Правда или Сорвиголова

★★★

Падение смягчили ветки деревьев, но удар о землю был таким сильным, что у Кларенса затрещало в костях. Последнее, что он помнил, - стремительное падение вниз. Он даже не мог открыть глаза: ветер будто хотел разорвать несчастного на части. Военная форма не предусматривала парашюта. Первое, что он увидел, придя в себя, - тишину леса. Вокруг буквально только он, ни единого шанса на спасение. Его, простого почтальона, завербованного в агенты, вышвырнули из самолёта, а ценного учёного, знающего рецепт топлива, забрали. Этот самолёт оказался ловушкой. Очень подлой ловушкой. Парень еле полз, боль была жуткая. Ему казалось, что он всё себе переломал. Приходилось прикусывать то губу, то язык, чтобы не хрипеть, боясь показаться слабаком даже здесь, в глухой чаще. Он не знал, куда ползёт - может, ещё глубже в лес, а может, обратно в Танкинистан. Подняться и посмотреть Кларенс не мог, компаса тоже не было, на звёзды рассчитывать вообще не стоило. Уже вечерело, земля была влажная, становилось холодно. Всё громче звучали лесные шумы: завывания, уханье, песни ночных птиц… Правдами-неправдами он всё же добрался до лагеря своих. Кости, к счастью и невероятному везению, оказались целы - если везением можно назвать монструозные ссадины и синяки по всему телу. Его отправили в хороший госпиталь на границе Меллоубрука и другой страны. Почти сразу пришла новость сверху: операция "Сок" провалилась. Танкинистанцы получили рецепт. Теперь топливо у них. Как только агент узнал об этом, он больше не мог сидеть сложа руки. Им овладела лютая ненависть к собственной глупости и стыд. Всё это смешалось в такую картину, что хотелось драться и закрыться ото всех одновременно. Едва его поставили на ноги, он, не теряя времени, потребовал отвести его к главному - к Року Каллахану. По дороге в кабинет его душили стыд и страх. Ведь раньше всё было иначе: заметили его выдающиеся данные, поверили в него, привезли, выдали форму и мотоцикл, а он их подвёл… Когда его похитили, он сразу согласился - даже не потренировавшись, даже не разобравшись в основной сути и главной опасности! Кабинет Каллахана, всегда бывший для пацана источником уверенности, теперь вгонял в тревогу. Огромные окна, сейчас занавешенные, создавали ощущение угрожающего подвала. Полы и стены цвета слоновой кости теперь напоминали коридор полицейского участка, куда приводят за хулиганство, или, того хуже, больницу для душевнобольных. "Мрачное место", - подумал парнишка. Вошёл, уставившись в пол, но с решимостью в голосе начал объясняться. Генерал - тот самый мужчина в чёрных очках - уже ждал его, как и в прошлый раз, стоя у окна. Коротышка набрал воздух в лёгкие. – Я… Мы почти смогли! – вырвалось неожиданно. – Мы были уже в самолёте, но это всё оказалось… их уловкой… – последние слова он сказал подавленно и стыдливо. – Нас сдали! Несмотря на всю браваду, парню было смертельно страшно. Пусть генерал и великодушен, но такой провал… Кларенс мог бы поспорить, что его руки дрожат, а перчатки вот-вот спадут. – Значит, сам диктатор принимал в этом участие, – с какой-то нечитаемой интонацией произнёс Рок. Кларенс не понял, был ли это вопрос или утверждение. Учёный хоть и не был первостепенной целью, оказался ключевой фигурой. С его появлением война могла пойти совсем по другому пути. Генерал говорил твёрдо, и это холодное спокойствие немного успокоило и самого Кларенса. Руки как обычно за спиной, спина как всегда ровная - настоящий вождь, думал пацан. – Я могу всё исправить! – страстно выкрикнул он. – Я пойду шпионом, связным, кем угодно! Я был близко к их силам, я смогу… Пока почтальон говорил, Каллахан медленно повернулся в другую сторону. Тёмные стёкла очков скрывали взгляд. Он молча слушал, дожидаясь конца пламенной речи. – Появляться там, где тебя уже видели, - опасно, – он сделал шаг вперёд, поправил очки. – Шпионаж возможен, но не жди, что всё будет гладко. Если поймают… – Голос стал жёстче. – Слово "пощада" они не знают. – Жестокие, как бешеные собаки, – буркнул охранник у двери, стороживший коридор. Низкорослый сглотнул, представив, что с ним могли бы сделать. – Тогда я поменяю форму… – судорожно продолжил он, но Каллахан резко прервал: – Нет. Опять же опасно. Нужно несколько комплектов. Местность и ситуации разные, никогда не знаешь, с чем можно столкнуться. Вот тут и дала о себе знать непрофессиональность Кларенса. Хотя о какой профессиональности могла идти речь, когда он даже в армии не служил. Многие до сих пор считали его маленьким мальчиком. Все его знания - школьные, а познания в военной теме - только из рассказов знакомых, да и достоверность тех рассказов уже не проверить. – У тебя есть работёнка. Твоё задание заключается в том, – снова начал генерал, – чтобы шпионить за делами в городах. Если что-то и происходит, то сразу откликается слухами. Сейчас — в переговорную. Обсудим план подробнее.

