Дар или проклятие?

«Неужели у каждого мелочного поступка есть своя цена?». Этим вопросом я задавалась каждый раз, возвращаясь в прошлое и меняя ход событий. Меняя судьбы людей, мне было весело. Столько вариантов судеб, которые я могла ощутить на себе, врываясь в прошлое других людей, мне нравилось до безумия. Я могла примерить любой образ жизни и решить, как поступить лучше. Можно ли считать, что управляю чужими судьбами? Я могу ли считать себя высшим? Только силы не достались мне с рождения. Плата за это была потеря матери, которая все же была единственной, кто меня не одобрял, но понимал. К этому дару меня скорее готовили с рождения. Каждый день я выслушивала от мамы наставления о том, что нельзя менять прошлое просто ради развлечения или изменять судьбы людей, если они мне неприятны. Какое уж тут веселье? Это же скука скукой. Ведь жить по правилам слишком скучно, да и зачем? Если ты можешь буквально управлять всеми людьми, хоть и меняя основной порядок событий. Зачем мне будущее, которое мне неполезно и неинтересно? Которое я не могу изменить или узнать, что там? Наставлениями и принципами мамы я жила вплоть до ее смерти. В то мгновение ее глаза словно потухли, и я почувствовала странное ощущение, словно в меня что-то всасывается. Но в тот момент я не придавала этому никакого значения. Единственный человек, который меня понимал, лежал передо мной мёртвым, пустым. Ее оболочка была бледная, холодная, словно внутри уже ничего не было. Словно оттуда уже исчезло все, что могло делать ее живой. У глаз не было блеска, они засыхали без моргания. Уже она не могла моргать, говоря со мной на языке морганий. Больше никогда. Никогда. Резко голова начала звенеть и кружиться, врывались моменты воспоминаний чьих-то людей. Они были наполнены горем, радостью, сожалением, отчаянием и многими другими чужими чувствами. Последние воспоминания были моей мамы — самые гадкие в моей жизни. Она не хотела детей в таком раннем возрасте, я была удачным, но ужасным шансом мужчины, подошедшего сзади в темном углу. Моя мама... Мишель ненавидела меня. Она хотела сделать аборт после потери любимого человека, но ее семья была против этого. Она изменилась из-за меня. Она умерла не из-за болезни или какой-то случайности. Мишель медленно, но верно убила себя, чтобы закончить это все. Она не хотела ненавидеть ребёнка, который не виноват в своем рождении. Она не хотела быть матерью в столь раннем возрасте. Она не могла справиться с этой ролью, решив, что так будет лучше и для нее, и для меня. Я отключилась на середине потока воспоминаний мамы, упустив воспоминания о даре. Мозг не справлялся с количеством новых эмоций и воспоминаний. На следующее позднее утро, проснувшись, меня вырвало сразу на пол. Я чувствовала странные ощущения, словно вокруг меня есть слой чего-то невидимого, но еле ощутимого. Я посмотрела на зашторенные окна моей небольшой комнаты. Голова звенела от боли, и хотелось ее разбить к чертям. Как назло солнечный свет пробивался через шторы, мозоля глаза и усиливая боль. Я стала вспоминать об вчерашнем дне и поняла причину головной боли. Вероятно, когда отключилась, сильно ударилась головой об пол и меня отнесли на кровать. Но причину тошноты и чувства странного слоя объяснить не могла. Также как откуда мне дались воспоминания тех людей и Мишель? Скорее я получу ответ на этот вопрос. Я пошла в маленькую ванную, параллельно осматриваясь, не осталась ли бабушка. В ванной находилась коробка с таблетками и прочими лекарствами. На полу было сыро и скользко, от чего я чуть не упала. Видимо, что-то протекло. Я кинула тряпку и потянулась к коробочке. Найдя нужное лекарство, я выпила таблетки и пошла убирать свое начало дня. Ужасно.. Только позже я заметила изменения в своем теле. Во-первых, что чаще бросается в глаза — это сами глаза. Они изменились с зеленого на темно-карие. Я чуть дар речи не потеряла, ведь такой цвет имели глаза Мишель и они не могли за ночь просто так поменять цвет. Стало тошно и