Книга 2: и Тайная комната». Сквозь время Скрытая история Джинни Уизли

На луга вокруг замка незаметно подкралось лето. Небо и озеро поголубели, споря яркостью красок с барвинками, а в оранжереях все буйно и пышно зацвело. Но для Гарри пейзаж утратил одну живую подробность — окрестные луга не мерил больше огромными шагами лесничий Хагрид, не было и его всегдашнего спутника волкодава Клыка. Да и в замке дела шли хуже некуда.Рон и Гарри пытались навестить Гермиону, но больничное крыло было закрыто для посещений. — Простите, но мы полностью отгородились от внешнего мира. — Мадам Помфри разговаривала с ними через узкую щелку, чуть-чуть приоткрыв дверь. — Чтобы исключить повторное нападение на своих пациентов. Преступник может появиться в любую минуту… С уходом Дамблдора страх поселился почти во всех сердцах; казалось, солнце, греющее стены замка снаружи, не проникает внутрь сквозь частые оконные переплеты. Во всей школе вряд ли встретишь хоть одно безмятежное лицо, а громкий смех, звучащий порой в коридорах, казался неуместным, искусственным и скоро смолкал. Гарри часто повторял про себя последние слова Дамблдора, что он не покинет школу, пока останется хоть один человек, который будет ему доверять, и что в Хогвартсе «кто просил помощи, всегда ее получал». Но что значат эти слова? У кого теперь просить помощи? Ведь все вокруг растеряны и испуганы так же, как он сам. Совет Хагрида насчет пауков был прост и ясен, но беда в том, что в замке, похоже, не осталось ни одного паука и следовать было не за кем. Гарри их прилежно искал, в отличие от Рона, который, как известно, пауков до смерти боялся. Конечно, поиски затруднял запрет ходить по замку в одиночку, без сопровождения учителей. Одноклассники Гарри не возражали против охраны, но Гарри это очень мешало. Лишь один ученик был вполне доволен воцарившейся в школе атмосферой страха и подозрительности. Драко Малфой расхаживал по школе с таким заносчивым видом, словно его только что сделали старостой школы. Гарри долго не понимал, чему это Малфой так радуется. Но спустя две недели после ухода Дамблдора и ареста Хагрида ему довелось сидеть на уроке зельеварения позади Малфоя, и он невольно подслушал его разговор с Крэббом и Гойлом. * * * — Я всегда знал, отец — единственный, кому под силу вытурить Дамблдора, — злопыхал Драко, даже не понижая голоса. — Я уже говорил вам, он считает его никуда не годным директором. Может, теперь у нас будет настоящий директор. Не испугается Тайной комнаты и не станет ее закрывать. МакГонагалл долго не просидит, она просто так, замещает… Снегг скользнул взглядом мимо Гарри, мимо опустевшего места Гермионы, ее котла и ни слова не сказал о ее отсутствии. — Сэр, — громко обратился к нему Драко, — почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора? — Не вашего это ума дело, Малфой, — урезонил его Снегг, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка. — Профессор Дамблдор лишь временно отстранен попечителями. Возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами. — Как бы не так! Я думаю, сэр, мой отец поддержит вашу кандидатуру. Я ему скажу, что вы самый лучший профессор в школе. Снегг усмехнулся, окинув взглядом класс, но не заметил, к счастью, как выразительно Симус Финниган изобразил, будто его стошнило в котел. — Меня что удивляет, — продолжал вещать Драко, — почему грязнокровки не пакуют чемоданы? Ставлю пять галлеонов, скоро еще один умрет. Жаль, не Грэйнджер… От расправы его спас прозвеневший звонок. Рон ринулся к нему, но в суматохе сборов его попытку напасть на Малфоя никто, кроме друзей, не заметил. Гарри с Дином повисли на нем с обеих сторон. — Пустите меня! Наплевать на палочку, я убью его голыми руками! — кричал Рон, вырываясь. — Поторопитесь! Я отведу вас на травологию, — прокаркал Снегг. Ученики построились колонной, замыкали ее Гарри с Дином и Рон, который все еще рвался из рук друзей. Снегг вывел учеников из замка, повел через сады к теплицам. И только тогда Рон получил свободу. Учеников на травологии поубавилось, не было двоих — Джастина и Гермионы. Профессор Стебль дала задание обрезать быстро вянущие абиссинские смоковницы. Гарри понес