Crazy But She's Mine

Утро начинается с кофе? Черта с два, утро начинается с проверки недавней корреспонденции, с внесения правок в штатное расписание, с методичного изучения отчетов полицейских его отдела. Взгляд уже привычно цепляется за такие глупые опечатки, ошибки в пунктуации и синтаксисе. Раздражение лёгкой вибрацией пронзает тело, и Мадсу невероятных усилий стоит не начать вносить правки прямо ручкой... Не хватало только приноровиться ставить оценки и оставлять приписки вроде «Старайся! Можешь лучше!». В конце концов, его коллеги – прекрасные полицейские, только это спасает их от лишних саркастичных комментариев. Лауритцен проводит ладонью по щеке и так непривычно ощущает колючую трехдневную щетину. Годы ежедневного педантичного бритья по утрам разбились о хаотичные бессонные ночи, натянутые нервы, смятые простыни... Ее помаду на оставленных у кровати бокалах. На мониторе всплывает сообщение из служебного мессенджера от Гиты Блом, и Мадс уже привычно рассматривает миниатюру фотографии на ее аватарке. Совершенно обезоруживающая искренняя улыбка, пышные темные локоны, съехавшие на переносицу очки. Ещё несколько месяцев назад его до зубного скрежета раздражала эта фотография. Просто квинтэссенция непрофессионализма и полнейшее отсутствие корпоративной этики. Сейчас же он как заворожённый любуется этой крошечной картинкой, таким очаровательным, родным лицом. Сообщение от Г. Блом: «Доброе утро, ПА Лауритцен! Где вас можно сегодня поймать? В кабинете или в архиве? Нужно утвердить список понятых. И, кстати, вы глянули отчеты? Нашли что-нибудь любопытное?» Сообщение от М. Лауритцена: «Здравствуйте, ПА Блом! До обеда не планирую покидать кабинет. От отчётов пребываю в лёгкой орфографической коме» Мадс уверен на сто процентов, что сообщение Гиту рассмешило, она легонько хихикнула, покачала головой, намереваясь ответить что-нибудь ироничное. Мужчина не может сдержать улыбку, прикрывает лицо ладонью, чувствуя искрящееся где-то под ребрами счастье. Такие забытые ощущения, превращающие его в глупого, по уши влюбленного мальчишку. Сообщение от Г. Блом: «ПА Лауритцен, мне использовать дефибриллятор? Я не эксперт в реанимационных мероприятиях, но парочку приемов, кажется, знаю... » Он перечитывает это сообщение снова и снова, пытаясь не расхохотаться в голос. Сжимает в руке автоматическую ручку, ритмично щёлкая кнопкой. Напряжёнными пальцами он печатает самый непрофессиональный ответ, который мгновенно отправится на общие сервера. Тон остаётся неизменно формальным, но смысл... Смысл их переписок уже давно вышел за служебные рамки. Сообщение от М. Лауритцена: «Метод реанимации зависит от симптомов, Блом. При остановке дыхания – мы делаем искусственное «рот в рот». При фибрилляции пригодится разряд. По всем симптомам у меня все же банальная тахикардия» Гита читает сообщение мгновенно, но печатает ответ четыре минуты. Гребанные четыре минуты, за которые Мадс успевает бегло изучить ещё парочку отчетов и налить себе самый крепкий кофе. Когда он кликает на входящее (наконец-то!) сообщение, сердце его гулко стучит в ушах, заставляя рвано ловить воздух ртом. Сообщение от Г. Блом: «Да? Мне кажется, у меня тоже тахикардия и возможно лёгкое удушье от ужасно неудобной форменной рубашки. Воротник сдавливает шею, пуговица на груди кажется вот-вот отлетит. Я бы сняла ее, чтобы отдышаться, но меня неправильно поймут. Что же делать, ПА Лауритцен?» Мужчина физически ощущает, как учащается его пульс. Она снова завязывает эту игру, которая может стоить им работы. Почту и мессенджеры регулярно проверяют, это ни для кого не секрет, и как настоящий профессионал Мадс должен сейчас же положить конец этой недвусмысленной, фривольной