Все мои страхи о тебе

      Когда сердце бросило попытки вырваться наружу, Майк оторвал взгляд от пола и решительно посмотрел на вторую половину кровати, на которой, как и обычно, мирно спал Уилл.       Ничего не изменилось. Ему просто приснился сон.       Снова.       Поправив одеяло на младшем, парень поднял с пола серый свитшот, чтобы тут же натянуть его поверх пижамной футболки и, стараясь особо не шуметь, вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Он знал, что в ближайшие пару часов все его попытки уснуть с треском провалятся, а будить Уилла шуршанием простыни и бесконечной сменой положения совсем не хотелось.       Оказавшись на небольшом балконе, Майк сделал глубокий, но безуспешный вдох. В груди заболело, а легкое головокружение, преследовавшее его на протяжении уже пары недель, вновь напомнило о себе, от чего кудрявый снова ощутил это дурацкое чувство, будто тебя долго и с силой раскачивали, а потом резко остановили.       Влажная сентябрьская ночь никак не принимала парня в свои прохладные объятия. Их район не отличался спокойствием: где-то неподалеку тусовалась компания пьяных подростков, а у небольшого супермаркета рядом с домом из салона автомобиля доносилась слишком энергичная для двух часов ночи музыка. К общей атмосфере хаоса прибавился лай дворовых собак, у которых происходил плановый обмен новостями к этому часу.       Возможно, им с Уиллом стоит завести домашнее животное. Кота, к примеру.       Майк скрестил руки на груди и прикрыл глаза, стараясь успокоиться и, наконец, прогнать из головы карусель бесконечных мыслей. Получалось плохо.       Этот ад в его голове живет уже два года. И, возможно, ничего не случилось бы, не будь Уилер таким идиотом. Все началось в тот день, когда Майк понял, что потерял Уилла.       Осознание масштаба катастрофы пришло не сразу. Оно подкрадывалось мелкими, полупрозрачными шагами, но наносило раны уверенно и сразу в грудь.       Уилер тогда учился на первом курсе физико - математического факультета и, казалось, с головой ушел в изучение науки, но, впрочем, от самого себя не спрячешься.       Возвращаясь вечером, после пар и подработки, в съемную квартиру, которую он делил с Дастином, Майк наливал себе чай, устраивался на небольшом диване, а потом прокручивал в голове воспоминания, связанные с родным Хоукинсом, с домом. Это его отвлекало. Он думал о том, как незаметно ускользнуло состояние беззаботности, как безделие сменилось постоянной занятостью, как быстро пролетело детство. Хендерсон тогда посмеивался над другом, торопливо собираясь на очередную вечеринку и уговаривая кудрявого пойти с ним. Майк всякий раз отказывался, ссылаясь на слишком сложное домашнее задание.       Всякий раз лгал.       Лгал самому себе, родителям, даже друзьям. Как оказалось, за лживыми словами легко прятать собственные страхи, чтобы оставаться тем, кем продолжают восхищаться.       Подростковая привычка, не более. Тем не менее, она шагала рядом с Майком и сейчас, крепко держа за руку. Если бы существовал конкурс по вранью Уилер занял бы первое место.       В тишине пустой квартиры, перед тем как уснуть, Майкл все же позволял себе каплю честности. Может, темное время суток так влияло на него, может, тоска по дому или ушедшему детству, может, все вместе или ничего вовсе, однако все чаще его мысли концентрировались вокруг одного вполне конкретного образа.       По ночам он думал про Уилла и про то, что было бы, не будь Майк таким трусом.       Под покровом ночи вспоминать прошлое было сложнее. Оправдание своих поступков, выгораживание собственного поведения - все это больше не было тем, что давалось слишком легко и объяснялось одними лишь страхами. Парень сотни раз прокручивал в голове моменты, когда Уилл почти открыто говорил ему о своих чувствах, безрезультатно пытаясь добиться хотя бы отрицательной реакции, в то время как сам Майк делал вид, что совсем ничего не замечает. Уилер внезапно менял тему, задавал нелепые вопросы, спешно уходил, вдруг вспомнив о несуществующих делах.       Выбранный формат взаимодействия с другом казался правильнее, чем: “Я понимаю, о чем ты хочешь сказать мне. Я тоже это чувствую”.       Ведь проблема не выглядит такой серьезной, если на постоянной основе игнорировать ее наличие.       