По разной паре

      Мадлен молча проследовала за Луизой в королевскую опочивальню. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Ладони немного взволнованно дрожали. Она не привыкла оставаться наедине с монаршими особами, застав неподвижной статуей.       Луиза мягко улыбнулась, повернувшись к ней лицом и игриво спросила:       - Не хочешь, чтобы нас видели вместе?       - Нет, Ваше Величество, - ровным тоном ответила фрейлина, легонько поклонившись.       Луиза продолжала довольно улыбаться. Грудь Мадлен стянуло от страха - она не опытная придворная, чтобы чувствовать себя в сени дворца, как рыба в воде. Многое не понимает, но старается выведать все возможное у Селесты - даже она бы растерялась, когда ее бы увели у всех на глазах в личные покои.       - Не волнуйся, - алые губы Луизы разомкнулись пухлыми бутонами. - Пускай домыслы развлекут их недалекие умы, а мой призор наделит тебя защитой.       - Благодарю за оказанную честь, - еще раз сделала легкий реверанс Мадлен, вспоминая наставления Селесты.       - Ты скромна, - задумчиво отметила королева. - Не набросилась на платья, как последняя сорока. Мне нравится. Помнишь, тогда я сказала тебе не сдерживать собственных желаний, когда окажешься здесь вновь?       - Разумеется, моя обязанность помнить все ваши указания, - девушка не поднимала взгляд, уставившись на роскошный ковер.       Слова не успели сорваться с сжатых губ фрейлины, как тут еще были похищены невесомым касанием чужих, нежных и влажных - королева пользовалась особой помадой, которая придавала им сочную свежесть.       - До чего же приятно, - прошептала Луиза, погладив костяшками пальцев ледяную щеку Мадлен. - Ты бледна. Не бойся, я не кусаюсь.       Девушка опустила голову еще ниже, скрывая лицо за распущенными волосами. Ей стало не хватать воздуха, будто комната стремительно уменьшалась. Ребра бились о крепко затянутую шнуровку платья.       - Коль не желаешь, то принуждать не буду, - неожиданно ласково сказала Луиза, погладив по шоколадным волосам, плавно спустившись на грудь. - Ты похожа на испанку в этом наряде.       - Если вам не нравится, то я переоденусь, - покорно вымолвила фрейлина, сжав ладонями юбку.       - Ищешь повод сбежать? - засмеялась королева. - Нет, тебе идет! Приятно смотреть на свежее сочетание, а не на выхолощенные облачения придворных дам, вгоняющих в скуку полным отсутствием оригинальности.       Мадлен украдкой поглядела на заправленную шелковыми простынями постель. Этого хватило для Луизы.       - Милая, - голос послышался над ухом. Аромат приятных цветочных духов ласкал нос. - Одно твое слово, и я отступлю - в спальне не существует титулов.       - Вы молодо выглядите, - неожиданно дерзко выпалила девушка, разглядев гладкую кожу королевы, припудренную легким слоем краски. Селеста подробно излагала свои познания относительно каждого влиятельного человека в Лувре, поэтому Мадлен была осведомлена относительно возраста Луизы.       - Однако, первое впечатление обманчиво, - удивленно ухмыльнулась королева. - Спасибо, за столь высокую оценку моих прелестей. Рада слышать, что еще не старуха.       - Не держите зла, - тесная улыбка украсила бледное лицо фрейлины. - В моих помыслах была только похвала и ничего более.       Королева сжала плечи девушки, и краска окончательно покинула ее кожу, оставляя мертвенную бледность. Она хотела начать оправдываться, только язык предательски не слушался. Колени ослабели. Селеста предупреждала несколько раз подумать, прежде чем говорить. Даже сквозь ткань платья чувствовались увесистые перстни, вгрызающиеся в тоненькие косточки ключиц под увесистым покровом тепла ладоней.       Мадлен пыталась невольно сделать комплимент.       Луиза оказалась довольно сильной, несмотря на изящные изгибы ее тела.       - Не трясись, как лесная лань на охоте, - улыбка вновь вернулась к королеве. - Меня привлекают честные люди, готовые не скрывать истинных помыслов. Пускай, даже некоторые из них довольно смелые. Не желаешь открыть мне свои?       - Ваша очередь открываться, - отважно сказала Мадлен, переборов испуг.       - Ты начинаешь нравиться мне все сильнее, - захохотала Луиза. - Верно, моя. И так, что бы тебе хотелось выведать у своей королевы?       - Вы верите в мистику? - вопрос фрейлины привел королеву в замешательство. Все же, девочка умеет развлекать. Вероятно, роль сыграло ее невысокое происхождение, но загадкой оставалось, как она попала во дворец в роли королевской фрейлины. Эту тайну Луиза обязательно раскроет, но потом, оставив на сладкое.       - Мистические совпадения действительно случаются, - задумчиво ответила королева.       - Я о настоящей мистике, - облизала губы девушка. - О проклятиях, предсказаниях и оживлении мертвых.       - Господи, - на мгновение испугалась Луиза, пораженная интересами столь юного и невинного существа, как казалось королеве. - Слухи ходят разные, но глазами ни разу узреть не доводилось, поэтому - нет, не верю. Ко двору представили бы такие диковинки.       - Благодарю, - коротко отметила девушка, запутавшись еще сильнее. Ее терзала неуверенность в своих сверхъестественных способностях, что она просто водит Екатерину за нос, пользуясь именем дедушки для получения благ.       Мадлен поникла. Надежда была на Луизу, что дала бы некий ориентир или намек, но смешно полагать, будто ее ответ изменит ситуацию. Пока одна истина - внучка Нострадамуса дурит Екатерину Медичи. Пожалуй, надо попросить оставить эту надпись на ее надгробии, когда до королевы-матери дойдет правда.       Все же, Мадлен была деревенской знахаркой, поэтому связь с потусторонним присутствовала, хоть опосредованно. В библиотеке ее домика под Парижем хранились древние фолианты, но информация, томящиеся там, оставалась для девушки загадкой - не желала тратить время на фантазии престарелых фанатиков, которые запутаются в трех деревьях, нежели раскроют тайны мироздания.       Ладони Луизы заскользили по плечами, плавно спускаясь к запястьям.       - Но почему тебя волнуют темные искусства? - вытянула губы королева.       - Загадка, которую еще предстоит понять, - не отвечала прямо фрейлина, но и не отмалчивалась. В противном случае, перед Екатериной она не виновата, поскольку ищет любую информацию, которая может приходиться.       - Поможешь мне разгадать тебя? - язык Луизы прошелся по ушной раковине влажным бархатом. Мурашки забегали по спине. - Признавайся, что прячешь под платьем?       - Ваше Величество, - выдохнула девушка, прикусив язык от неожиданности. - Простите…       - Перестань сдерживать себя, - настаивала королева, развязывая атласные ленты спереди платья, державшие шлейф. - Я вижу, тебе хочется послужить своей королеве.       - Вы сказали, - тесная ухмылка прорезалась на розовеющем лице Мадлен. - В спальне нет титулов. Я не хочу вас.       - Дерзкая девчонка, - в глазах Луизы загорелся игривый огонек. Ладони ее покинули стройное тело фрейлины. - Ты не уходишь.       - Я желаю вас в ином плане, - прищурилась Мадлен, возвращая платью прежний вид. - Предпочитаю, когда красивые слова ласкают уши, а не язык. Простите, Ваше Величество, я забылась.       - Моя память хранит множество историй, дорогая, - скользила взглядом по застывшей фигуре Мадлен. - Но какую конкретно ты хотела бы услышать?       - Зря я это все затеяла, - стушевалась девушка, закрывшись волосами.       - Не кокетничай, милая, - королева довольно улыбнулась, присев на роскошную кровать и похлопала рядом с собой. Фрейлину поразил такой простой жест. - Я могу разозлиться, не люблю, когда меня пытаются обвести вокруг пальца.       - Спасибо, - напряглась девушка, памятуя, что находится здесь благодаря заблуждению монаршей особы и села рядом с Луизой.       - Только никому не говори, - шутливо приложила палец к своим губам, а потом легонько погладила им губы девушки. - Тебе стоит их подкрасить, дорогая. Они сухие и безжизненные, будто их никто не целует.       - Как прикажете, - серьезно отнеслась к совету фрейлина. Она не пользовалась косметикой, поскольку жила в деревне и о пудрах с помадами знала лишь понаслышке, интересуясь изредка новостями столичной жизни.       - А их целуют? - девушка поджала губы, облизав. Луиза не отступала, надеясь сделать ее своей любовницей. Мадлен не знала, как реагировать.       - Нет, - решила сказать правду. Она вела уединенный образ жизни, не пересекаясь с мужчинами - только теми, кто покупал травы и отвары, или просил принять мучительные роды у жены.       - Достойно, - задумалась королева, откровенно рассматривая фрейлину. - Такой красавице сохранить невинность воистину не просто, или прелести были надежно спрятаны?       Внутри Мадлен все заледенело. Она неосознанно отодвинулась от Луизы, стараясь спрятать лицо, чтобы та не заметила ее страх.       - Мои родители не богаты, - постаралась увести разговор в другое русло. - Но они привили мне достойное поведение, которое ничуть не уступает высокородным дворянкам.       - Верно, скромности и благоразумия не занимать тебе, - отозвалась на игру девушки Луиза. - Скажи, стоит ли мне отправить гонца к твоим родителям и справиться о их здоровье, вероятно, ты скучаешь по ним и хочешь удостовериться в их благополучии.       Во рту скопилась вязкая слюна. Луиза ничуть не безопаснее Екатерины - возможно, влияние разное и степень его распространения, но в безжалостности королевы сомневаться не приходилось.       - Я уверена, - испуг проник в ее голос, сорвавшись на сиплый писк. - С ними все хорошо.       - Моя обязанность - заботиться о своих фрейлинах, - королева наслаждалась своей властью. - Стоит ли мне послать туда гонца, или нет того места, куда ему ехать?       - Нет, - бледные губы вымолвили на грани слышимости. Жадный взгляд Луизы не отрывался от застывшей фигуры. Она отличалась от других фрейлин дерзостью на грани оскорбления, что подкупало пресытившуюся подхалимством королеву.       - Кому же ты обязана? - коротко спросила Луиза, взяв ее побелевшую ладонь. - Укрась ручки кольцами и браслетами, а то она совсем сиротливо выглядит, особенно, когда кожа настолько бледная.       - Тайна, - выдавила из себя девушка, выдержав тяжелый взгляд, словно снимающий кожу слой за слоем, пытающийся добраться до сердца.       - Сейчас я предельно серьезна, - разрезала тишину строгим голосом королева. - Говори, иначе тебе развяжут язык в пыточной под дворцом.       - Медичи, - фрейлина почувствовала, что еще немного и воздух в легких закончится. - Екатерина.       - Зачем? - ледяной зарождающийся гнев сменился на растерянное удивление.       - Следить, чтобы с ее сыном не вышло беды, - ногти впились в кожу до алых лунок. - Предсказание Нострадамуса.       - Стоило ради этого так себя изводить, - ладонь легла на лоб, нежно разгладив каштановые завитки. - Я слышала, что королева-мать пользовалась его услугами. Она хочет только защитить Генриха?       - Да, - облегчение вернуло ей способность дышать.       - Ты родственница Нострадамуса? - догадалась Луиза, сложив руки на карминовой юбке. Сейчас она из легкомысленной глупышки перевоплотилась в мудрую женщину средних лет.       - Да, Ваше Величество, - сердце глухо билось в горле. Мадлен провела ладонью по открытой шее, стараясь смахнуть возникшее напряжение.       - Докладывай мне все разговоры, которые вложит тебе в уши Екатерина, - приказала королева.       - Как будет угодно, - покорно согласилась девушка, мысленно оправдывая себя тем, что служит роду Валуа в первую очередь, а только потом Екатерине, которая является лишь выражением воли и маяком, указывающим направление.       - Я совсем тебя запугала, - в одно мгновение Луиза стала вновь приветливой и игривой. - Все же, какие истории тебя манят? Не все же пугаться.       - Жестокие, но с хорошим концом, - честно призналась Мадлен. - Вы бы от меня услышали рассказ, где герои всегда возвращаются с битвы. Заблудившиеся в лесу девицы объявляются к вечеру, чтобы поведать об удивительных приключениях, а короли всегда милосердны к подданным.       - Сказочка, - ласково погладила Луиза девушку по плечу. - Но такие иногда нужны, чтобы скрасить печали. Мне интересно, кто твои родители? Не обязательно докладывать рапорт, а всего лишь обрисуй картину. Никогда прежде не разговаривала со столь простой девицей.       - Они очень хорошие, - скрестила пальцы фрейлина, выпрямив расслабившуюся спину. - От отца у меня влюбленность в бесконечный небосвод и яркие светила, что сопровождают нас всегда, а от матери - сострадание ко всем тварям земным и внимание к травам.       - Хорошо, что они живы, - мимолетная печаль отразилась на красивом лице королевы, которое все еще хранило молодость. - Моих уже нет давно.       - Соболезную, - склонила голову Мадлен, переняв неясную тоску королевы. - Вам некуда возвращаться.       - Мое место здесь, а не среди лесов и полей, - нахмурилась Луиза, поправив локон на груди. - К тому, не представляю, как жить без роскошных платьев и заварных тортов.       - От тортов действительно непросто отказаться, - засмеялась Мадлен, впервые показав искреннюю эмоцию, кроме страха и тревоги. В темных покоях королевы словно сделалось светлее.       Луиза повернулась к ней всем телом и склонила голову ближе, спокойно и внимательно рассматривая, наслаждаясь показавшийся картиной.       - Хохочи так почаще, - низкий голос оказался совсем рядом. В горле пересохло, как под палящим солнцем и кровь вскипела, будто ее вознесли к солнцу. Ладонь королевы легла на тонкую талию, погладив вдоль позвоночника легким касанием бабочки.       - Хорошо, - фрейлина облизала губы. Взгляд метнулся к плотным шторам, пропускающим дневной свет.       Луиза прикрыла веки, изогнув уголок рта до небольших морщинок. Мадлен готова была поспорить, что такую улыбку мало кто видел - лучащуюся какой-то потаенной радостью.       Фрейлина чувствовала кожей тепло, исходящее от королевы, словно та была большой кошкой, мурчащей от наслаждения удавшейся охоты. Цветочный аромат стал терпким, виноградным - видимо, парфюмер задумал так, чтобы истинная основа запаха показалась лишь при близком контакте.       Пальцы девушки сжали юбку с такой силой, будто готовы были разорвать ткань. Ладонь королевы все еще покоилась на талии, придерживая, чтобы не уплывало сознание.       - Так можно? - выдавила на грани слышимости Мадлен. - Господа не боитесь совсем?       - Ты излишне сурова к Всевышнему, - лукаво провела языком по розовой щеке королева. - Он не так жесток к любви детей своих, как пытаются вбить в головы ханжеские иерархи.       Мадлен отвернулась. Луиза перебирала бусинки на ее ожерелье, словно четки на мессе. Дыхание сбилось.       - Помните, вы мне подарили рубиновое колье в золотой оправе? - не знала, как скрыться от давящей тишины фрейлина, поэтому искала хоть малейшие точки соприкосновения.       - Да, помню, - ладонь нежно убрала пряди волос с тонкой кожи, успевшей немного загореть под летним солнцем. - Еще хочешь?       - Нет, просто, - пожала плечами девушка, ненароком сбрасывая изящные пальцы Луизы. Та недовольно цокнула, но улыбка не покидала ее лица - нравится очень, видимо, невинных девок смущать. - Оно красивое, не знаю, куда надеть.       Скоро маскарад в честь моих именин, - подбородок королевы умостился на выступающей ключицы. - Там сможешь блеснуть. Я буду ждать тебя, дорогая.       - И много такого? - полюбопытствовала Мадлен. - Которые не стесняются, то есть одинакового пола… друг с другом…       - Довольно часто, - задумалась королева, словно работала над вычислением сложной математической задачи. Мадлен знала о таком, наслушавшись рассказов Селесты о придворных - чтобы не удивлялась, говорила она. Только та не делала вид, будто это обыденность.       Луиза незаметно подобралась рукой под складки шелковистой ткани, проскальзывая между ее сомкнутых коленей и отвела бедро в сторону, немного поиграв с ленточкой, держащей чулок - натянула и отпустила, разрезав тишину хлестким шлепком до красноты.       Мадлен воскликнула, остановив ладонью королеву, но та лишь отмахнулась. Фрейлина устала держать спину и упала на мягкую кровать, распластав руки в разные стороны под смешок Луизы. Захотелось высунуть язык, точно змея, но постеснялась.       - Но как все происходит? - прикрыла веки, чтобы не видеть масляный взгляд королевы.       - Узнаешь, - провела большим пальцем под лентой чулка еще раз. Мадлен отозвалась испуганным вздохом, похищенным теплыми губами Луизы.       Фрейлина лежала с сомкнутым ртом, покорно принимая ласки королевы. Та обхватила пальцами подбородок, намекая пустить дальше.       - Не зажимайся, - шепнула на покрасневшее ухо королева. Носом провела по тонкой шее, осторожно хватая за волосы и запрокидывая голову. Поцеловала в яремную впадину, где отзывался глухими ударами пульс.       В глазах потемнело, словно в лихорадке и Мадлен выгнулась, чтобы быть ближе к теплому и мягкому телу королевы, поймать больше сладостного томления внизу живота. Луиза задрала ногу под коленом, пристроив ее сбоку.       - Надо целовать тебя почаще, - зацепилась взглядом за раскрасневшиеся припухшие губы. Запястье нежно обвила ладонью, положив ее руку к себе на грудь.       - Не стесняйся, - девушка благодарила ее за то, что та не принуждает отвечать на вопросы.       Мадлен кивнула скорее самой себе, будто решается на прыжок в реку с крутого берега. Пальцы встретила приятная мягкость, но платье натянутым шелком встретило ласку, поэтому Луиза все еще ведя ее ладонью поддела край ворота, оголяя белую большую грудь.       - Ого, - не удержалась от восхищения фрейлина. Она конечно не слепая, прекрасно видела скрытые тканью выдающиеся прелести, но так они казались еще больше, не заточенные в одежду.       - Лучший комплимент, - она широко улыбнулась, как никогда на памяти девушки и прижалась ко лбу. Дыхание сбилось у обеих.       Свободной ладонью Мадлен скользнула к затылку, зарывшись в густые кудри и приникла к раскрытым губам королевы. С ней еще ни разу не случалось подобного, наверное, перебороть гордость и легкий испуг того стоило, чтобы вкусить небольших грешных наслаждений.       - Жаль, но дальше нам заходить не стоит, - Мадлен стиснула ладонь в кулак, одернув от королевы. - Таким, как ты, не стоит все и сразу. Привыкни немного.       Фрейлина ничего не сказала, покорно кивнув. Луиза отступила, поправив платье и кивнула на дверь, словно та просто заходила справиться о здоровье.       - Спасибо за заботу, Ваше Величество, - поклонилась Мадлен, смахнув расшитым платком стылую слюну, вынутым из небольшой сумочки, которая всегда болталась на запястье. Хорошо, что нюхательная соль не пригодилась.       - Хорошего тебе дня, дорогая, - пожелала королева, подойдя к туалетному столику и немного припудрилась, поправив смазанную краску. - Я выйду позже, не стоит множить слухи.       Девушка еще раз кивнула, исчезнув за дверью. Не оставив ни намека, ни обещания - Луиза довольно поправила выбившиеся из прически локоны.       - Екатерина знает, кого посылать, - коснулась губ подушечками пальцев, не сдерживая улыбки полной наслаждения.       Мадлен только к вечеру осознала произошедшее, обняв себя руками. Уверенность растворилась в зареве закатного солнца. Она осталась одна в темноте дворцовых стен.       Это был ее первый поцелуй. И он ей очень понравился.

