Мейгель Таргариен

​Мейгель Таргариен. Или, как считала Аня в прошлой жизни, — «джекпот». ​Про эту принцессу в книгах было от силы пара строк, а в сериале о ней и вовсе забыли. Третья дочь, шестой ребенок Джейхейриса I и Алисанны. Добрая, ласковая, необычайно способная девочка, которая вечно хвостиком бегала за старшей сестрой Алиссой (чем дико ту бесила). Образец благочестия: стала септой, мирила родителей и в 96-м году благополучно скончалась от серой хвори. ​Если вычеркнуть последний пункт, Аню всё устраивало. Быть септой — не так уж плохо, особенно если ты принцесса. Матушка-королева явно не поскупится на «пожертвования» в обитель любимой дочурки. Аня уже присмотрела себе очаровательный монастырь в самом сердце Простора. Теплышко, собственные ульи с медом на продажу, ботанические сады и крошечный лечебный центр. Шитьё, ткачество, живопись, чтение — сплошной арт-терапевтический курорт! Конечно, всё творчество должно быть посвящено Семерым, но, черт возьми, это малая цена за покой. И никакого контакта с больными! Она не дура, чтобы повторять каноничную судьбу. ​План был идеален: место посвящено Деве, мужчинам вход воспрещен. Аня собиралась прожить жизнь в эстетике «Барби: Сказочная страна» — собирать цветочки, пить чай и потихоньку внедрять цивилизацию: водопровод, нормальное мыло и плетение кружев для стартапа. ​Но нет. Этот гребаный мир решил, что «хэппи-энда» она не заслужила. ​Мир рухнул в тот момент, когда перед ней на колено опустился её брат Эймон. ​Сидя рядом с буйной Алиссой, Мейгель наблюдала за катастрофой: Эймон, наследный принц и «надежда королевства», демонстративно проигнорировал Джоселин Баратеон. Свою официальную невесту! Он только что отказал будущей матери Рейнис Таргариен в первом танце. ​Впервые с момента пробуждения в этом теле Мейгель почувствовала себя парализованной. Сердце забилось в горле, а внутренности скрутило от предчувствия апокалипсиса. Вся её титаническая работа по избеганию политики и брачных уз пошла прахом. Одна мысль о том, что кто-то будет к ней прикасаться... что — Боже, помилуй! — придется беременеть... ​«Может, всё-таки упасть в обморок? Прямо сейчас?» — лихорадочно соображала она. ​Таргариены. Проклятые инцестники, у которых что мужчины, что женщины были наглухо «отбитыми». И, судя по сияющим лицам родителей, они были в восторге от выходки Эймона. ​Алисанна, может, и расстроилась из-за сорванного сватовства, но Джейхейрис буквально светился. Король до сих пор питал такую неприязнь к покойному Рогару Баратеону, что она рикошетом била даже по бедняжке Джоселин. ​Позже той ночью королева заглянула к ней в покои. Она ворковала, гладила Мейгель по голове и выдавала перлы, от которых хотелось биться лбом о стену: ​— Ты станешь королевой, моя девочка! Всё будет чудесно, увидишь. Тебе не придется уезжать в какой-то там монастырь. С Эймоном ты всегда будешь здесь, с семьей. ​Матушка «переобулась» так стремительно, что Мейгель едва не получила когнитивный диссонанс. Она словно забыла, как еще вчера буквально заталкивала Джоселин в объятия Эймона.