Майк с большим успехом подавлял свои настоящие, не прикрытые ложью желания, стоило ему лишь на секунду подумать о гневе отца, когда тот обо всем узнает. Принятие и безусловная любовь к собственным детям не являлись для старшего Уилера чем-то обыкновенным.       Полуночные фантазии Майка нередко стали заводить его в самые неприятные сценарии ближайшего будущего. Так, однажды, Уилер представил, как Байерс знакомится с кем-то, кто сперва разделяет его увлечение живописью, а затем его чувства и спальню. От понимания того, что Уилл когда-то вступит в отношения и будет счастлив с другим парнем, Майку становилось не по себе. И с каждым разом подобные размышления пугали все сильнее.       Ко всему прочему прибавился внутренний голос, который без умолку твердил, что Майк виноват сам. И был прав - собственным идиотизмом, как подошвой с острыми шипами, парень истоптал и уничтожил все то, ради чего другие готовы отдать душу то ли Богу, то ли дьяволу, в зависимости от предпочтений.       Время шло, за спиной у Майка было почти три месяца учебы и три месяца самокопания. Он плохо спал, почти не ел. Его зрение стремительно ухудшалось из-за того, что домашнее задание всегда сменялось чтением научной книги. Нагрузка ради нагрузки и ради того, чтобы подольше не оставаться наедине с тем холодом, что поселился у парня где-то в области солнечного сплетения.       - Ты скоро позеленеешь, если продолжишь вести та... - не выдержал как-то Дастин, но сразу же был остановлен Майком.       - Сьюзан замерзнет, если ты не выйдешь прямо сейчас.       Они с Дастином не поссорились из-за того разговора, но подобных замечаний друг больше не озвучивал.       Контрольным выстрелом в голову стала поездка в Хоукинс и встреча с Джейн.       Девушка, с которой у Майка случились первые подростковые отношения, училась на юридическом факультете в одном из лучших университетов Калифорнии, а в свободное время активно занималась общественной деятельностью.       - Майк, у тебя все в порядке? - обеспокоено спросила Джейн, обняв друга при встрече.       Парень слабо кивнул и фальшиво улыбнулся, не желая давать повода для дальнейших расспросов.       Девушка нахмурилась, будто специально задержав взгляд на темных кругах под глазами Уилера.       - Учеба, - пожал плечами Майк, случайно заметив кольцо на безымянном пальце подруги.       Джейн тут же поделилась новостью о том, что она в следующем году выходит замуж за парня, с которым встречалась уже на протяжении года.       Потом она с радостью и азартом рассказывала, где планирует праздновать знаменательное событие, букет из каких цветов будет держать в руках и какой торт уже выбрала.       Майк долго и без интереса слушал поток бесконечной речи Джейн, пока не зазвонил ее мобильный.       Девушка сделала глоток кофе и, извинившись, ответила на звонок, растянув губы в счастливой улыбке.       Внезапно Майк ощутил приступ резкого головокружения. Интерьер кофейни пошатнулся, и Майк почувствовал, будто его тело вот-вот свалится на пол. Мокрыми ладонями он крепко ухватился за край стола, стараясь сохранить остатки контроля.       Джейн тут же сбросила вызов.       - Майк! Что с тобой? - девушка подскочила к другу, испуганно заглядывая тому в глаза.       - Просто устал, - упрямо лгал кудрявый, подавляя нарастающую панику.       Когда они вышли на улицу, Джейн всем видом показывала, что требует хоть каких-то объяснений.       - Ты плохо выглядишь, - не бессмысленное подозрение, а констатация факта.       - Отосплюсь и приду в норму, - отмахнулся Майк, криво улыбнувшись.       Джейн недовольно вздохнула, засунув руки в карманы серого пальто. Она знала, что даже ее попытки сейчас не имеют смысла.       Когда они дошли до дома Хоппера и Джойс, девушка бросила странный взгляд на Майка, будто не решаясь озвучить давно заготовленную фразу. Она то приоткрывала рот, то закрывала, плотно сжимая губы. Складка, образовавшаяся между ее бровей, добавляла трагизма ее внешнему виду и всей ситуации в целом.       Майк почувствовал противный озноб по всему телу. Его стало трясти, как при сильном жаре, но он был уверен, что температура его тела оставалась в пределах нормы. Решив, что будет лучше, если он прямо сейчас отправится домой, Майк сказал:       - Мне пора, Джейн. Рад был тебя увидеть.       