***

      Селеста пропадала несколько дней, что было довольно странно - она любила все делать вместе с Мадлен.       Ее покои располагалась на втором этаже Лувра, рядом с опочивальней Екатерины. Место довольно удобное, поскольку не неслась грязь снизу, а сверху не заливало во время проливных дождей.       Мадлен была у нее несколько раз, немного завидуя. Кровать стояла рядом с окном из-за чего духота не мешала спать - у самой Мадлен комната находилась на первом этаже рядом с подземельями, где дышать толком невозможно из-за чего девушка просыпалась опухшая с гудящей головой.       С Селестой она быстро подружилась - как оказалось, Мадлен единственная фрейлина с уймой свободного времени, поэтому могла отлучаться от Луизы и сопровождать девушку. Во дворце, либо сразу начинаете дружить до кровавой смены власти или уже никогда не доверитесь друг другу.       К тому же, Селеста имела небольшие каналы связи с прислугой и прикрывала Мадлен, пока та выходила из дворца по делам, связанным с защитой короля.       - Селли, ты уже несколько дней не выходишь из комнаты, - тихо позвала фрейлина, поднявшись проведать подругу. Никто не ответил, поэтому она вошла, воспользовавшись открытой дверью.       Девушка взволнованно опустилась на кровать, где лежала небольшая фигурка, закутанная в одеяло.       - Что с тобой? - шепнула Мадлен, дотронувшись до растрепанной макушки рыжеватых волос.       - Ничего, иди ужинать, - донеслось еле слышно, будто из под толщи воды.       Фрейлина вздохнула, пожалев об этом. Спертый воздух окутал все, еще немного и казалось, что затхлую духоту можно потрогать.       - Подают твои любимые апельсиновые пирожные, - наклонилась ближе, потрогав за плечо. - Давай же!       - Мадлен, уйди, - но та не ушла, наоборот, напиталась храбростью от постоянных контактов с двумя королевами и сдернула одеяло. Селеста - совершенно обнажена, прикрылась лишь руками. От удивления она замерла.       - Что ты творишь? - не удержалась девушка от вскрика.       Мадлен мгновенно вернула одеяло обратно. Селеста словно вся стала бесцветной - выделялась на фоне белой простыни только медным контуром волос.       Если поешь сладкого, то станет лучше, - она взяла девушку за ладонь, и та в ответ сжала пальцы.       - Не стоит, иди уже, - раздраженно прогоняла, отличаясь от привычной себя.       - Давай я помогу одеться, - положила вторую ладонь на ледяной лоб.       - Говорю же, не могу, - Мадлен закусила губу и обернулась, влекомая привычными ассоциациями вкусной королевской еды, которая выделялась на фоне всего, что пробовала девушка за жизнь. Так хоть, действительно утащит для Селесты чего-нибудь вкусненького со стола. Да сама уже начинала испытывать дурноту от голода. Кому из крестьян расскажет - не поверят, мол нельзя жить во дворце и оставаться голодной.       - Двигайся тогда, - жестко повелела Мадлен, понахватавшись от Екатерины.       Она легла в середину, оттеснив Селесту к краю. Девушка накрыла их обеих с головой.       - Я с тобой, - девушка положила голову на грудь Мадлен, повернувшись к ней лицом, позволив приобнять за плечи. Кожа начала согреваться, перестав напоминать шелк, вытащенный с мороза.       Мадлен прижалась щекой к макушке, втягивая болезненный запах, напоминающий о внезапной скорби хозяйки, из-за чего она не могла принять ванну. Селеста заерзала, уперевшись ногами в колени. Девушка была готова потерпеть.       Селеста выглядела ужасно несчастной, поэтому Мадлен не могла удержаться от желания утешить ее.       - Ты голодная, - не скрылось от девушки состояние подруги. - Не стоит оставаться с пустым животом из-за меня.       - Ничего, иногда бывали голодные сезоны, - вспомнила бедное детство девушка, что даже состояние дедушки не могло выручить их в полной мере. Иногда золото дешевле хлеба.       - Правда? - поинтересовалась Селеста, поскольку она никогда не сталкивалась с физическими лишениями, будучи всегда одетой, обутой и сытой.       - Не так часто, - смягчила Мадлен, стискивая крепче девушку. - Все же, Франция мягче к своим детям, чем Венгрия. Я так думаю, по крайней мере, в атласах, которые мне доводилось видеть было написано так.       - Злы туманы с востока, - поддержала Селеста, устроившись поудобнее. - Говорят, дальше есть королевство еще суровее, где замерзают моря и летом падает снег.       - Почему ты не хочешь ничего мне говорить? - вернулась к главной теме, не позволив сбежать в обсуждение географии.       - Мои проблемы не должны сказаться на твоем выполнении приказа королевы-матери, - посмотрела глаза в глаза девушка.       - Она тебе угрожала? - встрепенулась Мадлен, памятуя, насколько опасна Екатерина Медичи.       - Нет-нет, - испуганно отшатнулась Селеста, но девушка удержала ее на месте за плечо.       - Слушай, мне тоже не хотелось быть здесь, - призналась Мадлен, умоляя Господа только об одном - поскорее завершить миссию, возложенную на нее короной и отпустить ее домой невредимой.       - Понимаешь, - начала Селеста, пожевав губу до слабой боли. - При дворе я пару лет, но не обзавелась мужем и даже женихом, конечно, бывали готовые предложить мне супружество, но их статус вызывал недоверие. То есть, брать что-то у кого-то выше тебя в иерархии - крайне опрометчиво, поэтому мне приходилось сохранять баланс. Только на меня свалилось проклятие - сродные по положению не звали. Брать ниже - опасно, сгорят от зависти. Теперь я одна под присмотром Екатерины, но ее солнце ослепляет. Тебе случайно никто особо знатный не дарил подарков?       - Луиза ожерелье и маскарадную маску подарила, - смущенно решила сознаться девушка. - Но разве это не всем фрейлинам дарят?       - Причины разные бывают, - испугалась было Селеста, но успокоилась. - Довольно скромные подарки, поэтому ничего предосудительного. Опасайся, когда будут предлагать поместья и титулы. Некоторые завуалировано помечают тебя фавориткой для других, но ты можешь не знать об этом. Например, пуговицы или броши с инициалами, кольца - риск повышенный, или интимные подарки, вроде чулков и китайских нижних юбок.       Мадлен предпочла умолчать о нарождающейся связи с Луизой.       - Может она не хочет лишний раз одаривать окружения из-за войн? - неожиданно осенило девушку. - Лишний раз не раздает королевское имущество, пока вся страна сводит концы с концами.       - Королева Луиза всегда отличалась совестливостью и не стеснялась раздавать милостыню сверх прописанного в законах, - оживилась Селеста. Все же, чтобы она не говорила о трудностях жизни при дворе, но ей нравилось про все знать и иметь доступ к управлению государством, пускай и заглядывая в процесс лишь одним глазком.       - Наверное, она просто хорошая христианка, воспитанная в человеколюбии и заботе к своим смиренным подданным, - ответила Мадлен, испытывая симпатию к покровительнице. - Она узнала, что я из простой семьи, вот и пригрела.       - Она знает, что служишь Екатерине! - ужаснулась Селеста, завозившись в постели. - Господи, почему ты не сказала?       - Разве я могу не служить семье Валуа? - схитрила фрейлина. - Моя верность короне непоколебима. Я не разговариваю даже с испанским послом, чтобы не скомпрометировать себя.       - Если бы ты делала еще и это! - девушка прыгнула на бедра Мадлен, впечатав в плечи небольшие ладони. - Значит я теряю доверие Екатерины, так еще и ты!       - Так вот почему ты так тиха? - добилась своего девушка, положив вытянутую ладонь на лихорадочную щеку подруги. - Но почему она усомнилась в тебе?       - Из-за тебя и моей привязанности к тебе, - столкнувшись с удивленным взглядом, девушка постаралась деликатно продолжить разговор. - Ты становишься слишком неуправляема - это плохо, и может пугать Екатерину, а если ты не внушаешь доверия кому-то влиятельному, то тебе переселяют на кладбище в лучшем случае, а в худшем - дай Господь, узнают на отпевании, чтобы имя написать на надгробной дощечке. Пожалуйста, перестань встречаться с королем Наварры! У меня уже нет для тебя оправданий перед Ее Высочеством.       - Это все для защиты короны, - надавила фрейлина, понимая, что нельзя отступать от Анри, как напуганная любовница при виде рогатого мужа - иначе подтвердится, будто она замышляет нечто недоброе. - Екатерина предоставила мне достаточное поле для действий.       - Мне бесполезно тебя отговаривать? - смирилась Селеста, заглядывая в жесткие глаза подруги. - Ты изменилась, раньше прятала взгляд, а сейчас и дознавателя убедить в чем угодно сможешь. Все же, жизни при дворе тебе подходит, хоть ты говоришь, будто вернуться к деревенской жизни хочешь.       - Ты тоже много всякого говоришь, - отрекошетила Мадлен. - А на деле, очень даже дипломатично вливаешься в повествование.       - Больше покрывать не буду, - перестала удерживать подругу Селеста, вернувшись обратно на тонкое плече.       Они замолчали, словно поставили точку в разговоре. Селеста пришла в себя, даже щеки налились кровью и напряженная морщинка между бровей разгладилась в умиротворении. Мадлен вслушивалась в неровное дыханье рядом с ухом, что щекотало кожу, гоняя мурашки.       К горлу подкатила голодная тошнота, напоминая о еде. Сладкой и вкусной еде, томящейся в трапезной. Но Мадлен замерла, точно завороженная утренним туманом над полем - тоже есть хочется, но не торопишься скрыться в доме, а продолжаешь разглядывать розовое марево, искаженное белесой дымкой, испытывая странное наслаждение от влажного холода.       - Валуа обречены, - неожиданно сказала Мадлен, поспешив озвучить пришедшую мысль.       - Никогда такого больше не говори, - сжала ее запястье Селеста. - Даже не думай лишний раз.       - Ты не боишься странствий? - оживилась Мадлен. - Не обязательно на край света, достаточно Италии или Англии.       - Думаешь, получится? - неуверенно спросила девушка, мечтая отправиться куда-нибудь подальше от Лувра, Тюильри и всего королевского двора.       - Почему нет? У нас достаточно драгоценностей и средств, чтобы вести достойную жизнь, - задумалась фрейлина, улыбаясь открывшейся мечте. - Не роскошную, но не в лишениях.       - В комнате у буржуа, - хихикнула в кулачок Селеста. - Ходить в библиотеки и носить два платья на обеих.       - Стоять в театрах и покупать еду на рынке, - хитро прищурилась Мадлен. - Самостоятельно.       - Утром разбудит крик петуха, - подыграла девушка, прижимаясь еще теснее.       - В городах нет животных вне торговых рядов, - поправила Мадлен. - Нас разбудит вонь.       - Точно, я особо не разбираюсь в простой жизни, - смутилась Селеста. - Господи, я же совсем ничего не знаю о мире за пределами моего круга.       - Не переживай, - погладила ее фрейлина, мечтательно разглядывая. - Со мной не пропадешь.       Мадлен обуял неожиданный озноб. Осознавая, что Селеста никогда не убежит. Она боится Екатерину и ее сына. Скорее всего, выберет смерть в привычном спокойствии, хоть и неустойчивом, чем жизнь хаотичную, подобную импровизации Шекспира.       - Обещай бороться за свою свободу, - посмотрела Мадлен на нее своим новым взглядом. Решительным и жестоким. - Никто не вечен.       - Клянусь, - взгляд Селесты дрожащий и неуверенный, но ради Мадлен она будет смелой. - Ты мне очень нравишься, но…       - Потом, слухи - это слухи, - поспешила развеять сомнения подруги насчет Луизы. У нее своя судьба, а уж придворные дамочки наплели, мол новая фрейлина, как собачонка у ног королевы навеки вечные за домик в живописном месте.       - Давай, согревайся и пошли на кухню, - погладила ее по спине Мадлен. - Твои подружки точно что-нибудь оставили.