★★★

В это же время в своём кабинете диктатор буквально прыгал от возбуждения и экстаза. Длинный серый плащ развевался вокруг него, как дамское платье. – Я сам его поймал! А вы говорили, что план опасный! Подчиненные, застывшие в почтительных позах, тут же подхватили кивки, сдавленные возгласы и одобрения. – …Никакие преграды теперь не страшны нашим орудиям! Они станут несокрушимыми!.. Когда припадок закончился, Брэд обернулся на одного человека - своего приближенного. Тот выделялся несуразным болотно-зелёным цветом волос, приобретённым после неудачного эксперимента. Человек-оркестр, как и почти все здесь. Но по сути - главный экспериментатор страны: Гораций Фэгермэр. – Так... а вы всё проверили.. – спросил Брэд. – Это топливо... оно безопасно для людей? – Экспертиза не проводилась, – тихо, почти добрым голосом начал зеленоволосый, – но если вы хотите... – Да! – перебил его диктатор. Ему не нужны были никакие эксперименты. Какой-то внезапный импульс заставил Брэда задать этот вопрос. Может, желание создать видимость бурной деятельности или... да нет, просто импульс. Но слово было произнесено. Возможно, это даже поднимет его в глазах окружающих как правителя, который заботится о своих солдатах. – Давайте... – наконец вернулся он к своей скептической интонации и отмахнулся. Все разошлись по своим делам, только правитель остался в главном кабинете сам себе на уме. Брюнет подошёл к окну, за которым чернели решётки, мысленно праздновал победу. Наконец-то Танкинистан возьмёт то, что ему принадлежит... База, где они находились, была скрыта от мира и глаз посторонних. Далеко от столицы, где-то в том месте, где даже птицы не поют: хвойная чаща, если так можно назвать это гротескное, но такое подходящее им во всех смыслах место. Рядом с ней располагалась одна из многочисленных подземных лабораторий Горация, расстилающихся по всему государству. Танкинистан - страна молодых. Все посты заняты юношами, их свежесть мысли - главное достоинство. Никто, кроме них, не в почёте. Старики и так далее. Их считают чем-то испортившимся, поддавшимся разным идиотским правилам, которые мешают нормально работать. Именно молодые разработали внезапную атаку на ближайшие страны, именно молодые сделали так, что страна стоит на первом месте по армии, именно молодые смогли искоренить их место в мире. Подумать только: ещё несколько лет назад эта страна тонула в нищете и стояла на грани исчезновения. Само упоминание, что ты оттуда, было до безумия стыдным. Теперь же только посмей что-то сказать.

