Провокация

В Пристани Лотоса стояла невыносимая духота. Воздух, тяжелый от влаги, исходившей от озера, казалось, прилипал к коже. Но для Цзян Чэня, сидящего над горой свитков в своем кабинете, настоящим источником духоты был вовсе не климат Юньмэна. Источник сидел напротив него, развалившись в кресле с самым невинным видом, на который только был способен. Вэй Усянь был одет в легкий шелковый халат цвета темной сливы, небесно-голубой пояс болтался где-то на бедре, явно не справляясь со своей задачей. Полы халата разошлись, открывая длинные, стройные ноги, бледные на фоне темной обивки кресла. Шея, влажная от пота, и тонкая ключица манили взгляд. Красная лента, обычно стягивающая хвост, сегодня удерживала лишь беспорядочный пучок непослушных волос, из которого выбились пряди и липли к вискам и щекам. - А-Чэн, — протянул Вэй Ин, подпирая щеку кулаком и глядя на брата из-под полуприкрытых ресниц. Глаза его, обычно серые и ясные, сейчас потемнели, зрачки были расширены настолько, что радужка казалась тонким серебряным ободком. — Ты уже три шэня смотришь в эти бумажки. Они не сбегут. А вот я, кажется, да. Цзян Чэн даже не поднял головы, продолжая что-то выверять кистью в докладе старейшин. Только желваки на скулах дрогнули. - Если ты такой бодрый, иди проверь патрули на рынке. Или помоги с тренировкой младшим. Вэй Ин тихо засмеялся, проводя кончиками пальцев по собственной шее, очерчивая линию горла. - Бодрый? А-Чэн, я еле двигаюсь. У меня уже пятый день течки, а ты меня почти не трогаешь. Только утром, вечером и пару раз ночью. Этого так мало. Мне нужно больше. Гораздо больше. Цзян Чэн, наконец, оторвал взгляд от свитка и метнул в него молнию. Альфа внутри него реагировал на каждое слово, на каждый жест, на этот сводящий с ума сладкий запах созревшей глицинии, который, казалось, пропитал уже каждый дюйм комнаты. Но глава ордена не мог позволить себе раствориться в инстинктах. За эту неделю он и так запустил половину дел. - Мало ему, — процедил он сквозь зубы. — Ты ноешь каждую минуту. Я думал, течки длятся три-четыре дня. У тебя уже все сроки вышли. - Ну прости, что я такой страстный, — Вэй Ин поднялся с кресла и, сделав пару томных шагов, опустился прямо на край стола, смахнув бедром стопку бумаг. Свитки с глухим стуком упали на пол, но Цзян Чэну было уже не до них. — Может, дело в альфе? — Вэй Ин склонил голову набок, глядя на него с притворным сомнением. — Может, ты просто не справляешься? Слабоват для меня? - Вэй Усянь! — рык вырвался сам собой. Цзян Чэн сжал кисть так, что та жалобно хрустнула. - Что? Я просто предполагаю, — омега беззастенчиво развел колени, и халат окончательно распахнулся, открывая взору бледную внутреннюю поверхность бедер, всю испещренную засосами и следами укусов разной степени свежести — следами их ночных игр. Под халатом на нем больше ничего не было. Цзян Чэн сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к паху. - Я тут страдаю, сохну по тебе, — продолжал Вэй Ин, поглаживая себя по животу, — а мой альфа занят отчетами о поставках риса. Может, мне правда пойти к Лань Ванцзи? Он, говорят, сильный заклинатель. Наверное, и альфа такой же выносливый. И вежливый. Он бы точно не заставил своего омегу так мучиться. Это была ошибка. Глупая, роковая ошибка. Вэй Ин любил дразнить брата, проверять границы его терпения, но сейчас он перешел черту, сам того не заметив. Имя Лань Ванцзи, произнесенное в такой момент, подействовало на Цзян Чэна, как удар хлыстом на загнанную лошадь. В одно мгновение Цзян Чэн оказался на ногах. Свиток, который он держал, отлетел в сторону. Рука альфы метнулась вперед и сжала горло Вэй Ина, не больно, но крепко, заставляя запрокинуть голову. - Повтори, — голос Цзян Чэна был тихим и опасным, как шипение гадюки. — Что ты