Девушка кивнула, отведя в сторону заинтересованный взгляд. Майк поправил куртку и натянул капюшон на глаза, неосознанно прячась.       - Уилл спрашивал о тебе, - нерешительно начала Джейн. - Мы виделись в конце октября.       Слова, произнесенные подругой, ударили ребром ладони прямо по горлу.       Она все знает.       Майк вновь почувствовал себя ничтожеством. От ощущения пустоты и безысходности хотелось выть.       - Как он? - дрогнувшим голосом спросил Уилер.       - Весь в акварельных пятнах и с карандашом в зубах, - усмехнулась подруга, надеясь разрядить атмосферу между ними.       Майк улыбнулся, подумав о том, что теперь Уилл точно счастлив.       Они расстаются как-то скомкано. Майк, который и так вел себя неестественно и отстраненно, почти убегает от подруги, ощутив резкий приступ тошноты. Джейн же хотела сказать что-то еще, но Уилер только махнул рукой, когда девушка попыталась привлечь его внимание.       Дома его выворачивает сразу, как только он открывает входную дверь.       В феврале Майк сдает экзамены, а потом у него сдают нервы. Его накрывает апатией и беспричинным раздражением. Он здоров, но его тело ломает и трясет каждый вечер, будто он подхватил неизвестный вирус и вынужден бороться с ним в одиночку. Он узнает, что такое паническая атака, но все еще вид, что все в порядке.       Майк разучился расслабляться, неторопливо ходить и опускать плечи вниз.       Он подолгу не может уснуть, мучительно ерзая по дивану. Не помогает даже дрочка и мысли о худых лодыжках Уилла, скрещенных за его спиной.       Ему снятся кошмары. Липкие, тошнотворные, пугающие до дрожи в коленях. Сны абстрактные, без видимых силуэтов и без абсурдных ситуаций, но Майк знает - они все об одном.       Даже в этих бесформенных, искаженных играх подсознания он снова эгоистично выбирает ложь ради собственного спасения.       Спасения ли?       С приходом весны и тепла становится чуть легче. Майк записывается в спортзал и, по-честному, дважды в неделю ходит на тренировки. Физическая нагрузка идет на пользу его телу и душевному здоровью, но чувство страха продолжается оставаться частью его повседневной жизни.       В апреле, за месяц до наступления каникул, Майк решается узнать у Джейн адрес Уилла.       Он твердо решил, что готов.       Плевать на отца. Плевать на последствия. Если он не сделает этого сейчас, то в ближайшее время пополнит ряды пациентов психиатрической клиники.       Майк не рассчитывал ни на что, кроме шанса на то, чтобы признаться Уиллу в своих чувствах.       Он вырос. Он перерос чрезмерную зависимость от чужого мнения и надеялся, что заслуживает хотя бы крохотную вероятность на то, чтобы попробовать все исправить.       Его устроит даже тот вариант развития событий, где он облажается как последний кретин, только бы рассказать правду.       Стоя под дверью съемной квартиры Уилла, Майк нервно кусал потрескавшиеся губы и сжимал лямку темно-зеленого рюкзака, уже слыша чужие, торопливо приближающиеся шаги.       Когда дверь открылась, Майк тут же оторвал взгляд от пола, чтобы столкнуться с удивленными, но самыми потрясающими глазами напротив.       И только в тот момент, наконец, полностью осознал, на сколько сильно он соскучился.       Уилл был все такой же красивый. Чуть растрепанный, он был одет в светлые джинсы и бледно-голубой свитер, а в правой руке держал блестящую обертку от шоколадной конфеты. Они оба молча рассматривали друг друга, пока Майк не выпалил:       - Прости меня.       В тот день, как показалось самому Майку, говорил только он. Уилер, держа друга за руку, рассказывал о собственной трусости, тупости и нерешительности. Кудрявый бережно сжимал пальцы Уилла, словно стараясь удержать в воспоминаниях фрагменты ускользающего сна, который оказался слишком приятным.       Но Уилл его не торопил и исчезать не собирался.       Байерс терпеливо слушал признания друга, пока их ладони переплетались, а колени тесно и слишком интимно прижимались друг к другу.       В тот день между ними не возникло ни единого намека на неловкость или на что-то, что могло бы затруднить их первую и такую важную для обоих встречу после долгой, утомительной разлуки. Майк говорил, не боясь быть уязвимым и слабым, а Уилл слушал, не сдерживая слез и боли.       