Почему единственная дочь и наследница клана Дракона Западного Моря покрасила прядь волос?

В клане традиции стояли выше закона. Почитание предков — превыше всего, никаких новшеств и отступлений. Сила рода ослабла: нефритовый меч не выбирал преемника уже несколько десятилетий. Уклад жизни детей здесь был сродни армейскому, а самих наследников рождалось всё меньше. Верховный совет оберегал чистоту драконьей крови, поэтому браки заключались по договорённости — с тщательно отобранными семьями, имеющими хотя бы отдалённую связь с драконьим родом. Мэй росла благодарной и послушной девочкой — иной быть она не могла. Её родители занимали ведущие позиции в клане, но даже это не освобождало её от обязанности доказать преданность предкам. Ей надлежало вести тихую, скромную жизнь. Детское любопытство спасал огромный дворец с белоснежными стенами, инкрустированными золотом и нефритом, казался бесконечным лабиринтом. По коридорам струился аромат благовоний, под потолками звенели подвесные колокольчики, а внутренние сады сияли изумрудной травой и цветущими сливами. Но со временем всё это стало привычным. Белые стены, подчёркивающие многовековую историю рода, утратили свою загадочность и стали одинаковыми. Наружу «принцессе» выходить запрещалось — под предлогом сохранения чести и безопасности девушек рода. Единственным разрешенным досугом стало посещение библиотеки, хотя и без того её заставляли учиться с рассвета до заката. У Мэй были густые чёрные волосы, собранные в два аккуратных хвостика на макушке, и тёмные внимательные глаза, в которых всё чаще вспыхивало упрямство. Её спасением стал позор династии — кузен Лин. Он был старше на восемь лет: высокий, худощавый, с длинными чёрными волосами, которые вечно выбивались из небрежного хвоста. Его тёмные глаза всегда горели живым огнём, а на губах играла вызывающая усмешка. Лин открыто критиковал устоявшийся порядок, предлагал реформы и безжалостно трепал нервы старейшинам. Именно он стал проводником для юной непоседы. Лин тянул её к шалостям и веселью: они прятались среди колоннад, разрисовывали укромные стены яркими красками, тайком устраивали «поединки». Он обожал кузину и учил её жизни за пределами дворца — той, о которой узнавал из книг и редких передач. Лин был рад, что Мэй не считала его бездарностью, а слушала с восторгом. Девочка всё больше тянулась к нему, отдаляясь от образа послушной наследницы. Вот они играют деревянными мечами вместо урока поэзии. Лин с важным видом показывает, как держать рукоять и наносить взмах. Игнорируя недовольные возгласы взрослых, они носятся по изумрудной траве, топча идеально выверенный ландшафт. Черноволосая девочка заливается смехом, её белое шёлковое платье испачкано зелёными пятнами. Позже мать отчитает её за нарушение этикета — но это будет потом. Годы шли. Мэй и Лин оставались главным источником шума в клане. Став подростком, Лин начал устраивать вылазки из дворца и путешествовать по улочкам Китая. Его, разумеется, отчитывали, но он с гордостью выслушивал нотации, чтобы потом пересказать кузине чудеса внешнего мира. Со временем взрослые устали его перевоспитывать и лишь шептались за его спиной. Настоящий скандал разразился, когда один из наследников благородного рода покрасил прядь волос. Получив строгий выговор и лишение карманных денег, Лин не слишком расстроился. Мэй не понимала, почему взрослые так судачат об этом, и вскоре тоже попросила покрасить её волосы. Лин, перепрыгнув через стену дворца, отправился в город за нефритовой краской — ярко-зелёной, идеально подходящей к её глазам. В тот вечер родители Мэй, казалось, поседели на несколько волос. --- Но дети растут. Лин вырос первым. Старейшины начали его изнурительные тренировки. Несмотря на прежнее недовольство, он оставался самым сильным и смелым среди немногочисленных претендентов. Времени на шалости почти не осталось. Он возвращался выжатым, как лимон, и был рад хотя бы тихим разговорам с кузиной. — Ты же был против традиций? — тихо спрашивала Мэй, пока он аккуратно подкрашивал её зелёные прядки. Только ему она позволяла это — как нерушимое правило их союза. — Как только я стану главным наследником и заполучу нефритовый меч, я всё изменю. Отменю безумные запреты и… введу штраф за съеденные чипсы, — он шутливо намекал на её тайные кражи. Но Мэй видела: он действительно загорелся идеей перемен. Лин повзрослел. — Когда проверка меча? — спросила она с надеждой. Перемены наступили. Нефритовый меч ответил Лину. Он стал главным наследником. И, как обещал, начал осторожно менять уклад клана. Старейшины пытались погасить его пыл, но он не склонял головы. Тогда они решили «образумить» его. — Женитьба?! Лин, ты шутишь? Ты ещё вчера играл со мной в догонялки, а теперь… — Мэй была возмущена. Их посиделки и так сошли на раз в неделю, а теперь и свадьба. Боясь потерять дорогого человека она кричит на него, будто он сам решился на брак. — Мне придётся… Но не волнуйся, мои стандарты высоки. Будет трудно найти кандидатку, — его голос был спокойным, почти грустным. Озорной мальчик, который прежде был готов свернуть горы, теперь стоял без огня в глазах. Старейшины намекнули ему, что Мэй уже достигла возраста замужества и считается второй претенденткой на место главы. Лин испугался за неё. Ей всего пятнадцать. Чтобы защитить сестру, он согласился пожертвовать собственной свободой. — Я обещал, что ты увидишь мир за пределами дворца… — сказал он, мягко погладив её по макушке. Он развернулся и закрыл за собой дверь. Но этого так и не случилось. Измотанный морально и физически, Лин всё глубже уходил в работу. Нефритовый меч таил огромную силу — и забирал её без остатка. Однажды, в решающий момент, он перегорел. Сила клинка вспыхнула слишком ярко. Лин погиб. Клан надолго погрузился в тишину. Давление на Мэй ослабло — слишком свежа была трагедия. Но девушка не смирилась с потерей брата. Она покинула дворец. Если Лин не смог показать ей мир — она увидит его сама. Она отправилась в Китай, познакомилась с его шумными улицами, огнями ночных кварталов и новыми людьми. Позже судьба свела её с МК. Теперь — настоящее. Она сидит в компании друзей. Рядом с ней лежит нефритовый меч. В её глазах отражается мягкий зелёный свет, пробегающий по лезвию. — Эти прядки… ты их подкрашиваешь? — спрашивает МК. Мэй замирает с палочками в руках. На мгновение её взгляд становится растерянным — словно она всё ещё не верит, что идёт по пути, начатому братом. Она проглатывает ком в горле и с неуверенной улыбкой отвечает: — Это традиция моего клана.