тревожно от ее воспоминаний, но я понимала Мишель. Скорее всего, я, не думая, сделала аборт и наплевала бы на мнение родителей. Почему она все же решила сохранить мне жизнь? Также потом я заметила изменения в своем телефоне. Появилось странное приложение «временная линия». Помню, такое было у Мишель в телефоне, но мне не получилось тогда в него зайти. Сейчас же получилось. Требовалось фото человека. Решив немного повредничать, я взяла фото Мишель. Далее мне пришлось ввести дату и время вплоть до секунд. Все это я решила вбить на рандом. В эту же секунду, после нажатия «подтвердить», пространство передо мной исчезло на мгновение, и вдруг я оказалась у выхода какого-то здания. Я осмотрелась и заметила, что такой одежды у меня не было и стою я в коридоре перед дверью выхода. Я замерла, поняв, что я не в своем теле. Какой-то человек вывел меня из этого состояния, сбив меня с ног. Я выругалась, а он просто ушёл, словно ничего не было. Чертов идиот. Я встала и снова осмотрелась, ища глазами уборную. Найдя ее глазами, я быстро зашла в нее и увидела свое отражение в зеркале. Я была своей же мамой в зеркале, умершей вчера. Только несколько лет назад, когда она была той самой студенткой, которая мечтает о весёлой жизни без забот. В те времена, когда она не изменилась из-за меня. Вдруг неожиданно сзади появился летающий, небольшой сгусток чего-то полупрозрачного, имеющий оттенки преимущественно фиолетово-синий. Он казался милым, но этой чёртовой хрени не должно быть! Я быстро от него отпрыгнула и выставила руки, чтобы он не напал. Вдруг этот мутант начал говорить: — Приветствую! Я твой путеводитель, — сказал он детским, но приятным голосом. — У меня нет имени, но прошлый путешественник называл меня Сизи. — Епрст, эта хрень еще и говорит, — выругалась я вслух. Тем временем это услышал полупрозрачный монстр и, похоже, обиделся. Даже не похоже, а так и есть, ведь стал говорить дальше в более обиженном тоне, словно ребёнок. — Я вообще-то не хрень, а твой помощник. Я нужен, чтобы объяснять дальнейшие действия этого человека, за которого ты сейчас действуешь. Меня никто не видит, кроме тебя. И я самый лучший помощник! — последнюю строчку он сказал громче всех, показывая ее значимость. Видно у меня галлюцинации, раз я это вижу. Я попыталась коснуться его, чтобы доказать себе, что его не существует. Но вдруг я почувствовала его. Он был не особо ощутим, но все равно еле-еле чувствуется: — Это реальность, — еле как произнесла я, — или я схожу с ума. — Я реальный! Иначе как ты можешь объяснить то, что сейчас находишься в другом теле? Ты получила силу от прошлого владельца — Мишель, — продолжила обиженно говорить летающая слизь. — Стоп, что ты знаешь о Мишель? — Она прошлый хозяин, и она дала мне имя. Теперь я Сизи. Больше я ничего не знаю. — Ясно. — решила замять тему, ведь от него вряд ли можно было добыть информацию об ней. — Так кто ты? Почему раньше не появлялся и что за фигня тут творится? Он наконец обрадовался и начал радостно лепетать, вращаясь вокруг меня: — Я Сизи, твой помощник — повторил он, но быстро перешел к сути дела — ты стала абсорбом! И получила силу времени. Теперь ты можешь путешествовать в прошлое, но есть важное правило, что ход событий менять нельзя. Иначе реальность изменится, и ты можешь оказаться в плачевной ситуации. — Абсорб — это что-то типа магов? — В точку! — Моя сила активируется из-за фото? — сложила я факт того, что оказалась тут после добавления фота и времени — я могу вселяться в людей, которые на фото, и выбрать время, когда окажусь в чужом теле? — Абсолютно верно, пять баллов за мышление! — он посмеялся. Мне же было не до шуток, надо больше узнать о силе. — Почему тогда только в прошлое, неужели я не могу выбрать дату будущего? — Можешь, но твоя сила нацелена на перемещения сознания в прошлые события, но не в будущие. Поэтому у тебя не получится. — Хорошо. То есть я могу просто на постоянной основе жить в телах других? Есть ли ограничения? — Ограничения