Летние каникулы они проводят в Калифорнии, в квартире Уилла. Узнав о том, что Майк съезжает, Хендерсон сначала расстроился, а потом собрал вещи и съехал первым. К Сьюзан.       Парням комфортно друг с другом, но сближение происходит естественно и постепенно. Майк, впервые за долгое время, не испытывает проблем со сном, потому что все страхи сгорают, стоит Уиллу просто обнять его или прижаться спиной к его груди.       Майк вдруг узнает, что в нем куда больше нежности и любви к Уиллу, чем он считал изначально. Это одновременно и нравится, и пугает.       - Ты красивый, - однажды произнес Уилер, забыв, как делается вдох.       Перед ним в тот вечер стоял Байерс, только вышедший из душа и успевший лишь прикрыть бедра полотенцем. Парень совсем недавно переболел сильной простудой и выглядел, мягко говоря, не очень. Его кожа была бледной, нос красным, а щеки впалыми. Он плохо соображал и все еще слабо двигался, поэтому больше был похож на мумию, чем на объект восхищения.       - Спасибо, - удивленно ответил Уилл, удерживая полотенце от падения. Парень нахмурился, рассматривая восхищение в глазах кудрявого, а потом улыбнулся, так и не найдя в них ни грамма лести.       Майк все лето работает на складе канцелярских товаров, а Уилл на кассе в книжном магазине.       По вечерам они вместе ужинают, делятся событиями прошедшего рабочего дня, смотрят фильмы или читают комиксы. Оба, не скрывая, наслаждаются временем, проводимым друг с другом и от принятия данного факта у Майка начинает кружиться голова.       Не так, как несколькими месяцами ранее. Теперь головокружение ощущается по-новому.       Их поцелуи становятся горячее, а прикосновения смелее и жарче. Майк чувствует себя увереннее от понимания того, что теперь ему ничего скрывать и прятать, а Уилл доверяет ему больше, чем самому себе.       Во время первого секса им обоим сносит крышу. Плечи и спина Майка разрисованы чуть припухшими царапинами от коротких ногтей Уилла, а шея покрыта бардовыми пятнами. Бедра и ягодицы младшего усыпаны мелкими синяками, оставленными пальцами Майка, который вместо того, чтобы удерживать над собой контроль, удерживал под собой Уилла.       В конце августа к ним приезжает Джонатан и уговаривает поехать вместе с ним в Хоукинс. И его совершенно никак не удивляет тот факт, что Майк живет в квартире брата.       Они гостят в родном Хоукинсе четыре дня, а на пятый Майк приводит Уилла к себе домой, чтобы сообщить отцу и матери об их отношениях. Тэд, скривившись в лице, уходит из гостиной, так и не дослушав сына. Карен же, по очереди обняв парней, попросила пригласить ее на свадьбу. Кажется, Уилл тогда покраснел до самых пяток.       Перед началом учебы влюбленные переехали в другой район, чтобы оба могли без проблем добираться до своего университета.       Все шло своим чередом, спокойно, без какой-либо головной боли. Они оба учились, Майк подрабатывал на том же складе, а Уилл брал дополнительные уроки по живописи, чтобы отточить навык. По выходным они приглашали друзей к себе или уезжали к Дастину и Сьюзи, чтобы компанией сходить в кино или Макдоналдс.       Джейн и Макс, узнав об их отношениях, облегченно выдохнули и сразу же начали поздравлять парней. Дастин изобразил удивление, но уже через пару мгновений сказал, что давно догадывался. Лукас был единственным, кто немного смутился, но, впрочем, все равно обнял друзей, пожелав счастья.       С каждым новым днем их связь крепла, обретала более четкие формы и дарила парням такое желанное ощущение стабильности и постоянства. Им, по правде говоря, именно этого и не хватало.       Бешенные гормональные скачки, сводившие парней с ума, чуть утихли, позволив влюбленным дольше и медленнее наслаждаться друг другом во время секса. Теперь их сводил с ума непрерывный зрительный контакт, глубокие, но бесконечно нежные поцелуи и тихие признания сквозь стоны и частое дыхание.       Все было правильно. Так, как и должно было быть между ними уже давно.       И все было идеально до той январской ночи, когда Уилл, проснувшись от очередного поворота Майка на левую сторону, сонно спросил:       - Как давно ты не спишь, Майк?       