охапку сухих побегов в компостную кучу, и тут нос к носу столкнулся с Эрни МакМилланом — они вместе с Ханной тоже занимались обрезкой. Эрни сделал глубокий вдох и официально, торжественным тоном произнес: — Хочу извиниться, Гарри, за то, что подозревал тебя. На Гермиону Грэйнджер ты бы никогда не напал. Так что прошу прощения за все, что я говорил о тебе раньше. Теперь мы все в одной лодке, ну и… Он протянул пухлую руку, и Гарри от всей души ее пожал. — Этот тип, Драко Малфой, — продолжал Эрни, сгребая высохшие ветви, — обратите внимание, какой он ходит довольный! Я даже думаю, может, он и есть наследник Слизерина? — Поздравляю, додумался, — буркнул Рон, который явно не был готов простить Эрни так быстро, как Гарри. — Как, по-твоему, Гарри, это Малфой? — Нет! — неожиданно жестко отрезал Гарри. И Эрни с Ханной взглянули на него с недоумением. — Ух ты! Смотри-ка! — Гарри хлопнул Рона по руке садовыми ножницами: в метре от них перебегали грядку в сторону леса три здоровенных паука. — Н-да, — промямлил Рон, тщетно пытаясь изобразить радость. — Но мы не можем прямо сейчас пойти за ними… Эрни и Ханна с любопытством их слушали. A Гарри смотрел на убегающих пауков. — Похоже, они держат путь в Запретный лес… Рон приуныл еще больше. После урока травологии профессор Стебль проводила учеников на урок защиты от темных искусств. Рон и Гарри отстали от класса обсудить план действий, не предназначавшийся для посторонних ушей. — Нам снова придется прибегнуть к мантии-невидимке, — сказал Гарри. — И еще возьмем с собой Клыка, брал же его в лес Хагрид. Все-таки еще одно живое существо рядом. — Ладно, — согласился Рон, нервно теребя волшебную палочку. — Вот только… Нет ли там… Вдруг в этом лесу водятся вурдалаки? Гарри на это ничего не ответил. Друзья заняли свои обычные места в дальнем конце класса. — Там есть и добрые существа. — Гарри хотел ободрить упавшего духом приятеля. — Кентавры, единороги… Рон никогда раньше не бывал в Запретном лесу. Гарри однажды был, и в тайне надеялся, что подобное испытание больше не повторится. …Златопуст Локонс буквально впорхнул в аудиторию, его жизнерадостное появление приковало к нему взоры всего класса. Другие преподаватели стали суровее, молчаливее, но Локонс не утратил ни говорливости, ни лучезарной улыбки. — А вот и я! — воскликнул он. — По какому случаю постные лица? Ученики мрачно переглянулись, но промолчали. — Я вижу, до вас не доходит вся важность произошедшего. — Локонс выговаривал слова слишком тщательно, как обращался бы к умственно отсталым. — Опасность миновала! Преступник найден! — Кто это вам сказал? — повысив голос, спросил Дин Томас. — Милый юноша, министр магии никогда не арестовал бы Хагрида, не будь он уверен в его виновности на все сто процентов, — ответил Локонс тоном, каким объясняют, что один плюс один равняется двум.Был уверен, держи карман шире! — крикнул Рон погромче Дина. — Льщу себя надеждой, что знаю об аресте Хагрида чуть больше, чем вы, мистер Уизли. — Самовлюбленность Локонса была безгранична. Рон стал было спорить, но оборвал себя на полуслове, получив от Гарри чувствительный пинок под партой. — Нас там не было, не забывай, — прошипел Гарри. Но пустоголовая веселость Локонса, намеки на то, что он никогда не сомневался в дурных наклонностях Хагрида, его уверенность, что все худшее позади, так разозлили Гарри, что у него возникло желание взять увесистое «Увеселение с упырями» и запустить им в сияющую физиономию профессора защиты от темных искусств. Вместо этого он нацарапал Рону записку: «В лес идем этой ночью». Прочитав послание, Рон с трудом сглотнул и, повернув голову, посмотрел на то место, где еще совсем недавно сидела Гермиона. Это укрепило его дух, и он согласно кивнул. Поскольку хождение по замку и прогулки после шести были запрещены, Общая гостиная была постоянно полна народу. Говорить было о чем, и гриффиндорцы не расходились по спальням до полуночи. Гарри сразу после ужина достал из чемодана мантию-невидимку и весь вечер просидел на ней, ожидая, пока все разойдутся. Долго играли с Джорджем и Фредом в исчезающие карты, зрителем была Джинни. Она сидела в любимом кресле Гермионы и наблюдала