И ей нельзя курить. Потому что, как ты, наверное, уже могла догадаться, ей это вредно. Так что, пожалуйста... - Он на секунду замялся, подбирая слова. - Держись от неё подальше. В школе, на улице, в магазинах, где, блять, угодно. Ради своего же блага. Он развернулся и сел в машину, не оглядываясь. Дверь такси захлопнулась, и транспорт скрылся за поворотом, оставляя Катю в абсолютном, звенящем одиночестве. Шум проезжающих где-то вдалеке машин, редкие сирены скорой - всё это доносилось до неё как сквозь слой ваты. Катя ничего не слышала, кроме оглушительного, болезненного биения собственного сердца. Слёзы текли и текли, разбивая вдребезги всё, что еще несколько часов назад казалось ей незыблемым и бесконечным. Весь этот вечер, их близость, разговоры о свадьбе... Все диалоги с Максом, Кристиной, Леной - всё это вдруг обесценилось в этот миг. Всё это было ни о чем, если реальность оказалась такой уродливой и холодной. [Скам Россия]