есть. Теперь ты можешь поглощать эмоции или чувства людей, которые уже были выпущены людьми. То есть их остатками — ремнантом. Положительный ремнант легче поглощать, чем отрицательный, ведь тебе передаются эти чувства. Также самый сложный для поглощения ремнант — агония. Но также он является самым сильным и надолго хватит. Если ты не будешь питать свою силу ремнантом, то иссохнешь от дара, так что тебе лучше побольше запасаться ремнантом. Также объясню остальное по дороге, нам надо бежать на подработку. Иди к выходу, который был в самом начале. — его тон голоса изменился и стал более жестче. Он менялся на глазах. — Ты изменился. — я стала идти в сторону выхода, обдумывая смену характера. — Я просто перенимаю твой ремнант из-за этого и меняется характер. Дальше Сизи вел меня к месту ее работы. Улицы были темные, холодные. Прохлада была свежестью, стало легче воспринимать информацию от Сизи. Сухие листья издавали свои последние звуки под ногами. Все мирно и спокойно, но не значит, что безопасно. Машины заполняли тишину своими звуками. В далеке послышался вой сирен скорой. Все как обычно, как всегда. Сизи тем временем объяснял мне больше о силе. Люди способные поглощать ремнант — абсорбы. То что ему передаётся информация о дальнейших действиях, а не мне лишь потому, чтобы не перезагружать мозг. Знать все будущее людей слишком большая нагрузка из-за этого и создали Сизи. Также человек, в котором я сейчас нахожусь осознает это время как поток, делая все автоматически, точнее воспринимая это так. Тем временем я подходила к кафе. Обычное кафе на углу дома, ничем не примечательное. Сизи ввёл меня в него. Внутри оно еще меньше, но уютное. Хозяин не пожалел денег на декор. Висели полки с вязанными вещами. На одной из стен даже весел небольшой ковер. Также были растения, висящие на стенах и сплетающиеся между собой. Еще была картонная печь рядом с кассой, на которой было написано меню. Создавалось ощущение, что я в гостях у бабушки, как обычно это представляют в фильмах, и чего мне не доставалось ощутить. Хотелось остаться тут еще дольше и попить какао с маршмеллоу, но я пришла на работу, поэтому быстро нашла глазами комнату для сотрудников и одела форму. Я начала свою подработку. Повезло, что клиенты были спокойные и неконфликтные, что редко встречается. Я расслабилась, мои действия уже стали не особо важны, нежели как мысли. Почему мне досталась такой дар? Дар ли это? Хоть Сизи и объяснял, что после смерти абсорба передаются его сила к ближнему человеку или ремнанту, принявшие изменять предмет или даже человека. Но если я бы не получила силу, что было со мной после дальнейших действий? Краем глаза я заметила знакомую фигуру и повернулась. Сердце в теле Мишель забилось чаще, даже немного больно, но приятной болью. Было понятно, что он ей нравился. Сизи же сразу стал объяснять мне дальнейшее развитие событий. Я его не слушала. Я смотрела на того парня, сидевшего недалеко от кассы. Он был красив, но знаком до боли. — Кто он? — вопрос сам вырвался из моих уст. — Это ее молодой человек. Он ее всегда забирает после подработки. Я же тебе только что это говорил. — недовольно промолвил сгусток. — Странно. — я пыталась понять, откуда его знаю. — Почему они не женаты? Что послужило расставанию? — Сейчас ты должна обслуживать клиента, сосредоточься на нем. Все мое внимание снова перешло на клиентов. Я снова вошла в поток своих действий, что не заметила, как закончился мой рабочий день. Я так и не могла вспомнить, кто этот человек, но, скорее всего, я доберусь до этой цели через диалог, представлявшийся дальше. Переодевшись, я вышла из кафе, где уже поджидал меня Эдем. Его лицо почти не выражало эмоций, но было видно, что он скрывает плохую весть. — Ты долго думала от меня это скрывать? — его слова пропарализовали тело Мишель на секунду. Она явно не ожидала этого вопроса. — О чём ты? — еле произнесла я то, что говорил мне Сизи. — О ребёнке. Твои родители всё мне рассказали. Мне не нужен