Спокойная ночь

Тёмные, ободранные стены, очень сырой запах, который исходит в старом помещении, которое вот-вот должно обрушиться, но при этом продолжает стоять. Железная нога противно стучит по старому полу, который скрипит от каждого неправильного шага. Вся эта жизнь, где еда, вода и даже металл кажутся такими сложными... Ведь обычные люди могут купить их в магазине, а клоны нет. Джеймс идёт и думает об этом. А какой была бы жизнь, не будь они в Бобсоке?.. На свободе, скорее всего, так хорошо и спокойно. И в первую очередь, ты можешь идти, куда захочешь, а не бродить и смотреть на тусклые стены Бобсока, которые уже по кускам отваливаются от самого здания. Джеймс жалобно вздыхает, понимая положение команды и, в частности, себя. Всё так же медленно он продолжает идти в сторону мастерской, или уже комнаты лидера. Он спешит сообщить о том, что уложил всех спать и проверил, никто ли не ушёл. Уставший вид агента и растрёпанные волосы, которые раньше были аккуратно прилизаны и собраны в хвост сзади, показывали, насколько за сегодня тот устал. Целый день около базы было много дронов, поэтому выйти было просто невозможно. Джеймс даже сейчас был на нервах из-за этого, но шум скрипа двери в комнату лидера перебил все тревожные мысли. Обычно в сложные моменты именно Джеймс осторожно прижимает к себе Шрама, не давая уйти, пока тот не уткнётся в ответ в плечо агента. Свет тусклой лампы падал прямо на стол, так Шрам мог чертить планы Бобсока, не отрываясь. Фигура агента стоит в дверях. Он не может сказать ни слова, лишь подойти на один шаг вперёд навстречу Шраму, смотря в его красные глаза цвета киновари. Лидер тоже не спешит подходить. В комнате становится тепло и очень тихо. Слышно лишь дыхание двоих клонов, которые смотрят друг на друга, не желая говорить слов, ведь тут они не нужны. И снова один шаг вперёд. Тела становятся всё ближе и ближе друг к другу, а дыхание становится громче с каждым новым шагом вперёд. Ещё один шаг, и клоны стоят вплотную друг к другу. Джеймс и Шрам почти одного роста, может, Шрам всего на жалких 3 сантиметра выше, но это не имеет значения. Тёплая рука в чёрной перчатке касается щеки, а затем треплет по и так неухоженным волосам. Джеймс не сопротивляется, лишь щурится от освещения в комнате. У клонов лишние прикосновения не приняты, но Джеймс любит, когда Шрам касается его. Он осторожно обнимает лидера, будто боится чего-то, но бояться нечего. Они вместе, в комнате, обнимаются под тусклым светом, и им больше ничего не нужно. Они дышат друг другом и живут друг другом. Любовь для них — странное понятие, но в то же время очень желанное. Все эти нежные прикосновения между ними происходят не случайно. Они оба этого хотят. Двое усталых клонов, губы которых соприкасаются друг с другом. Оба выглядят ужасно, но они счастливы. Оба тела лежат на матрасе, на очень грязном, давно не стираном матрасе, но им всё равно. Пока одежда Шрама валяется где попало, одежда Джеймса аккуратно сложена на стульчике. Джеймс отстёгивает свой протез и ложится рядом со Шрамом. Матрас слишком маленький, но им будто всё равно. Джеймса очень крепко прижимают к себе, чтобы согреть, ведь в самом здании ещё ужасно холодно. Агент лишь подаётся и обнимает в ответ. Они за всё время не проговорили ни слова. Потому что для их любви слова не важны. Тёплые чувства греют изнутри, из-за чего весь страх уходит, и мир замирает. Поцелуй в лоб — нежный, совсем не резкий. Джеймсу приятно чувствовать, как рука Шрама гладит его по спине. Это один из способов уснуть как можно быстрее. Агент перебирает седые пряди волос в руке, пока она не падает на шею лидера. Рука упала, потому что Джеймс уснул, но даже во сне железная хватка Джеймса не даёт уйти. Из этого места в принципе не уйти, но думать об этом сейчас не столь важно. Лидер тоже начинает засыпать, ибо все бессонные ночи выходят боком. Он всё равно такой же клон, хоть и лишён чувства радости. Но он не лишён любви и заботы о том, кого сейчас прижимает к себе, боясь потерять его. Двое клонов, которые лежат на грязном матрасе среди четырёх стен в гниющем доме, из которого исходит сырость. Что может быть лучше?.. Верно, ничего.