Глава 1. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ — ХУЖЕ НЕКУДА
17 февраля 2026 г., 21:48
А ты, Дадли? — вкрадчиво спросил дядя Вернон.
— Я буду стоять у двери, — Дадли нацепил на лицо фальшивую, приторную улыбку. — И скажу: «Позвольте взять ваши пальто, мистер и миссис Мейсон?»
— О, он у нас такой душка! — всплеснула руками тетя Петунья.
— Превосходно, — одобрил дядя Вернон. — Ну а ты? — Он злобно ткнул пальцем в сторону Гарри.
— Я буду у себя в комнате, — бесцветным голосом ответил Гарри. — Тихо, как мышка, не подавая признаков жизни.
— Именно так! — отчеканил дядя Вернон. — Я проведу их в гостиную, Петунья предложит напитки, а в восемь пятнадцать...
— Я приглашу всех к столу! — сияя, добавила тетя Петунья.
— И ты, Гарри, даже не вздумай пикнуть. Если эта сделка сорвется из-за твоих... странностей, тебе не поздоровится!
Гарри молча кивнул и вышел из-за стола. Настроение было паршивым. Ему исполнилось двенадцать лет, но ни одной совы, ни одного письма от Рона или Гермионы он так и не получил за все лето. «Может, они и вовсе забыли про меня?» — с горечью подумал он, поднимаясь к себе.
Он не знал, что в этот самый момент на его кровати, подпрыгивая от возбуждения, сидит странное существо с огромными глазами-блюдцами и ушами, похожими на крылья летучей мыши.Гарри красил скамейку, и капли пота капали с кончика его носа прямо в банку с белой краской. Слова Дадли про отсутствие друзей жалили больнее, чем полуденное солнце. Он вспомнил рыжего, веснушчатого Рона и вечно знающую ответы на все вопросы Гермиону. Неужели целый год приключений — битва с троллем, полет за ключами, жертва на шахматной доске — ничего не значил?
Но была еще одна мысль, которая нет-нет да и всплывала в голове Гарри, когда он вспоминал свой прощальный вечер в Хогвартсе. Джинни Уизли. Младшая сестра Рона, которая в самом конце года оказалась гораздо храбрее и таинственнее, чем можно было ожидать от первокурсницы. Она подарила ему тот странный «Узел Дороги» и обещала писать.
«Может, и она забыла?» — подумал Гарри, мазнув кистью по дереву.
Он не знал, что в этот самый момент, за сотни миль от Тисовой улицы, в покосившемся, но уютном доме под названием «Нора», маленькая рыжеволосая девочка сидела на подоконнике своей комнаты и в десятый раз перечитывала письмо, которое не решалась отправить.
Джинни Уизли была в ярости. Она видела, как Рон каждое утро с надеждой заглядывает в пустую сумку почтовой совы Эррола, и как он ворчит, что «Гарри, наверное, слишком занят своими фанатами-маглами».
— Он не занят! — прошептала Джинни, сжимая в руках моток медной проволоки и обрывки шелковых нитей.
Она чувствовала это. С тех пор как в подземельях Хогвартса их судьбы странным образом переплелись, у Джинни появилось новое чутье. Она называла это «связанными нитями». И сейчас нить, тянувшаяся к Гарри Поттеру, была тонкой, натянутой и дрожала от холода одиночества.
— Фред! Джордж! — Джинни выскочила в коридор и чуть не сбила братьев-близнецов, которые как раз пытались протащить в свою комнату огромный ящик с надписью «Осторожно: взрывоопасно».
— Тише, мелкая, — шикнул Фред. — Хочешь, чтобы мама узнала о наших новых фейерверках?
— Мне плевать на фейерверки! — Джинни схватила Джорджа за рукав. — Гарри не отвечает на письма. Вы же знаете его дядю и тетю. А вдруг они заперли его? Вдруг они его... не кормят?
Близнецы переглянулись. Их напускная веселость на миг исчезла. Они тоже беспокоились, но, как истинные Гриффиндорцы, предпочитали действовать, а не размышлять.
— Мы как раз обсуждали это с Роном, — серьезно сказал Джордж. — Если до завтра не придет ответ, мы примем меры.
— Какие меры? — глаза Джинни загорелись.
— Скажем так, — Фред подмигнул ей, — у папы в гараже есть кое-что, что умеет летать и без метлы. Но маме — ни слова!
Джинни кивнула. Она вернулась в свою комнату и посмотрела на старый, потрепанный дневник, который недавно нашла среди своих вещей (откуда он взялся, она так и не могла вспомнить). Ей очень хотелось написать Гарри еще раз, но она знала: обычные совы не долетают.
— Ничего, Гарри, — прошептала она, завязывая на запястье сложный узел из черной нити — «Узел Тайного Пути». — Мы вытащим тебя оттуда.
Гарри на Тисовой улице в это время как раз закончил красить скамейку. Он вытер руки о старые штаны Дадли и побрел к дому, чувствуя, как на него снова уставились те огромные зеленые глаза из кустов. Но стоило ему обернуться — изгородь была пуста.
— Гарри Поттер! — раздался визгливый голос тети Петуньи из окна. — Живо в дом! И помой руки, гости будут через три часа!
Гарри поплелся в свою комнату, не подозревая, что его день рождения только начинается. И что где-то на границе его сознания уже начинает пульсировать странная, чужая магия, спрятанная в обложке старого черного дневника, который теперь принадлежал Джинни Уизли.Видели бы они сейчас, как знаменитый Гарри Поттер раскидывает по клумбам навоз», — горестно размышлял он. Спина уже еле разгибалась, по лицу градом катил пот.
В половине восьмого тетушка наконец позвала его.
— Иди ешь! Да смотри, наступай на газеты! А то еще нанесешь грязи.
Гарри вошел в прохладную, сверкающую чистотой кухню. На холодильнике высился праздничный пудинг: гора взбитых сливок, украшенная засахаренными фиалками. А в духовке аппетитно шкварчал в ожидании гостей свиной окорок. Тетя Петунья кинула на стол тарелку с двумя ломтями хлеба и куском сыра. На ней уже было вечернее платье цвета лосося.
— Давай быстрее, гости будут с минуты на минуту! — приказала она.
Вымыв руки, Гарри с жадностью набросился на скудный ужин. Не успел он проглотить последний кусок, как тетушка схватила со стола его тарелку и махнула рукой.
— Марш к себе! — прошипела она.
Проходя мимо гостиной, Гарри увидел дядю Вернона с сыном. Оба были в смокингах и галстуках-бабочках. Поднявшись наверх, он обернулся и в последний раз окинул взглядом прихожую и лестницу.
— Запомни: один звук — и тебе несдобровать, — донеслось напутствие дяди, который вышел из гостиной, чтобы еще раз напомнить Гарри, как себя вести.
Гарри на цыпочках вошел к себе в комнату, осторожно прикрыл дверь и замер. На кровати у него кто-то сидел.