ребёнок, который еще не пойми от кого. Мишли, давай я тебе дам денег на аборт. — он выглядел виноватым, но был уверен в своем решении. Сердце Мишель ёкнуло: — Но... Эдем, ребёнок не виноват в этом. Он будет нашим, несмотря на этот случай. Я хотела детей в будущем. Всегда хотела лучшую семью, в которой не будет страха и вины за свое существование. Я боюсь, что после аборта этого не сможет снова случиться. — по щекам Мишель потекли слезы. Но она еще не знает о том, что возненавидит своего ребёнка. Скоро ее розовые очки снимутся, и она останется одна с объектом своей ненависти. В этот момент я вышла из ее тела, из прошлого. Я поняла, откуда знаю того мужчину. Он был «другом мамы», который приезжал и проводил со мной время очень давно. Также помогал маме финансово, как позже выяснилось. Мишель все еще любила его, а он старался помогать ей, чтобы та не погрязла в материнских заботах. Эдем чувствовал вину в том, что не пошел с ней до дома, когда это все случилось. . *** Прошло много лет, не вспомню уже, когда происходили те события. Единственный человек, который вытащил меня из детского дома, — это моя бабушка, взявшая меня под свою опеку. Она не самый лучший родитель. Скорее, она — человек, любивший свою дочь, но внучка считалась дополнением, свалившимся на её плечи. Не следив за мной, она горевала от потери родного человека до сих пор. Казалось, что она взяла меня для галочки хорошего человека. Ждать от нее чего-то большего, было бы неблагодарностью. Ведь я была причиной кончины Мишель. Вместе с новым родителем появилась новая школа. Мне не повезло даже в этом. Класс давно разошёлся по компаниям, не вписав меня ни в одну. Обидно осознавать, что и тут никому не интересна моя личность, но оставалось радоваться результатам по учебе. Но и тут случился промах. Завись подростков, свалившая на меня, была болезненная. Я скатывалась в яму многочисленных провалах и ударов по телу. Больше ничего из этого не приносило сладкий вкус соперничества за хороший балл. Учителя, ставившие на меня надежды, медленно разочаровались, думая о моей лени. В чем-то они правы. Мне стало лень и началось саморазрушение. Побои от подростков моей школы продолжились до определённого момента, но было даже приятно их чувствовать. Что же я не использовала способность, доставшуюся мне от матери? Все просто: я прощупывала почву. Тогда я только узнала о этой силе и не знала несколько недостатков. Сейчас же никто не задирает нос, ведь странность, начавшаяся неожиданно, спугнула их. Люди, стебавшие меня, начали делать суицид. Многое количество людей погибло и нас класс расформировали среди других. Пошли слухи о проклятии и все стали сторониться, чтобы не попасть под удар. Я прекрасно знала причину всех самоубийств, но продолжала делать вид, что сама от этого страдаю. „Новенькая девочка, ставшая жертвой буллинга, вдруг навязывает неосознанно смерть тем, кто на нее неровно подышит“. Такой меня скорее всего представляют. Неплохая роль в этой игре. Слезы. Дрожь тела. Сужающие зрачки. Именно такие были последние признаки сознания тела под моим контролем в те минуты их жизни. Полет с крыши, вешанье, падаете с моста — всё это стоило пересилить и мне, и угадать момент, когда вовремя выйти из тела. Их мертвые тела показывались в новостях по телевизору. Моя улыбка не сползала с лица, слушая это. Словно только сейчас после кислой оболочки конфеты добралась до сладкой сердцевинки. Потом появилась она. Новый вкус конфеты, предстоящую раскусить до неизвестной начинки. Оболочка была нежным молочным вкусом ягод с кислинками, не особо вписывающимся во вкус в моментах. Вот так ощущался вкус ее внешности, ведь она была стандартной, но были и неровности кожи, и небрежный хвост волос, вечно расплетающийся. Вкус проявлялся по-разному из-за робости. То он был довольно сильным и заметным, то еле ощущался и уходил в себя. Это неизвестная внутренней начинкой конфеты была — Иветта, напоминавшая мне о человеке в прошлом. Интересно, как сейчас там Ая?