★★★

Небольшой городок встретил юношу негромкими разговорами. Погода скверная - тучи и холодный ветер. Небо было как будто недокрашенное. Не столица, конечно, не турбаза, но всё равно достаточно важный для страны. Тут всё как будто осталось в прошлом, веяло атмосферой средневековья. Всё-таки в стране было не всё хорошо. Первая задача агента - подслушать сплетни. Звучит жалко, но это первый шаг. Он, будучи почтальоном, прекрасно знал, как это делать. Вдохнув и выдохнув, мальчуган прошёл арку и табличку с названием. Низкорослому выдали самую обычную одежду: серую кепку с козырьком, что закрывала волосы, белую рубашку, чёрные штаны, какую-то старую сумку и подтяжки. Хотя последние были явно не обязательны... Но всё-таки делали образ более повседневным. Сумка была больше его головы - в ней хранилась другая форма - военная, и куча всяких полезностей "Сплетни, сплетни, сплетни..." – думалось. – "...С кого бы начать.." Очевидно, с базара. Торговцы и покупатели обычно разговорчивы, главное найти ниточку, и диалог поплывёт. Местной валютой его обеспечили, значит, план начинается. Вот и коридор прилавков, все зазывали посмотреть именно их товар. Гул людей, телевизоров делал обстановку даже комфортной. Как будто бы вернулся в деревню из детства. Один седовласый старичок продавал овощи и приправы. С левой стороны, где был его прилавок, было мало людей, всего двое. Вот и началось. Парнишка хотел из самого уязвимого типа людей выловить информацию. – Здравствуйте! – весело начал шпион. – Здравствуй, мальчик... – поприветствовал его старичок. – Подсказать что? Тут всё свежее. Выбор и правда был неплохим, если учесть факт небогатых городов и военного положения. – А есть у вас приправа... которая для всего подойдёт? Ну, чтобы и простые продукты скрашивала, и сложные блюда дополняла и не портила? Старик закусил верхнюю губу, думая над ответом. – Паприка. А что, готовить любишь? – поинтересовался продавец - Сколько, кстати? – Давайте пока две пачки, распробую – Кларенс достал из кармана брюк кошелёк, немного театрально и неестественно. – Ой, готовить очень люблю. Знаете, если бы у меня время было, я бы хотел стать поваром, или что-то вроде. Но время сейчас... – Да... хорошая мечта... – протянул старик, смотря куда-то вверх. – Уже и не вспомню, наверное, те дни... без этой... – седой устало вздохнул и передал пакетики с приправой Кларенсу. – Память совсем ни к чёрту стала. Ничего не помню. – Всё самое важное остаётся в сердце –задумчиво и заботливо произнёс агент. Седой дедушка хотел ещё что-то сказать, как тут то, что было просто шумом на фоне, прервалось на передачу. Все люди обратились к ближайшему телевизору. На экране - парень с растрёпанными каштановыми волосами. Странные цветные очки, которые полностью скрывали его взгляд, и фрак серого цвета смотрелись настолько невозможно чужеродно, что просто не было слов на критику. Внешность была такой, как будто он пытается сделать вид, что ему плевать, а сам проводит по 9 часов, чтобы подобрать идеальные наряды. Фрак идеально сидит, чуть выше первой пуговицы - железная брошь, где кое-как различались пересекающиеся друг с другом палочки. Или что-то другое... Издалека, на телевизоре, это было неразличимо. Он сразу его узнал. В народе его называют Пэнтси. Питер Крайц. Сам он маршал и кто-то там ещё, но ещё он был, точнее, ярче всего он был с микрофоном. Агитатором. Камера, с немного опущенного ракурса, всё равно отражала его безумную серьёзность, которую невозможно было скрыть даже таким нелепым образом. Его окружали колонны, скорее всего, это был музей или административное учреждение. "Граждане.." – раздался голос с экрана. – "Я не буду рассыпаться в сопливых комплиментах. Мы строим будущее, и мы ведём войну не для того, чтобы просто выжить. Нам нужна победа. Мы уже её одерживаем, как на северном, так и на западном фронте и прибрежных районах. Многие критикуют нас за возраст... но мы - не эти старики, что останавливают себя мнимыми моралями, традициями и правилами. Этот материал неработоспособен..." Кто-то в толпе невесело хмыкнул. Как вообще можно такое по телевизору говорить? Так ещё и про свой народ. Но реакция общественности была... никакой. Привыкли. "..Молодость - большой простор для новых идей. И именно поэтому наша цель сейчас - не оборона. Абсолютная война разгромит всех и даст нам то, чего мы заслуживаем. Это не жалкий компромисс, а всё пространство, все силы. Целиком." Голос его был грубым, стоял он смирно, руки были за спиной. Всем видом он хотел показать свою важность. "Как я говорил раньше и постоянно буду говорить: мы - великие, возвышенные люди. Лишь возвышенный человек может управлять. А такие те, - кто имеют мужество жить в опасности. Не сидеть по домам и шабашить на заводах. Те, кто выстроит идеальную цепь и на фронте. За столь короткое время мы успели присвоить и изучить реактивное топливо, это ещё на один огромный шаг приблизит наш Танкинистан к победе. Задача каждого - принципиально вести страну к победе." Программа закончилась. Все на рынке медленно