за игрой с самым несчастным видом. Рон и Гарри нарочно проигрывали, чтобы скорее закончить игру, тем не менее было уже за полночь, когда Фред, Джордж и Джинни наконец отправились спать. Гарри с Роном подождали, пока наверху захлопнутся двери спален, накинули на себя мантию-невидимку и выскользнули из гостиной сквозь проем с полной дамой. Начался еще один нелегкий поход через замок, полный дежуривших преподавателей. В конце концов они благополучно добрались до холла, неслышно отодвинули засов на дубовых дверях и, стараясь ничем не скрипнуть, вышли на воздух. Окрестности были залиты лунным светом. Друзья облегченно вздохнули и зашагали через луг в сторону Запретного леса. Чем ближе к лесу, тем сильнее Рону становилось не по себе. — Знаешь, — сказал он, — ну, войдем мы в лес, и вдруг окажется, что идти-то не за кем. Откуда мы знаем, что пауки спешили именно в лес. Конечно, они явно уходили подальше от замка, но… Рон замолчал, его раздирали противоречивые чувства. Домик Хагрида печально смотрел на них слепыми окнами. Когда Гарри открыл дверь, Клык едва не сошел с ума от радости. Опасаясь, что он громовым лаем перебудит весь замок, друзья поскорее дали ему густой сливочной помадки из жестяной банки на камине, и она тут же склеила его зубы. Гарри оставил мантию-невидимку на столе Хагрида: в непроглядно темном лесу необходимости в ней не было. — Гулять, Клык! — Гарри похлопал себя по ноге. Волкодав, прыгая от счастья, выскочил из дому, понесся к опушке леса и там задрал ногу у большого клена. Гарри достал волшебную палочку, произнес: «Люмос», и на ее конце вспыхнул маленький огонек, достаточный, чтобы различить тропу и хоть какие-то следы пауков. — Неплохая идея, — кивнул Рон. — И я бы свою зажег, но ты ведь знаешь — она или взорвется, или выкинет что-нибудь еще хуже… Гарри тронул Рона за плечо, показав на траву. Двое пауков поспешно убегали от огонька волшебной палочки в густую тень деревьев. — Ладно, — выдохнул Рон, примирясь с неизбежным. — Идем, я готов. И друзья в сопровождении Клыка, который рыскал вокруг, обнюхивая корни и валежник, вступили в лес. При свете волшебной палочки не составляло труда следовать за цепочкой пауков, бегущих по тропе в глубь леса. Так они шли минут двадцать, не говоря ни слова и прислушиваясь к звукам, отличающимся от шелеста листьев и хруста под ногами. Скоро деревья обступили тропинку плотной стеной, закрыв кронами небо, и волшебная палочка Гарри осталась одиноким огоньком в непроницаемом мраке. Они заметили, что их восьминогие проводники сворачивают с тропы. Гарри замедлил шаг, пытаясь разглядеть направление, но за пределами светлого пятачка тьма — хоть глаз выколи. Ему еще не случалось так углубляться в лес. Что теперь делать? Он хорошо помнил: когда они ходили тут с Хагридом, лесничий наказал им ни в коем случае не сходить с тропы. Но ведь Хагрид — он теперь за многие мили отсюда, сидит, наверное, в камере Азкабана — дал им ясно понять: идите за пауками, и все прояснится. Что-то влажное коснулось руки Гарри — он отпрыгнул назад, отдавив Рону ступню, — но это оказался всего-навсего клеенчатый нос Клыка. — Пойдем за ними? — тихонько спросил Гарри. Глаза Рона он различал, в них отражался свет волшебной палочки. — Пойдем, не зря же мы забрались в такую даль, — пробормотал Рон. И они последовали за мечущимися тенями пауков, которые шли теперь, петляя между деревьями. Идти было трудно — под ноги попадались пни и корни, почти не видные в темноте. Но рука Гарри чувствовала ободряющее горячее дыхание пса. Приходилось не раз останавливаться, чтобы с помощью волшебного огонька отыскать в густой траве спешащих куда-то пауков. Шли уже не менее полутора часов, мантии то и дело цеплялись за нижние ветви деревьев и кусты ежевики. Спустя какое-то время стало заметно, что они идут по пологому склону, хотя заросли вокруг были все так же густы. Клык внезапно залаял, разбудив громкое эхо. Рон и Гарри от неожиданности подскочили. — Что там такое? — Рон вглядывался в кромешную тьму, крепко сжимая локоть Гарри. — Там что-то движется, — почти беззвучно ответил тот. — Судя по звуку, большое… Оба прислушались. Где-то справа от них что-то