сказал? Вэй Ин, застигнутый врасплох такой резкой переменой, на мгновение растерялся, но врожденная бравада быстро взяла верх. Он улыбнулся, глядя в горящие фиолетовые глаза прямо над собой. - Я сказал, что Лань Чжань, наверное... Он не договорил. Цзян Чэн дернул его за ленту, развязывая халат одним резким движением. Тонкий шелк упал с плеч Вэй Ина, оставляя его полностью обнаженным, сидящим на столе, заваленном бумагами. Тело омеги, и без того разгоряченное течкой, покрылось мурашками от резкой смены температуры и тяжелого, собственнического взгляда. - Ты хочешь к Лань Ванцзи? — Цзян Чэн навис над ним, уперев руки по обе стороны от его бедер. — Думаешь, он бы смог с тобой справиться? Думаешь, кому-то еще нужна такая развратная, ненасытная шлюха, как ты? Вэй Ин вздрогнул. Слово «шлюха», сказанное грубым, низким голосом Цзян Чэна, ударило куда-то в низ живота, вызвав новую волну жара. - Я... А-Чэн... — его собственная смесь начала давать сбой. - Молчать, — приказал Цзян Чэн. Он отошел на шаг, и Вэй Ин уже испугался, что тот сейчас просто уйдет, оставив его в этом томлении. Но альфа лишь снял с себя пояс, а затем, не церемонясь, стащил Вэй Ина со стола, разворачивая его спиной к себе. - Хочешь жестко? Хочешь, чтобы я показал тебе, кто твой альфа? — Цзян Чэн надавил ему на поясницу, заставляя согнуться, упереться руками в столешницу. Документы под ладонями Вэй Ина сминались и рвались. — Хочешь, чтобы я выбил из твоей глупой головы мысли о других альфах? - Да, — выдохнул Вэй Ин, забыв обо всем. — Да, А-Чэн, пожалуйста. Цзян Чэн не стал его томить. Раздвинув ягодицы омеги, он увидел то, от чего у любого здравомыслящего альфы поехала бы крыша. Дырочка Вэй Ина была влажной, набухшей и раскрытой, словно умоляя о вторжении. Смазка текла по внутренней стороне бедер, делая кожу липкой и блестящей. Запах стал не просто сладким — он стал удушающим, призывным. - Посмотри на себя, — прошипел Цзян Чэн, проводя головкой своего члена по этим мокрым складкам, но не входя. — Ты течешь, как последняя потаскуха. Тебе лишь бы кто-нибудь засадил, да? Лишь бы залили спермой твою дыру? Вэй Ин застонал от беспомощности, пытаясь податься назад, насадиться самому, но Цзян Чэн держал его крепко за бедра, не давая пошевелиться. - Я спросил! — рявкнул он и звонко шлепнул его по ягодице. На бледной коже тут же проступил красный след. - Нет! Нет, только ты! — закричал Вэй Ин, вцепившись ногтями в стол. — А-Чэн, пожалуйста, хватит меня мучить! Войди в меня! - То-то же, — довольно прорычал Цзян Чэн. И он вошел. Одним мощным, грубым толчком он вошел в него по самую рукоять, не давая времени привыкнуть, растянуться. Вэй Ин закричал, вцепившись зубами в собственное предплечье. Ощущение было настолько острым, на грани боли и невыносимого блаженства, что у него потемнело в глазах. Член Цзян Чэна, толстый и горячий, заполнил его полностью, растягивая стенки, упираясь в самую глубину. - Забудь, как зовут Лань Ванцзи, — прорычал Цзян Чэн ему на ухо, начиная двигаться. Сначала медленно, но с каждым толчком наращивая темп. — Забудь, как зовут всех остальных альф в этом мире. Твое тело знает только меня. Твоя дыра создана только для моего члена. Шлепки влажной кожи о кожу наполнили кабинет. Стол жалобно скрипел и ходил ходуном под их телами. Цзян Чэн трахал его жестко, глубоко, вбиваясь в податливое тело с той самой яростью, которую копил в себе целую неделю, пока терпел эти издевательские стоны и намеки. - Ты хотел больше? — выдохнул он, меняя угол и попадая прямо в ту точку, от которой у Вэй Ина подкашивались ноги и начинало двоиться в глазах. — Получай! Получай, ненасытная сучка! Вэй Ин уже не мог связно мыслить. Слюна текла по подбородку, глаза закатились, он лишь хватал ртом воздух и скулил, подмахивая бедрами