выпали из ступора, продолжили заниматься своими делами, кто-то с тоской, кто-то с воодушевлением. Сказать честно, приобретённое топливо безумно обрадовало жителей. Почти всё старшее поколение, таковым считали уже от 27, встрепенулось и поддержало патриотические настроения, а немногих оставшихся заклеймили нелояльными и возжелали их больше не видеть. Кларенс проматывал в голове всё, что сейчас услышал. Он повернулся к продавцу, протягивая купюры. – Не рано ли сегодня вышла передача? – Ох, не знаю сынок – седой отдал приправу и взял деньги. – кто ж теперь знает, война же не по расписанию. Старик положил деньги куда-то вниз, за прилавок, одновременно отряхивая старый комбинезон от пыли. Да, всё-таки не все живут хорошо, но никто об этом не говорит. – Спасибо, до свидания! – помахал рукой ему Кларенс и удалился. Агент знатно растерялся и ничего не узнал. Да и что можно было сделать? Открыто критиковать власть? Сейчас мысли парня клубились вокруг речи пропагандиста. "Выстраивать идеальную цепь на фронте"... о чём он вообще? Всё сводилось к нескольким, не очень приятным теориям: Либо смысл фразы очень символический, который продумывался за долгое время, либо Пэнтси сам не знает, о чём говорит, либо народ так спокойно ест пропаганду, что даже стараться не надо. Последнее огорчало больше всего. В первом случае это значит, что власть совсем не у глупых людей, которых можно легко надурить. Второй случай... хотя нет, он очень даже приятный. Значит, пропагандист, ну и, следовательно, власть, настолько самоуверенные, что даже не думают, что говорить. "Ну... звучит брутально... значит, хорошая речь". Кларенс слегка ухмыльнулся, озвучивая эту фразу в голове самым идиотским голосом, который он смог придумать. Третий случай... – Нет, ну такого не может быть! – не сдержался малец и сказал вслух. Граждане же состоят не только из молодых, с горящими глазами, готовых принимать любое дерьмо, лишь бы оно приносило им мнимое удовлетворение и было радикальным. Буттовски пнул камень, остановился. – Ой, как же я... – огляделся мальчуган, – не заметил... Не заметил, что давно вышел из города, шёл по какой то поляне и заходил дальше в лес. Видимо, знак, чтобы сделать перерыв и зафиксировать все мысли и выводы...

★★★

А что сам Пэнтси? Он, немного раньше, на пару с Горацием, преследовали Кларенса. Брэд дал им приказ устранить шпиона. Почему этим занимались экспериментатор и маршал-агитатор? Во-первых, они приближённые, во-вторых, диктатор послал их, чтобы не снять панику по всей стране, не разглашать это. Ведь другие солдаты точно бы растрясли это всем живым и мёртвым. А это недопустимо. Сегодняшние дела шли отлично. Только вернулся из столицы, поздравляя солдат с праздником. Сегодня ещё и вышло его выступление, сделанное несколько дней назад. Сейчас Крайц спокойно читал бумаги: статистика по разным сферам в государстве. Мобилизация остаётся стабильной, цены подскочили... да какая разница. Война же. Он искал, что болит сильнее всего у населения, чтобы потом в речи превратить это в "временные трудности, которые мы героически преодолеваем". Его расписание - сначала речь о войне, потом о обычной жизни. Внезапно Ленгли зашёл в кабинет. Точнее, первым зашли его растрёпанные чёрные локоны. – Крайц... Вероятнее, он зашёл, чтобы проверить, что приближённый делает, может, увидеть новую речь. Но, увидев бумаги статистики, Брэд стал раздражённым. – ...Опять? Зачем впустую тратить время? – диктатор так резко поменял своё настроение, что даже голос не сразу откликнулся. – Если у людей хоть что-то в башке есть и они не тупорезы, то они понимают, что на войне! Это база. Иначе быть не может! – Брэд ходил по злой, ломаной линии нетерпеливыми, агрессивными шагами. – Зачем тратить время на это? – Но... Пэнтси не дали и слова вставить. – Нужно говорить солдатам, поднимать их боевой дух! А не мусору, что остался дома! Правитель сжал руки до хруста, тут же расслабил, пытаясь успокоиться. Когда шатену всё же разрешили говорить, он, прерываясь, пытаясь вернуть спокойствие, начал: – Но... Так мы показываем... То есть, народ знает, что есть военное положение, но если на телевидении говорят о проблемах мирняка, то это значит, что их проблема - это самая большая проблема... точнее, единственная. – очки сползли с ушей, парень прервался, чтобы их поправить. – По логике, на телевизоре вещают о самых глобальных проблемах. И если они бытовые, то на фронте всё хорошо.. – Ты думаешь, всё этому замудрённому лабиринту из логик будут следовать? – уже не истерично, но злобно и серьёзно сказал диктатор. – Они в моменте просто слушают и переваривают. Твоя задача в том, чтобы даже умственно отсталый понял мысль. Правильно понял! Чтоб по минутам твою речь разбирали, но всё равно лишь один смысл видели. Делай нормально, иначе зачем ты тут нужен... Брэд Ленгли вышел, не дожидаясь ответа. Крайц остался сидеть в кабинете один. На тайной базе не было только Фэгермэра. Он по приказу отправился в ближайшую лабораторию проверять безопасность топлива для людей. Смешно.