огромное ломало ветки, словно прокладывало себе тропу в нехоженом месте. — Кто это? — воскликнул дрожащим голосом Рон. — Эй, кто там? — Тихо! — шикнул на него Гарри. — Оно услышит… — Услышит? — Голос Рона сорвался. — Уже услышало — лай Клыка! Темнота давила им на глаза; мальчики стояли и в ужасе ждали. Что-то прогремело уже совсем близко, затем наступила мертвая тишина. — Как ты думаешь, что оно делает? — спросил Гарри. — Наверное, готовится к нападению. — А может, оно ушло? — Н-не знаю… И в этот миг совсем рядом вспыхнул яркий свет. Оба зажали глаза ладонями. Клык взвыл и хотел удрать, но угодил в заросли колючек и заскулил еще громче. — Гарри! — вдруг крикнул Рон срывающимся от радости голосом. — Гарри, это же наш фордик! — Что?! — Идем скорее! Гарри неуверенно двинулся вслед за Роном. Поскальзываясь, спотыкаясь, друзья через мгновение вышли на небольшую поляну. Автомобиль мистера Уизли стоял в самом центре поляны под кровлей густо переплетенных ветвей, фары его ослепительно горели. Изумленный Рон поспешил к нему, и бирюзовый фордик медленно двинулся навстречу, словно огромный пес, приветствующий своего хозяина.— Ну что ж, — проскрипел Арагог, поворачиваясь к своему куполу. — Мы больше не станем задерживать вас… — Спасибо! — поспешно воскликнул Гарри, хватая оцепеневшего Рона за локоть. — Большое спасибо, мы тогда пойдем… — Пойдете? — эхом отозвался Арагог, и его жвалы щелкнули с леденящим душу звуком. — Мои сыновья и дочери не едят людей только по моему приказу, из уважения к Хагриду. Но Хагрида здесь нет. А свежее мясо само пришло к ним в лощину… Я не могу лишать их такого удовольствия. Прощайте, друзья Хагрида. Пауки со всех сторон бросились в атаку. Рон издал какой-то задушенный звук, а Гарри лихорадочно нашарил в кармане палочку, хотя понимал, что против такой оравы заклинания бесполезны. — Рон, Клык, назад! — закричал он. Но тут из темноты, сокрушая кусты и ломая ветви, вылетели два слепящих луча света. С оглушительным ревом, пробудившим лесное эхо, в лощину ворвался фордик «Англия». Его дверцы распахнулись на ходу, как крылья разъяренной птицы. Машина неслась прямо на гигантских пауков, раскидывая их в стороны бампером, и те с визгом разлетались в разные стороны. — В машину! Прыгай! — завопил Гарри. Они буквально влетели на сиденья, следом за ними, скуля, запрыгнул Клык. Не успел Рон захлопнуть дверцу, как фордик взвыл двигателем и рванул вверх по склону, переезжая мохнатые лапы преследователей. Сзади доносился яростный скрежет и щелканье — тысячи пауков бросились в погоню. Машина летела сквозь чащу, не разбирая дороги. Ветки били по стеклам, но фордик, казалось, обрел второе дыхание. Наконец, они вырвались на опушку, и Гарри увидел знакомые очертания хижины Хагрида. Машина резко затормозила, вытряхнула пассажиров на траву и, издав на прощание громкий гудок, скрылась в темноте Запретного леса. Рон лежал на земле, его трясло мелкой дрожью. Клык уткнулся носом в колени Гарри. — «Идите за пауками», — прохрипел Рон, вытирая лицо рукавом. — Если я когда-нибудь встречу Хагрида… я… я его… Почему он не сказал, что в лесу живут слоны с восемью ногами?! — По крайней мере, мы кое-что выяснили, — Гарри пытался унять дрожь в руках. — Хагрид не открывал комнату. Пятьдесят лет назад это было то же самое чудовище. И это не паук. Это кто-то, кого пауки боятся так сильно, что не смеют назвать. — И оно убило девочку в туалете… — Рон вдруг замер, и его глаза расширились. — Гарри… В туалете… — Плакса Миртл! — выдохнули они хором. Они вскочили, собираясь бежать к замку, но в этот момент из тени хижины Хагрида вышла Джинни. Она была закутана в мантию, ее глаза лихорадочно блестели. — Вы вернулись, — прошептала она, подходя ближе. — Я знала, что вы пойдете туда. Гарри, оно… оно идет за ней. — За кем, Джинни? За Миртл? — Гарри шагнул к ней. — Нет, — Джинни всхлипнула, прижимая к груди что-то, скрытое под мантией. — За мной. Оно заставляет меня… Гарри, я должна избавиться от этого! Она протянула ему черную тетрадь Реддла. Но прежде чем Гарри успел ее взять, из замка донесся пронзительный крик, а затем раздался колокольный звон, созывающий всех в Большой зал.