Брак на пороховой бочке

Школа «Сонган» была местом, где репутация стоила дороже золота, а слухи распространялись быстрее, чем Wi-Fi. Когда Хёнджин вышел из своего черного седана у главного входа, он уже знал: сегодняшний день станет началом конца его спокойной жизни. Вторым из машины — по настоянию родителей — вышел Феликс. На нем была школьная форма, которая сидела на нем слишком идеально, подчеркивая стройную фигуру, и этот факт раздражал Хёнджина больше всего. — Не отставай, «жених», — бросил Хёнджин через плечо, намеренно выделяя последнее слово ядом. — Не хочу, чтобы ты заблудился и мне пришлось тебя искать. Феликс лишь поправил лямку рюкзака и ускорил шаг, поравнявшись с ним. — Не обольщайся, Хван. Я здесь только потому, что моя мать пригрозила заблокировать мои счета. Если бы не это, я бы не подошел к тебе и на милю. Как только они переступили порог холла, гул голосов затих. Сотни глаз уставились на них. Хёнджин — звезда школы, капитан танцевальной студии, и Феликс — «тот самый парень из Австралии», о чьем приезде и помолвке уже раструбили все соцсети. — Смотрите, они реально вместе, — зашептались в толпе. Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он привык к вниманию, но не к такому. Он чувствовал себя экспонатом в музее. Чтобы доконать Феликса, он резко сократил дистанцию и, фальшиво улыбаясь, приобнял его за плечи, притягивая к себе. — Улыбайся, Ликс. Нас снимают, — прошипел он в самое ухо Феликсу. Феликс дернулся, но Хёнджин держал крепко. В ответ Ликс, не теряя самообладания, с силой вонзил свои пальцы в бок Хёнджина, прямо под ребра. — Еще раз тронешь меня — и ты не доживешь до восемнадцати, — так же тихо ответил Феликс, не снимая с лица ангельской улыбки для окружающих. Их посадили за одну парту на заднем ряду. Учитель географии, господин Пак, казалось, был в восторге от того, что два наследника гигантских корпораций сидят в его классе. — Раз вы теперь одна команда, — бодро сказал учитель, — проект по климатическим изменениям будете делать вместе. Хёнджин закатил глаза так сильно, что ему стало больно. Он открыл тетрадь и провел жирную черную черту прямо посередине парты. — Вот твоя территория, — заявил он, указывая на левую половину. — Вот моя. Твои учебники, твои локти и твоё... всё остальное не должно пересекать эту границу. Понял? Феликс посмотрел на черту, затем на Хёнджина. Медленно, с вызовом, он положил свою ручку прямо на черную линию. — А если пересечет? Пожалуешься мамочке? — Феликс подпер подбородок рукой, глядя Хёнджину прямо в глаза. — Ты такой предсказуемый, Хёнджин. Красивая обертка, а внутри — капризный ребенок. — А ты внутри — колючий сорняк, который лезет не в свой сад. Весь урок они провели в тихой войне. Хёнджин пытался незаметно спихнуть локоть Феликса с парты, а Феликс в ответ методично щелкал ручкой прямо над ухом Хёнджина, сводя того с ума. К обеду напряжение достигло пика. В столовой их ждал отдельный столик — «привилегия», организованная их родителями, чтобы они «сближались». Хёнджин поставил поднос с едой и сел напротив Феликса. Вокруг них образовался вакуум — никто не решался подойти. — Знаешь, — начал Феликс, ковыряя палочками в рисе, — я слышал, ты считаешь себя лучшим танцором школы. — Я и есть лучший, — отрезал Хёнджин. — Проверим в четверг на отборе в основной состав? — Феликс вскинул бровь. — Или ты боишься, что твой будущий муж затмит тебя в первый же день? Хёнджин сжал зубы. Вызов был принят. — Затмишь меня? Ликс, ты едва стоишь на своих двоих. Если ты проиграешь, ты скажешь родителям, что хочешь расторгнуть помолвку. — А если проиграешь ты, — Феликс наклонился вперед, его глаза опасно блеснули, — ты целую неделю будешь носить мой рюкзак и называть меня «своим господином» перед всей школой. Хёнджин замер. Это было унизительно. Это было глупо. — Идет. Они ударили по рукам, и в этот момент Хёнджин почувствовал, что его жизнь превращается в американские горки, с которых нельзя сойти.