***

      На встречу с Анри фрейлина оделась неброско, специально немного маскируя юную красоту от цепких глаз Наваррского. Не вызывающе скромно, как монашка или очень ханжески воспитанная холодная дева, так одевалось большинство дворянок средней руки - нет денег на излишние роскошества, но стыдливо прятаться не будем, а лишь удачно подберем ткани и сократим украшения.       Мадлен устало отворила двери, входя в квартиру, где условился встретить ее негласный король. Она попыталась увильнуть, когда черная карета подъехала к заднему входу в Лувр, скрывшись в саду, окружавшим дворец, но кучер оказался быстрее, поэтому, чтобы не привлекать еще больше внимания, девушка вынужденно села в салон.       В Париже ужасные дороги - сказываются истощающие междоусобные войны, длящиеся чуть ли не столетие. Мадлен тряслась в неудобной карате, словно картошка в мешке или рыба в бочке, постоянно подгибая под себя аккуратные туфли и хватаясь за спинку диванчика.       - Рад тебя видеть, прекрасная Мадлен, - поздоровался Анри, галантно поклонившись сильнее, чем следовало. Девушка не хотела поднимать на него глаз. Мужчина почувствовав это, улыбнулся и в один шаг оказался рядом с ней, поднимая ее безвольную ладонь на уровень рта и поцеловал, встречаясь глазами.       Фрейлина лишь кивнула, рассматривая интерьер комнаты - роскошная с золотистыми обоями, дорогой мебелью из красного дерева и мраморными статуями. Мадлен неловко переминалась с ноги на ногу, не привыкнув к незнакомым очень богатым и очень знатным господам, пускай она стоит только в помещении, принадлежащим им.       Встреча проходила на нейтральной территории, будто члены Генеральных Штатов на переговоры - так и есть, по большей части, ей все еще давали иллюзию свободного выбора. Мадлен вошла во вкус, отстаивая свои права на независимость.       - Ты тиха и бледна, - обеспокоено заметил мужчина. В последнее время, чуть ли ни каждый указывает на это. Жизнь во дворце полна волнений и страхов.       Девушка неопределенно смахнула плечами внимательный взгляд, пробежавшейся по ней с ног до головы.       - Тебе стоит больше есть, - посоветовал он. - Мне говорили, будто ты все чаще пропускаешь приемы пищи.       - Бываю занята, - не договорила девушка, предпочитая отмалчиваться. Ей стал приятен голод, поскольку физические потребности были полностью закрыты, но ожидание тайных врагов точило нервную систему. Ноющее чувство в животе возвращало некую ясность.       - Нет, - загадочно улыбнулся Анри. - Луиза отпускает своих фрейлин рано вечером. У тебя достаточно свободного времени, чтобы хорошо поесть.       - Другие дела, - невозмутимости Мадлен могла позавидовать надгробная плита.       - Ох, твою преданность Екатерине не затмило служение Луизе? - картинно удивился мужчина. - Знаешь, теперь мне еще больше хочется заполучить тебя в союзницы.       - Никогда, - отрезала девушка, прижавшись к резной двери за спиной.       - Ты понимаешь, насколько неприлично отказываться от милости такого человека, как я? - он приблизился, согревая дыханием ухо.       - Еще хуже, - не отступала фрейлина. - Лишиться милости Екатерины.       - Скорые мертвецы не должны тяготить твои планы. Устреми взгляд в будущее, - он осторожно, будто к затравленному зверьку, протянул ладонь и погладил по волосам, уложенным в золотистую сеточку с жемчужинами. Зеленые радужки его глаз напоминали горлышко винной бутылки.       - Не говорите так, - прошептала девушка. - Иначе мертвецы обязательно задержатся, чтобы отомстить.       - Ты слишком суеверна, моя звездочка, - на это Мадлен попыталась выпутаться из его рук.       - Закон подлости, - девушка начала заводиться и громко говорить. - Пустите, ответ вам известен!       - Тише, - надавил на плечо сильнее Анри, пригвождая ее к двери, чьи узоры больно впились в спину. - Много ушей, даже, если с первого взгляда не понять.       - Что вам нужно? - выдохнула девушка, смирившись, что просто так она не уйдет.       - У меня для тебя хорошие новости, - сменился гнев на милость. - Генрих готов к компромиссу и видит меня своим преемником.       Она сделала глубокий вдох и улыбнулась без искренней радости. В глазах холодная стена.       - Ты не рада, моя милая? - удивился Анри. - Ты еще пользуешься моим расположением.       Мадлен молчала, застав неподвижной статуей. Кулаки сжались до розовых лунок, оставленных вмятинами на бледной коже.       - Это хорошая новость только для вас, - холодно произнесла та.       - Наоборот, это освободит тебя от Екатерины и Луизы, - искусственно возмутился мужчина ее непонятливости.       - И что же вы попросите взамен своего расположения? - на щеках сквозь пудру проступил жар недовольства. У Мадлен в горле клокотала злоба на себя, на собственную глупость и нежное сердце, что безжалостно позволяет ранить сильным мира сего.       Перед Екатериной она испытывала стыд за обман - у нее нет никаких способностей, кроме алхимических и расследовательских задатков, позволяющих выследить сумасшедших фанатиков. Без особых успехов, напоминала раз за разом себе девушка.       Перед Луизой, поскольку не любила ее столь сильно. Скорее вынужденно, как первую, кто сорвал поцелуй с ее невинных губ.       Селеста не подозревала, насколько привязана к ней Мадлен. Но лишь из соображений безопасности, чтобы никто не додумался угрожать ей, давя на фрейлину. Она видела, что причиняет неопределенностью и сдержанностью боль, но обязательно все образумится.       Перед Анри за холодность. Только и всего.       Но каждого из них, Мадлен любила в разной степени - от глубокой привязанности до поверхностного очарования, скрашенного допущениями.       - Моя звездочка, - нежно ухмыльнулся Анри. - Любовь бескорыстна, позвольте просто быть рядом и заботиться о вас.       - Позволить быть рядом или все же бескорыстная? - она отзеркалила его ухмылку. - Я провела достаточно времени при дворе, чтобы не обманываться столь льстивыми обещаниями.       Мужчина взял ее за запястье - он лишь хотел коснуться, словно вернуть в реальность, убедить, насколько привязался к ее недоступной холодности, словно к тибетской горе, которую еще никто не покорил.       - Вы идеально вписываетесь в королевский двор, хоть неблагородных кровей, - прошептал он в макушку, приятно пахнущую душистым мылом.       - Про меня уже даже мыши все знают, верно? - она выдернула руку из захвата.       - Не все, - уверил он, не отступая. - Милая, в вашу прелестную голову еще никто не смог залезть, иначе ваше милое личико взирало на меня черными провалами выклеванных глаз.       Мадлен отшатнулась.       - Будь вы более опасны и предсказуемы, Екатерина бы от вас избавилась, - жестокая улыбка исказила его приятное лицо, еще не тронутое старостью. - Но вы ей нужны, а ваша голова хранит тайны, любопытные ей, а ваше благоразумное поведение - хранит ваше тело живым.       - Господи, - шептала она, вдавливая ногти в ладони еще сильнее. Всем здесь все равно на нее. Она для них - игрушка, красивая и интересная, но никто из них долго плакать не будет, если она сломается. Разве что, Селеста - чистая душа, будет скорбеть о ней.       - Вас пугает ее гнев? - довольно сказал Анри. - Тогда перестаньте меня подозревать в злых кознях, и я вас спасу и обогрею.       - Хватит, мне нужен воздух, - умоляла девушка, раскрыв рот и безуспешно пытаясь сделать глоток. Внутри все горело, стягивало.       - Подумайте, - назидательно настаивал мужчина, сжалившись над ней. - Идите, милая, но вы дадите мне ответ.       Мадлен продолжала на него смотреть, как загнанная лань, хотя он открыл дверь и пропустил ее. С языка чуть не сорвались слова злые, готовые ее уничтожить, будто весенний паводок хатки бобров.       Она - кукла в руках бессердечных властителей, погрязших в разврате и золоте, пока бедные влачат жалкое существование. Пресытившись бесконечным наслаждением, поэтому без зазрения совести, готовые ломать человеческие судьбы и выбрасывать неугодных.       Мадлен чувствовала себя больной скотиной, зараженной чумой. Мучившейся в длительной агонии.       - И ты не пощадишь меня, - выплюнула она в его расслабленное лицо, когда спускалась по лестнице. Он придерживал ее талию.       - О чем ты, моя звездочка? - его взгляд прожигал насквозь, заставляя волосы на руках встать дыбом. - Сколько мне еще раз нужно заверить тебя, что моя любовь нежна и оградит тебя от опасности?       - Сколько несчастных вы загубили подобными лживыми речами? - вспылила Мадлен, сбегая от него вниз по лестнице. Она боялась, будто он толкнет ее, разгоряченный отказом.       - Я не самый честный человек во Франции, - смягчился он, намного. Кажется, он начал понимать, как взаимодействовать с ней. - Поверить мне не просто. Я докажу вам свою любовь, увидите.       Даже когда черная карета привезла ее обратно, даже в темноте своей мрачной комнаты - наедине с луной, заглядывающей сверху, как любопытная соседка - она, мучавшаяся от голода и наступающих осенних холодов, отражающимися стоком зубов друг о друга, жалела лишь об одном, что не высказала ему все.

***

      Мадлен жалась рядом с ложе Екатерины, боясь заглядывать в ее умирающее лицо. Она оставила предсмертное наставление, но девушка не могла обещать его выполнение, но трусливо заверила королеву-мать, будто исполнит все, как ранее оговорено было.       После заточения в Сен-Мишель нечто надломилось в ней. На горле ощущалась удавка - чем сильнее сопротивляешься, чем больше пытаешься вырваться из привычной игры, тем крепче затягивается петля.       Анри не пугал ее, а предостерегал и со смертью Екатерины - все только начинается. Она была гарантом стабильности, некой определенности и оправданности нахождения ее при дворе. Сейчас она с Селестой осталась посреди бушующего океана грядущей смены власти.       - Не волнуйся, моя птичка, - Луиза указала на диванчик рядом с собой. - Как и обещала, я похлопотаю за тебя и за твою любимую.       Мадлен без промедления пошла за королевой, которая подозвала ее к себе сразу после прощания с Екатериной Медичи. Она тенью пронеслась по коридорам, мазнув глазами по собравшимся аристократам, провожающими ее язвительными перетолками.       - Это фаворитка королевы, - донеслось еле слышно. - Говорят, любимая.       - Что-то она не больно красива, - хохотнул кто-то из роя гудящих голосов.       - Не скажу, - вторил другой. - С нее писать трагедию можно. Взгляд - огарок свечи, или надпись на могиле.       Мадлен села, куда указала Луиза, поправив пышные юбки.       - Траур тебя портит, - указала королева на недостатки в ее образе. Так всегда было во время их редких встреч.       - Через сороковины сниму, - заверила фрейлина. С ней Мадлен чувствовала себя неловко, но не столь плохо, как с Анри. В комнате стоял полумрак, любимый Луизой.       - Ты так не оттаяла, - надула губы королева, пододвинув ей корзинку с сочной клубникой. - Съешь, веселее станешь.       Мадлен взяла одну, откусив маленький кусочек.       - Расскажи про эту Селесту, - попросила Луиза. - Кто та прелестница, что похитила сердце моей неприступной птички.       - Она чудесная, - вздохнула девушка, не зная, как уместить рассказ в несколько предложений. - Сразу все не упомнить, но она добрая и нежная. Не говорит глупостей, довольно сдержанная и честная.       - Жаль, будь я моложе, возможно, смогла бы покорить тебя, - Луиза тоже взяла клубнику, откусив приличный кусок. - Раньше, когда во мне еще не угасла невинность и положение не было столь крепким, тогда мне пришлось научиться изворачиваться и лгать, а еще хранить секреты.       Мадлен доела клубнику, но больше не притрагивалась к манящим алой страстью ягодам, памятуя слова Селесты, что кормят только для того, чтобы съесть потом.       - В тот раз мы не зашли далеко, - тот поцелуй полгода назад, казалось, прошла целая вечность. - Ты выдержала разлуку, признаться, впервые вижу столь сильную выдержку. Но выдержишь ли ты кончину Екатерины, вопрос не праздный.       - Ради блага правящей династии, - кивнула Мадлен.       - Быстро учишься, - Луиза придвинулась ближе, навалившись грудью на фрейлину. - Но все еще заметно, когда ты пытаешься увиливать.       Мадлен сжалась, подергав край платья, чтобы отвлечься от разгоряченной королевы. Страх с желанием, похоже, находятся в союзе.       - Разве я давала повод бояться меня? - вскинула брови Луиза, картинно надув губы. - Я обязана тебе жизнью! Что тебя тревожит, моя птичка, неужели тебя кто-то запугал?       - Да я… - голос сорвался и Мадлен повела плечом, пытаясь сбросить раздражение. - Ваше Величество, я никогда не причиню вам зла. Вы знаете, что покровительство Екатерины было необходимостью, а мои связи с Анри ни коем образом не потворствуют свержению вашего мужа. Пожалуйста, перестаньте меня изводить и не обижайте Селесту. Позвольте нам уйти, как только я исполню свой долг!       - Ты чудо, Мадлен, - ласково улыбнулась Луиза. - Ты служишь трем монархам, и умудрилась каждому помочь, не нарушив планы другого и обеспечила безопасность каждому из нас, защитив от внешней опасности и внутреннего коварства. Жаль, ты не метишь высоко, иначе могла стать кем-то значимым. Ты напоминаешь жену Анри, Маргариту Валуа.       Она провела холодной ладонью по одеревеневший шее, не зная, что ответить. Однажды, она столкнулась с ней в коридоре, подле покоев Екатерины.       - Обмельчал мой муженек, - ядовито ухмыльнулась Маргарита тогда. - Влюблен в пугливую пигалицу, не способную пару слов связать, хотя... может это старческое слабоумие уже началось.       Мадлен благоразумно промолчала. Любое слово могло обернуться против нее.       - Только твое сердце холодно, - взгляд Луизы ожесточился. - Она любила Анри, действительно любила, но тот пользовался ей и никогда не согревал даже благодарностью, пользуясь благонравием своей жены. Я понимаю, тебе здесь не нравится и ты убежишь с Селестой, как только культ сотрут с лица земли.       - Поймите… - фрейлина не понимала, что хотела сказать. - Я действительно ценю ваше расположение…       - Коварное ты существо, Мадлен, - оборвала ее жестом королева. - Хуже многих, но не в упрек.       - Благодарю, - кивнула девушка, чем вызвала заливистый смех у Луизы. По телу прошла дрожь. Она спрятала ладони в ворохе ткани платья, пытаясь их согреть.       Мадлен отвернулась, вдыхая незнакомый запах, исходящий от королевы - новые духи, довольно душные и резкие, отдающие древесной смолой. Язык прилип к зубам, слизывая фантомный поцелуй прошлого.       - Подумай, какое место хочешь занять, - задумчиво произнесла Луиза. - Стать любовницей Анри действительно выгодно, но пути назад не будет. Если хочешь уйти с Селестой, то придется пожертвовать многим. Разве так плохо сыто есть и сладко спать, когда за пределами дворца тебя ждут лишения?       - Стоит всего, - впервые конкретно ответила девушка. - Что ждет меня здесь я уже знаю, а за пределами очерченных стен - скрывается целый мир и я хочу его увидеть. Мой дедушка говорил, в жизни нет смысла, если не узнать и не увидеть то, чего ты желаешь.       - Все в твоих руках, - покровительственно сказала королева. - Я напишу рекомендательное письмо в несколько знатных домов Европы. Конечно, не всякий позволит вам остаться, но большинство будет радо помочь.       - Спасибо, - фрейлина встала и поклонилась в пол. - Ваша доброта не знает границ.       - Все хорошо, Мадлен, - Луиза поднялась и подошла к ней. - Я никогда не забываю тех, кто спас мне жизнь. Насладись свободой птичка, ведь она так скоротечна.

***

      Мадлен разглядывала свинцовые тучи, навалившиеся на бушующее море. Кровавый культ растворился в небытие - повезло, что Калеб подоспел. Молодой хирург, которого кликали некромантом, поскольку для практики ему приходилось воровать трупы с кладбища, был немногим старше ее, но уже обладал незаурядными талантами, в частности, помог разработать план, взорвавший пещеру со статуей Абраксаса, куда уволокли Селесту.       Туман наступал, принося спокойствие и гармонию. Теперь она с Селестой свободны. Они могут идти в любой край, но только подальше от Генриха Наваррского - новый король не смирился с отказом Мадлен, послав погоню, от которой получилось оторваться, благодаря Калебу - взамен фрейлина передала ему все алхимические тома в своем домике, пока ей не захочется вернуться обратно.       - Я обязана тебе по гроб жизни, - тихонько подошла девушка, положив ладонь на плечо. Зеленый шелк пропитался затхлой пылью, пока они выбирались из под завалов.       Мадлен ничего не ответила, застывшая, как парусник в штиль. Будто все секреты останутся между ними, понятные без слов. Селеста встала на носочки, чтобы уткнуться носом в щеку Мадлен - дышать вместе с ней, наслаждаясь размеренным дыханием.       - Сдалась я тебе? - мягко хохотнула Селеста, положив ладонь на грудь Мадлен, где билось сердце. У нее - свист в горле, успела надышаться пылью в пещере. Нужно будет не забыть дать ей целебный отвар.       - Не говори так, - не стала реагировать хоть сколь-нибудь фрейлина. Ноги легкими стали, будто сбросили оковы.       Селеста улыбалась, впервые настолько широко и облегченно. Рыжеватые локоны выбились из прически, покачиваясь на ветру. Сегодня они обе освободились.       - Заедем к моим родителям за вещами и поедем в Италию перезимовать, - повернулась к ней Мадлен, наклонившись к удивленному лицу и поцеловала мягкие маленькие губы, как Луиза когда-то поцеловала ее.       Селеста ответила, разглядывая ее по-новому.       - Я не готова пока так, - стыдливо зарделась она, смяв запачканное платье. - Надеюсь, я тебя не обидела.       - Нет, - пожала плечами девушка. - Это не обязательно.       Мадлен просто разглядывала ее непроницаемым взглядом, как туманная мгла с моря. Селеста не выдержала этого выражения, отвернувшись.       - Ты изменилась, очень сильно, - нахмурилась она, рассеянно проведя взглядом по фигуре девушки. - Раньше не так тяжело смотреть на тебя было. Все же, придворная жизнь накладывает отпечаток.       - Но не на тебя, - произнесла Мадлен, обнаружив, насколько в горле пересохло.       - Мне не приходилось бороться с культом, - улыбнулась она, сверкнув озорными глазами. - Не спасать королеву. Я бы умерла от страха, наверное.       - Ты пережила кончину родителей, - задумалась Мадлен, устремив взгляд в бесконечную водную гладь. - Не хочешь их навестить перед поездкой?       - Нет, знаешь, мне не хочется вспоминать это, - прижала ладони к краснеющим щекам. - Ведь у меня есть ты. Ты стала моей опорой после семьи.       А ты моей, - обняла ее Мадлен, заключив в крепкое кольцо рук. - Меня бы повесили давно, если бы не твои старания. Умеешь уговаривать, пригодится нам на рынке в спорах с торговками.       - Но давить будешь ты, - спрятала лицо в каштановых кудрях.       Мадлен была уверена, что сделала правильный выбор.