Мучения со сном вернулись к Уилеру совсем недавно. Он и сам не понял, в какой именно момент это произошло и что послужило провокацией. Ему не помогали ни тренировки, ни подъемы раньше обычного, ни любимый парень под боком. Даже после особенно загруженного дня сон не накрывал его целиком, только чуть касался прозрачной, но душной и противной пленкой.       Как-то раз Майк ворочался на постели, слушая тихое посапывание Уилла рядом и завывания ветра за окном и думал, почему это происходит. То есть, раньше, когда ему приходилось засыпать под звуки непогоды, он вырубался за четверть мгновения и спал до позднего утра, не реагируя даже на шум давно проснувшегося дома. Сейчас же в голове генерировались странные, порой жуткие образы, совершенно не имеющие никакого отношения к реальной жизни. Майк гнал их прочь, но мерзкие, назойливые картинки всплывали снова, будто насмехаясь. Поводов для тяжелый размышлений не было, он в порядке, его любимый человек рядом, его родители и сестры живы и здоровы.       Даже отец, немного привыкнув к новым реалиям, извинился и теперь во время каждого телефонного звонка спрашивал об Уилле.       Майк уже рассказывал Уиллу про кошмары, что периодически ему снились. Но то, какие сюжеты подкидывало ему воображение теперь…       - Я представляю тысячи вариантов твоей и собственной смерти, - признался как-то старший, крепко прижимая любимого к груди.       Они лежали в постели, переплетя ноги и отчаянно прижимаясь друг к другу. Майк только в таком положении согласился озвучить жуткие сцены из собственной головы, возникающие на совершенно ровной поверхности.       - При этом я их ощущаю так, будто это не мои мысли. Будто я не один в своей голове, - продолжал делиться Майк, понимая, как глупо это может звучать, и зная, что Уилл единственный, кому он об этом расскажет.       - Что тебя больше всего пугает в этих образах? - тихо спрашивает Уилл, поглаживая парня по руке.       - То, что они все о тебе.       И Майк не лгал.       За каждой подобной сценой, появляющейся в его воображении, стоял банальный страх потерять Уилла. Этот страх душил, ослеплял и ломал кости, как тонкие, высохшие стебли забытого растения.       Его мозг привык к ощущению тотальной безысходности. Привык бояться. Майк не знал, сколько времени еще понадобится, чтобы полностью избавить себя от всех этих жутких симптомов, но понимал, что рецидивы неизбежны.       Он слишком долго боялся быть честным, а это, как оказалось, расплата.       Музыка, доносившаяся из старого Шевроле, давно утихла. Компания, шуршащая пластиковыми стаканчиками с пивом, разбежалась по домам, вероятно, оставив после себя кучу жестяных банок и сигаретных окурков.       Лай собак продолжался. К ранее сформированному собранию хвостатых присоединилась еще пара таких же любителей ночных сплетней.       За спиной Майка послышались босоногие шаги. Через пару секунд под кофту кудрявого скользнули теплые и такие родные ладони Уилла, тут же оказываясь на груди и животе. Младший прижался со спины, не задавая лишних вопросов. Он и так все знал.       - Пойдем в кровать, милый. Без тебя холодно, - Уилл дотронулся губами до кожи за ухом Майка, заставив того покрыться приятными мурашками.       - Да, сейчас, - старший кивнул, положив собственные ладони поверх ладоней Уилла, прикрытых тканью свитшота.       - Я могу чем-то помочь сейчас? - тихо спросил младший.       Майк тяжело вздохнул. Уилл всегда убавлял громкость голоса, когда спрашивал о его проблеме. Парень, возможно, таким образом оберегал любимого от непредвиденной реакции измотанного бессонницей сознания, поэтому старался максимально аккуратно сформулировать вопрос, чтобы случайно не задеть чем-либо.       Но в этом не было необходимости. Майк мог быть слабым рядом с Уиллом и никогда не стеснялся этой стороны себя.       - Я люблю тебя, - просто ответил Майк, поворачиваясь к Уиллу и обвивая его талию руками. Глаза, смотревшие на него сквозь сумрак осенней ночи, горели доверчивым теплом и чем-то еще слишком интимным, и чему Майк пока не придумал названия.       - Я тоже люблю тебя, Майк, - ответил Байерс, привстав на носочки и обхватив шею любимого. - И я здесь, рядом с тобой. Всегда буду рядом с тобой.       Майк кивнул, с трудом сдерживая слезы, а потом, собрав остатки решительности, спросил:       - У меня на завтра назначен прием у врача. Ты сходишь со мной?