переписке. Он невольно зажмуривается, сдавливает пальцами переносицу, пытаясь вернуть себе такое привычное рабочее равнодушение. Сообщение от М. Лауритцена: «Могу предложить свою помощь. В архиве. Сниму вашу рубашку собственными руками совершенно безвозмездно. Но не уверен, что у вас получится отдышаться» Полицейский опускает голову на заваленный бумагами стол и не может сдержать нервный смех. Если бы сейчас кто-то зашёл в его кабинет, он даже не смог бы подняться с кресла, иначе все бы узнали, в каком состоянии ПА Лауритцен проводит рабочее утро. Сообщение от Г. Блом: «Собственными руками? Я согласна! Хочу ещё сделать запрос на внесение дополнений в планируемую встречу. Ваши руки на моих ягодицах. Ваш язык на моей шее. Ваш дефибриллятор...» Его дефибриллятор?!! Мадс откидывается на спинку стула и ослабляет хватку галстука. Шутки про тахикардию – больше не штуки. Мужчина прикрывает глаза, борясь с заслоняющим мысли возбуждением. День предстоит долгий, тяжёлый и в его планы совершенно не входило мучительное ожидание близости. Лауритцен мастерски управляется с табельным оружием, хладнокровно принимает судьбоносные решения, проводит опаснейшие задержания, не пропустив ни единого удара сердца. Но как ему пережить этот флирт на рабочем месте? Как ему вынести тайные отношения с самой соблазнительной коллегой? Черт, да Мадс с ума сходит только от одной мысли, что Гита Блом находится с ним в одном помещении, а он не может прикоснуться к ней в любой удобный момент. Тут, в целом, моменты-то сплошь неудобные... Сообщение от М. Лауритцена: «Так что там со списком понятых? Давайте скорее утвердим, мне ещё готовить тезисы к планерке по делу Обранса» Он слышит стук ее каблуков ещё до того, как Гита появляется в зоне его видимости. Сквозь полупрозрачное замутненное стекло Лауритцен разглядывает ее силуэт, широкие бедра в обтягивающих брюках, струящиеся по плечам локоны, слегка подскакивающие от ее шагов. – Мадс, твой галстук... – первое, что она произносит, появившись в его дверях. Лёгкий румянец на щеках, три верхние пуговицы расстёгнуты... Лауритцен готов поклясться, что она сделала это буквально полминуты назад. Гита Блом просто не могла себе позволить показаться перед кем-либо ещё в таком виде. – А что с ним? Она молча подносит руку к собственной шее, безмолвно намекая ему, что ворот его рубашки разошелся в стороны, обнажая синяки от ее пальцев и алые следы от пылких поцелуев... Лауритцен откашливается, потуже затягивая галстук, смотрит Гите за спину, проклиная эти идиотские полупрозрачные стены. В отделе туда-сюда снуют сотрудники, и он ощущает себя под бесконечным прицелом, не имея возможности сделать лишнее движение. Блом садится напротив, медленно протягивает руку вдоль стола, чтобы нежно коснуться его запястья. Глаза ее сверкают ехидными искрами, и она не отнимает своих пальцев добрую минуту. Мадс рассматривает оголённые девичьи ключицы, нежную ложбинку и просто теряет возможность говорить. – Хм, а пульс-то уже 120. Совершенно точно тахикардия. Кажется, тебе необходимо лечь на что-нибудь мягкое, расстегнуть рубашку и... – Боже, Гита, не испытывай меня. Просто скажи, что там с понятыми? – мужчина в нетерпении пожирает ее глазами, теряя последние капли самообладания. Если бы не этот чокнутый опен спейс... – Так, ну смотри, здесь у нас всё как всегда. Никакого криминального прошлого, кредитных задолженностей, ещё можно, конечно, пробить родственников, но... Лауритцен забирает лист из ее рук, не глядя ставит размашистую подпись, и также быстро возвращает документ на место. Девушка не может сдержать торжествующую улыбку. – Список утвержден, Блом. Через пять минут жду вас в архиве. По очень срочному делу.