★★★

Буттовски продолжал идти по опушке леса, нужно было сделать привал. Лес можно было с натяжкой назвать хвойным. Деревья были такими уродливыми, как будто их избили и вырвали добротную часть шевелюры. Но свет всё равно не поступает. Диссонанс. Из потрёпанной сумки мальчик достал спички и небольшой узел. Нужно развести костёр и расставить мысли по полочкам. Раз, два - и огонь уже начал есть ветки. Коротышка развязал узелок, достал оттуда немного съестного и снова полез в сумку - за дневником. Запах обеда согрел голову, и размышления потекли рекой на бумагу. Все действия он описывал очень поверхностно, всё-таки он писал не поэму, а писал для того, чтобы не забыть и понять всю картину. Спустя несколько отгрызенных кусков мяса и некоторое время Кларенс встал, собрал всё обратно в сумку, намереваясь решить, куда дальше двигаться. "Так, сейчас я в город... нет, второй раз на территории возвращаться нельзя, подозрительно..." Во время своих размышлений агент ходил вперёд-назад, будто это помогало ему лучше думать. Через пару минут он уже сбился с траектории. "Так, а если я..." Но тут он одной ногой провалился в землю. Она была сырой. Голова сразу задела лысые ветки. – Ай, чёрт! - выругался парнишка, отступая назад. Чёртово дерево совсем сбило его с мысли. Стоп, дерево? Мальчик замолчал, огляделся. Там, где он остановился, деревья можно было по пальцам пересчитать: стояли по одному, как нищие попрошайки. А тут их было целое скопление, хотя отошёл он недалеко. Кроме деревьев тут были и кусты, именно они привлекли агента. Было заметно, что за ними скрывается деревянный... забор?... Старый - его почти полностью закрыла зелень. Если не подходить ближе - невозможно заметить. Осторожно, двумя руками раздвинул спутанные ветки - и перед ним возникла низкая, но очень широкая дверца. На ней выцветший, едва заметный бирюзовый знак: стрела, пересекающая овал. "Лаз!" – пронеслось в голове. Видимо, его владельцы не хотели, чтобы кто-то его нашёл. Но это не отрицало нелогичность. Какая-то несчастная, нелепая растительность выглядит инородно в окружении мертвого леса, к тому же она наоборот привлекла бы ищущего человека. Кларенс, разочарованный своей городской добычей, автоматически понял, что ему нужно туда. Это секрет, недалеко от города, который назвали не последним, это тайный лаз. Из той же сумки, где были остатки еды, показался нож. Что странно, замка на этой так называемой двери не было, значит, придётся работать с деревяшками. Лезвие вошло в стык. Буттовски покрутил сначала сверху, потом снизу - ничего. Ещё пару минут прошли в тщетных попытках расшатать каждую доску, пока карлика это всё не достало. – Десять минут! – громким шёпотом вскипел он. – А ты даже не поддалась! Со злости агент пнул дверь. Одна из досок с треском слетела с верхнего крепления и начала падать Благо, быстрая реакция мальчика заставила его податься вперёд и схватить кривой бок дощечки. Теперь войти было возможно. Ещё немного расшатав прилежащую, можно было лицезреть обычный вход, за ним - темнота. – Так! Агент Буттовски! – выдохнул он. – Теперь только вперёд, за задание, за страну! После мучительного протискивания паренёк всё же смог попасть внутрь. Подошва коснулась земли. На самом деле это можно даже назвать микропадением, ведь потолки в этом месте были очень высокими.. Это место сразу показалось враждебным. Влажный, спёртый воздух. Запах слабый, сладковато-металлический. Он густой, обволакивающий, будто кто-то долго умирал в этих стенах и забыл выветриться. Кларенс достал из сумки фонарик - последнюю по-настоящему полезную вещь, не считая верёвки. Фонарик выхватил скудную картину: На углах потолка была паутина, и даже она стала пыльной. Стены... Липкие.. Мерзко. Дальше только тьма, которая ничего хорошего не сулила. Было убийственно тихо, прохладно, почти холодно, страшно. Но это ведь секретный ход, он не может быть иным. "Либо сейчас попробовать, либо навсегда потерять..." И он пошёл. Этот, с позволения сказать, коридор, был заметно шире и выше, чем вход. Фонарь освещал пол, который был сделан из кривых бетонных