Наследник Хроноса. Большая Игра Великих

      Гарри смотрел на кучку пепла у своих ног. Ещё минуту назад здесь стоял Волдеморт — самый страшный тёмный лорд столетия, его личный кошмар на протяжении шести лет. А теперь — только серый прах, медленно развеиваемый ветром, задувающим в разбитые окна Большого Зала.       И это всё?       Где-то позади кашлял кровью Снейп, привалившись к стене. Справа истерично всхлипывала Беллатриса, которую наконец-то скрутили. Слева МакГонагалл помогала подняться раненому Кингсли. Пахло дымом, кровью и озоном от сотни только что разрядившихся заклинаний.       А Гарри смотрел на пепел и думал: Насколько же жалко прожить свою жизнь так? Неужели можно настолько бояться смерти, чтобы изуродовать свою душу, убивать десятки людей, уничтожить собственную человечность — и закончить вот так? Горсткой серого пепла, который кто-то скоро сметёт в совок?       Он даже не попадёт в загробный мир. Гарри читал об этом. Расколотая душа не переходит черту — она застревает, рассыпается, исчезает. Волдеморт просто... перестал быть.       В груди шевельнулось что-то странное. Не жалость — скорее усталое, горькое изумление.       А потом мир взорвался болью.       Удар в спину не был похож на аваду — зелёной вспышки он не видел. Это было что-то другое. Грубое. Грязное. Заклинание, которое не убивает сразу — оно разрывает изнутри.       Гарри упал на колени, потом лицом в холодный камень. Боль оказалась такой, что круциатус теперь казался лёгкой щекоткой. Лёгкие рвались. Кости плавились. Он хотел закричать, но не мог — тело больше не слушалось.       Сквозь пелену слёз и агонии он поднял взгляд.       Рон и Гермиона стояли в трёх шагах. С поднятыми палочками. На их лицах не было ужаса, не было сожалений — только злорадные, торжествующие усмешки. Гермиона поправила выбившуюся прядь привычным жестом. Рон улыбнулся — той самой кривоватой, тёплой улыбкой, которой всегда подбадривал Гарри перед опасностью.       Только теперь в ней не было тепла.       — Наконец-то. Живучий, однако, — произнёс старческий, странно знакомый Поттеру, голос. Последнее, что он видел перед своей смертью — было предательство. Его же самых родных людей. Дамблдор, похоже, даже ожил ради этого момента. Последняя мысль, проскользнувшая сквозь рвущееся сознание, была удивительно ясной и горькой:       «Волдеморт боялся смерти и проиграл. А я боялся предательства — и всё равно его получил. Как же жаль прожить свою жизнь так и не узнать, кто ты на самом деле».       Тьма нахлынула, мягкая и бесконечная.

Как же жаль было прожить свою жизнь так.