в такт бешеным движениям альфы. Его собственный член, давно забытый, бился о холодное дерево стола, оставляя на полировке липкие следы. - Как шлюха кончаешь, — заметил Цзян Чэн, проведя рукой по его груди и сжав сосок до боли. — От одного только члена в заднице. Смотреть противно. Но говорил он это таким тоном, что было ясно — «противно» ему невероятно заводит. Он наклонился, кусая Вэй Ина в плечо, оставляя глубокий след клыками. - Ай! — вскрикнул Вэй Ин, но тут же застонал еще громче. - Молчи, — Цзян Чэн усилил напор, вколачиваясь в него с силой, от которой тело омеги сотрясалось и елозило по столу. — Сейчас я наполню тебя так, что ты неделю ходить не сможешь. Чтобы ни одна капля не вытекла, понял? Чтобы чувствовал меня внутри, даже когда я буду на собрании старейшин. Вэй Ин, потерявший всю свою игривость, мог лишь кивать. Острота ощущений лишила его дара речи. Его трахали так, как он просил — жестко, грубо, до помутнения рассудка. И это было именно то, что нужно его изголодавшемуся телу. - Чей ты? — прорычал Цзян Чэн, чувствуя, как стенки омеги начинают сжиматься в экстазе. - Т-твой, — выдавил Вэй Ин сквозь всхлип. - Кому принадлежит эта дыра? - Тебе, А-Чэн, только тебе! Цзян Чэн издал горловой рык зверя, которому надоели игры. Схватив Вэй Ина за растрепанные волосы, он оттянул его голову назад и, войдя в последний раз максимально глубоко, начал кончать. Горячие струи спермы заливали нутро омеги, вызывая у того собственную, моментальную разрядку. Вэй Ин кончил, не касаясь себя, просто от того, как сильно и полно его наполнили. Тело выгнулось дугой, и он закричал, чувствуя, как альфа продолжает дергаться внутри него. Несколько мгновений в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двоих. Цзян Чэн медленно вышел, наблюдая, как из припухшей, красной дырочки тут же начинает вытекать белое, смешиваясь с прозрачной смазкой омеги. Вэй Ин, обессиленный, сполз со стола прямо на ворох испорченных документов. Он дрожал крупной дрожью, пытаясь отдышаться. Обычно после секса он тут же начинал шутить, но сейчас просто лежал, глядя в потолок стеклянными глазами. Цзян Чэн, кое-как приведя себя в порядок, накинул на Вэй Ина его же халат, который валялся на полу. - Будешь еще предлагать себя Лань Ванцзи? — хрипло спросил он, но в голосе уже не было злости, только удовлетворенная усталость. Вэй Ин моргнул, возвращаясь к реальности. Он повернул голову и посмотрел на брата с непривычной робостью. - Не буду, — прошептал он осипшим голосом. — А-Чэн, я... я не думал, что ты так... - Что так? — Цзян Чэн нахмурился, садясь рядом на корточки. — Довел? Ты сам напросился. -;Я знаю, — Вэй Ин слабо улыбнулся, проведя дрожащей рукой по его щеке. — Но это было... даже для меня чересчур. Я на мгновение реальность потерял. Цзян Чэн фыркнул, скрывая смущение и остатки гнева. Он подхватил Вэй Ина на руки, игнорируя слабый писк протеста. В конце концов, омегу нужно было отнести в ванну и отмыть. - Больше никаких течек, — буркнул он, шагая к двери. — Следующую будешь пережидать в ледяной пещере. - Вместе с тобой? — тут же оживился Вэй Ин, прижимаясь к его груди. — Ты меня согреешь? - Заткнись, Вэй Ин. Дай мне хоть минуту побыть без твоих пошлостей. - Всего минуту? — Вэй Ин уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах альфы. — А потом можно опять? Цзян Чэн вздохнул, понимая, что это сражение проиграно, как и все предыдущие. Но, чувствуя, как расслабленно и доверчиво лежит в его руках это несносное создание, он понял, что не променяет эту сладкую пытку ни на что на свете. Он лишь сильнее прижал Вэй Ина к себе, направляясь в купальню, чтобы смыть с них обоих следы этой яростной, но такой необходимой разрядки. Впереди его ждала еще одна ночь, полная стонов и жара. И он был готов к ней.