плит. Всё вместе складывалось в картинку, от которой хотелось немедленно развернуться и бежать. – Так... Что я тут ищу..? Это ведь катакомбы? Разве на них ставится деревянная дверь? Процесс исследования продолжался. Так как путь не хотел заканчиваться, то пришлось идти быстрыми, неаккуратными шагами, каждый из которых повсеместно и громко отражался эхом. Прошло, кажется, пять минут... или больше... В общем, прошло немало времени после захода сюда, когда коридор начал меняться: стали появляться боковые двери, но они были намертво заперты и закрашены поверх толстым слоем краски. Дышать стало немного легче, но запахи не пропали. Потом вовсе начали слышаться звуки - какое-то длинное, монотонное гудение. Оно не менялось ни на тон, постоянное и непрерывное. Вскоре и бетонные плиты сменились на каменные блоки: поверхность пола стала более ровной. Всё это неминуемо вело к одному - коротышка подбирался к чему-то. Фонарь выхватил конец этого коридора - большую железную дверь. Неужели конец? Такую только болгарка возьмёт, да и то не факт. Затаив дыхание и поправив кепку ещё ниже, чтобы она почти закрыла глаза, агент подкрался к двери. В ней было отверстие для замка, ручка была покрыта толстым слоем пыли. В момент стало так досадно: шёл, непонятно сколько времени потратил, непонятно зачем рисковал, - а тут тупик! И из-за этой досады Кларенс решил сделать последний ход, глупый, но это был последний шанс перед тем, как плюнуть на всё и пойти обратно, полностью разочаровавшись в своём расставлении приоритетов. Сумку и фонарь он положил на бетон, чуть дальше предполагаемого размаха двери. Со всей силой, которая у него была, мальчик потянул дверь на себя. Но этого не требовалось. Дверь легко поддалась, и Буттовски еле успел отскочить, чтобы не попасть под удар. Она была открытой... Она была открытой! Но... почему? Кто её так оставил, а главное - зачем? Несколько секунд парню потребовалось, чтобы отдышаться. Адреналин хлестал через край. Подобрав сумку и фонарик, который откатился от его отскока, карлик аккуратно направил его на новое пространство. Он оказался в большой железной комнате. Потолок, стены, пол - всё было из металла. Вдоль стен стояли стеллажи и шкафы, некоторые - открытые. Они первые и применили мальчика. Возле них в горшках стояли несколько растений - типичные, офисные. Агент осмотрел то, что находилось на полках: какие-то мутные склянки, обрывки из газет и старые бинты. Текст на обрывках не представлял собой ничего ценного, жидкость была похожа на обычную воду. Да и в таком состоянии любое вещество потеряло бы эффект. Всё мусор, кроме... стопки бумаг. Аккуратно взяв её за край, Кларенс рассмотрел её: Было похоже на список покупок: 300 г А. компонента 2.500 шт бинтов И эти короткие строки занимали всю страницу. Следующая бумага была старой, заполненной полностью одним и тем же: "Посещение Фринского Покоя." В конце - скромная надпись: Посетитель фон Март. Мальчик посмотрел предыдущий чек. И в той, и в другой значился некий фон Март. Ни о ком таком в Танкинистане он не слышал. Может, просто работник? Тогда почему его чеки лежат здесь, ни при нём, не выброшены, а в шкафу странных катакомб? Эту бумагу решено было взять с собой... Ещё пару секунд помолчав, мальчик переступил порог, чтобы закрыть дверь. Ничего не должно выдавать тут нахождение чужого. Голова автоматически повернулась дальше - там металлические ящики, некоторые с приоткрытыми дверцами. Рядом какой-то неразличимый издалека хлам. Дальше, в самом углу, перекрытая тумбой, виднелась старая больничная каталка. На ней, под потрёпанным покрывалом, угадывались очертания чего-то… или кого-то... В ушах зазвенело. Нет, это совсем не то. Он сглотнул так громко, что казалось, на этот звук кто-то придёт. Что это за место? Зачем? Кто принёс?.. Пытаясь отвлечься, коротышка переключился на ящики, но дыхание уже стало быстрым. Они были большими, почти по грудную клетку среднестатистического человека. За теми самыми ящиками стояло пару промышленных канистр без опознавательных знаков. "А может, это Сок Ягуара?" - пронеслась