Надо было заканчивать на любви

      Дима очнулся от того, что кто-то больно вцепился ему в плечо и тряс, вырывая из темноты. — Эй-эй, не закрывай глаза! — голос Антона пробивался сквозь вату в ушах. — Сейчас врачи приедут, слышишь меня?       Дима с трудом сфокусировал взгляд. Мир плыл, к горлу подкатывала тошнота. Он хотел отмахнуться, но рука послушалась не сразу. За кулисами «Историй» было душно в воздухе всё ещё висела тяжелая смесь пота, пыли и дорогого парфюма. Только что здесь гремел смех зала, а теперь было тихо. — Какие врачи? — голос Димы был слаб, чего он и см не ожидал. — Я просто устал. Высплюсь и всё пройдёт. — Просто устал? — Арсений, расхаживающий взад-вперёд по узкому коридору, резко остановился и посмотрел на парня как на придурка. — Ты серьёзно? Я думал, ты прямо в зале грохнешься. — Он провёл рукой по лицу, словно стирая с себя гнев, и уже тише добавил: — Блять, ладно. Я на улицу, встречу скорую.       Он вышел, хлопнув тяжёлой дверью. Звук получился глухим, как удар подушкой. — Ты сегодня ел? — не унимался Антон, доставая уже не столько Диму, сколько самого себя. — Я серьёзно! Что ты ел? Вообще, сколько ты спал за последние сутки? — Антон. — сказал Сергей негромко, но с такой стальной нотой, что Шастун мгновенно заткнулся. — Оставь его. Сейчас врачи сами спросят. Чего ты моросишь? — Иди на хуй, — отмахнулся Антон и всё-таки отошёл к зеркалу, нервно теребя ремешок часов.       Матвиенко стоял в тени, прислонившись плечом к холодной стене, он смотрел на Диму так, словно пытался разглядеть что-то у него под кожей. Он первым заметил, как Дима побледнел ещё на середине выступления. И с тех пор не сводил с него глаз. Стоило Диме сделать лишнее движение или замешкаться на секунду, Сергей тут же оказывался рядом, подхватывал, загораживал своей спиной от зрителей.       Как только парни закончили выступление и оказались за кулисами, Дима словно под огромной тяжестью, давящей на плечи, осел на пол. Сережа тут же оказался рядом и помог парню встать, усаживая на ближайшее кресло. Помощники уже вызывали скорую, а парни взволнованно, но молча переглядывались.       Через пару минут вошли врачи, следом за ними хмурый Попов. Осмотр был быстрым: давление, пульс, уточняющие вопросы. Дима отвечал односложно, глядя в стену. Успокоительное кольнуло вену холодом, и через пару минут мир перестал вращаться так сильно, а гул в ушах постепенно затихал.       Врачи рекомендовали отдых, желательно в профильном учреждении, но Дима сразу же отказался. Спорить не стали. Сергей сразу же сказал, что сам отвезет мужчину домой. Остальные молча кивнули и пожелали Позову выздоровления.       Парни ехали молча. Ночная Москва плыла за окном грязными огнями и мокрым асфальтом. Дима смотрел в окно пассажирского сидения всеми силами стараясь не уснуть в машине у Матвиенко, хотя вколотое ранее успокоительное старалось сделать обратное.       Сережа вцепился в руль так, что побелели костяшки. Тишина давила на уши сильнее, чем шум трассы.       Наконец, когда до дома Димы оставалось два поворота, Сергей заговорил. Спокойно, даже слишком, глядя прямо на дорогу: — Это ведь не в первый раз?       Дима дёрнул плечом, давая понять, что не хочет говорить. — Сука, — выдохнул Сергей. Голос его дрогнул, ломая маску безразличия. — Если ты не будешь мне отвечать, я... — Я говорю что устал. — Дима перебил его, устало откидывая голову на подголовник. Голос его был слаб. — Сначала с Катей всё по пизде пошло. Потом на сцене перестало получаться. Я чувствую себя пустым местом, Серёж. Мне просто... надо отдохнуть. — Он замолчал на секунду и добавил почти шёпотом. — Главное, не в психушке опять.       Сергей дёрнулся, будто его ударили. Он прекрасно помнил время, когда Дима лежал в «учреждении» и почти ни с кем не контактировал. Редкие встречи раз в неделю не давали полного успокоения. Тревога теплилась в его душе и с каждым днем становилась только сильнее. А теперь, когда Позова выписали, происходит это и он вообще не понимает, что думать.       Матвиенко с силой провёл ладонью по лицу и выдохнул. Когда он заговорил снова, голос был глухим и уставшим, словно это у него, а не у Димы, только что ухудшилось самочувствие. — Ладно, отдыхай. — Сказал он останавливаясь около подъезда. На прощание, глядя прямо перед собой на вечернюю улицу, сказал,— Дим, звони нам почаще, мы же друзья. Поможем с чем угодно, главное звони.       Дима кивнул, не глядя. Вышел из машины и, пошатываясь, скрылся в тёмном проёме двери.       Сережа не уехал. Он заглушил мотор, откинулся на сиденье и уставился на светящееся окно на девятом этаже. В съемной квартире Позова. Свет зажёгся, погас, зажёгся снова. Дима метался по квартире, как зверь в клетке. Матвиенко сжимал руль, стараясь не пропустить момента когда снова придётся вызывать скорую. Он просидел так час. Два. Наступала ночь, гасли окна в доме напротив, а он всё ждал. Боялся уехать и пропустить момент, когда будет нужен Диме.       Глаза начали слипаться только к двум ночи. Сережа понял, что если не поедет уснёт прямо здесь, в машине. Как пёс охраняющий любимого хозяина. Он завёл двигатель, бросил последний взгляд на тёмное окно и шумно выдохнув поехал к себе.