мысль, которая тут же переменила план действий... Если его достать, хоть самую малость, - можно бы было отнести к своим, учёные уже разберут состав и рецепт. Крышка у канистры поддалась легко, и сразу же послышался запах бензина. Точно Сок. Надо брать. Но тогда возникал вопрос: куда его налить? Канистра огромная, заполненная до краёв. Вынести её незаметно невозможно. Налить не было куда, предполагалось, что фляги он будет покупать в городе. В сумке ни один предмет бы не помог. Вдруг тишину разрезали приближающиеся голоса. Они шли сюда, в комнату. Буттовски замер, но быстро пришёл в себя. Уже ясно, что место это плохое. А люди... каков шанс встретить тут хорошего человека? Надо было спрятаться. Шкаф? Не поместится и слишком заметно. Обратно? При всей резвости, он не успеет убежать и тем более спрятаться в открытом земляном коридоре. Единственный вариант - открытый железный ящик. Сверху можно было прикрыться... Агент сорвался с места, осматривая всё в поисках крышки. Её не было. Шаги были уже близко, голоса стали различимы. Последняя идея - отодвинуть ящик к стене и забраться туда. Так и сделал. Звук открывания замка. Со скрипом и очень тяжело отворилась дверь. – ...Ну и что с этого? Главное успеть выхватить, тогда не растворится. – Всё просто у тебя, а как на практике? Голоса были взрослыми, точнее, молодыми. Что-то закатилось внутрь. Очередная каталка? Люди подошли к канистрам и ящикам, стали их брать и куда-то ставить. "Пронесло.." – мысленно выдохнул он. Парень, зашедший в отсек, огляделся, увидел перевёрнутый ящик. – Вот у кого руки из... Какому уроду было лень поднять? Шаги приближались к ящику. Парень взял ящик и понёс его обратно. Не переворачивая, поставил его на железную тележку. За долю секунды до этого коротышка упёрся руками и ногами в стенки, перекинув сумку за спину. Обошлось... – Так а что от нас хотят? – спросил другой голос. – Новые канистры сока. Старые запасы кончились, отвезти надо. – Серьёзно? А не проще наверху, на машине отвезти? – Фэгермэр не в основной. На этом разговор закончился. Открыли дверь, тележку повезли обратно. Перемена плана даже радовала Кларенса. Так бы он пришёл только с бесполезным чеком, а сейчас есть шанс узнать что-то секретное. Но было и немного злости: его до сих пор не отпустила мысль о потере топлива, а тут они тратят его! Но сейчас не до эмоций. Надо сконцентрироваться на обстановке. Его куда-то везут. Он в ограниченном пространстве. Судя по эху, коридор узкий. Два молодых человека спереди и сзади. Если выпрыгнуть... поймают в ту же секунду. Не тот сейчас момент.

★★★

Столица Танкинистана - Маникиста - звучала обычным вечером. Негласный комендантский час заставлял всех торопиться домой, избегая лишних взглядов патрульных. Солнце заходило за горизонт, закат был тусклый. На улице - прохладный воздух и чириканье птиц. И только в одном месте было не тихо - в баре. Сегодня была дата - годовщина Эскадрона Смерти. Из высших эшелонов власти сам диктатор их поздравил. Теперь можно было и самим отпраздновать... Окон тут не было, лишь одна дверь, за которой даже щели не видно. Внутри только солдаты, не считая работников. Форма у солдат необычная. Чуть ниже воротника у всех красовалась одна и та же эмблема: два чёрных скрещённых топора с серебряной каймой по лезвиям. Солдаты Эскадрона Смерти. Обстановка была вполне спокойная: не тишина, но и не балаган. Все немного расслабились от кораллового шампанского - одной из многочисленных гордостей страны, немного алкогольного розового напитка, основные ингредиенты которого добываются из сокровищ моря. За одним столом, далеко от выхода, сидели два юноши. Оба одеты в серую форму с парадным воротником, подпоясанную чёрным ремнем: полный, коротко постриженный блондин, смотрящий на ложку, что держал в руке, как на мудреца, знающего ответы на всё вопросы, и худой, с тёмными волосами средней длины и шрамами на ухе. Выражение лица у него тоже было приятным, будто он рассматривает школьный альбом. – Казалось бы... - начал блондин. Без укора, без сарказма, а просто как факт. - Если бы не я, ты бы до сих пор в обычной пехоте гнил. А тут уже год отмечаешь. Шатен хмыкнул, покрутил бокал. – Ага. Спасибо, Отче наш. Казалось, что это было только вчера, хотя прошло уже более полугода. Тот же Танкинистан, начало войны. Шатен шёл по мостовой, заметил знакомое лицо. Блондин в новой чистой форме смотрел на горизонт. Обернулся, улыбнулся самой статной улыбкой, на которую был способен на тот момент. – О! – крикнул он товарищу. – Это ты?! – и только хотел произнести первый слог имени, как его прервали – Неа, – резко сказал высокий. – Без имён. Мы по прозвищам. Я Ярый теперь. – Ой... ну... Ярый, сколько лет, сколько зим! Сразу после школы решил сюда? Блондин поправил шлем, который наполовину закрывал его волосы, опять стал смотреть на горизонт. – Да. Уже почти до среднего чина дослужился! – сказал Ярый с гордостью. – А меня пилят, говорят, что-то приличнее найти. – Так что ты мне не сказал? – внезапно обернулся он на друга. Действительно не понимал. – Будешь служить в ЭС, я то могу замолвить за тебя... – Что?... Но... Это же с бухты-барахты не делается... надо свидетельство проходить, сдавать медкомиссию... – Сдашь. Всё сдашь. Зачем горбатиться ни за что, если ты можешь своей родине помочь? Парень с тёмными волосами, пока ещё без прозвища, слушал, попутно доставая из сумки, которая незаметно висела на плече, пачку сигарет. Ярый это заметил и обернулся. – Эй, ну ты заканчивай с этим, – максимально твёрдым голосом обратился он к другу, кивая на сигареты. – В смысле? – Растерялся, посмотрел на старого товарища тёмненький. – За эту пачку две отечественные марки можно купить! – всплеснул руками в воздух Ярый – Зачем покупать иностранные товары, когда можно поддержать свою страну? После этого разговора... или какого-то другого... уже и не вспомнить точно... всё изменилось. Ярый и правда замолвил словечко, шатену тоже дали прозвище, теперь он - Авария. Вместо обычных войск - теперь элитные, вместо старой формы - теперь одежда с иголочки, статус в глазах людей... – А вот мне показалось... – наконец-то отвлёкся от рассматривания ложки Ярый. Говорил медленно, шампанское сделало движения плавными, и голос стал тише. – Обращение маршала, помнишь?.. – уже с еле заметными нотами восхищения говорил он о Крайце. – Помнишь, с трибун спустился? Выразил личную благодарность! Авария несколько секунд помолчал. – Разве? Мне кажется, была бы это она, он бы так не бубнил, ничего не слышно было. Будто через силу говорил. – Конечно, не было слышно, он же к тебе не подходил, – как будто обиженно ответил блондин. – Так вот... он у некоторых задержался и что-то сказал. Как бы я хотел чем-нибудь отличиться! Представь... повысят, а может, вообще потом к высшим переведут... Ярый говорил это с тихим восторгом. А как иначе? Служить при Пэнтси, или даже при самом Брэде! Ну кто откажется? – Это.. – опять начал Авария. – Кто, кстати, приказы раздаёт? Мне сказали завтра на пост возле границ столицы встать. Такая глушь! Что там стеречь-то? – всплеснул руками шатен. – Раз сказали, значит, надо. – Да я не спорю, – отмахнулся он, – но просто странно. В баре раздался громкий голос: кто-то поднялся, чтобы сказать тост. Все отвлеклись и приготовились осушать свои бокалы.

★★★

Прошло минут двадцать, а для агента они пролетели как одно мгновение. Тележка вдруг замедлилась, свернула в сторону. Звуки стали тише, появились новые. Стало немного холодно. В нос ударил химический смрад. Через пару минут движение прекратилось вовсе. Мальчик лежал в ящике, прикусив губу. Выглядывать ему или нет? Но непрекращающиеся шорохи его смутили. Инстинкт подсказывал, что двигаться нельзя - смертный приговор. Это было правильное решение. Тележку начали разгружать. Ящики снимали один за другим, но до его убежища ещё не дошли. И вдруг - голос. Спокойный, звучный, даже девчачий, с мягкой, чистой интонацией: – Разгружайте ближе к дальней стене. Быстрый ответ "как прикажете" - и тележку потащили дальше. Кларенс узнал, кто это, сразу же. Гораций. Чем дальше тащили, тем прохладнее становилось. Запахи менялись, смешивались и постепенно исчезали, уступая пустоте. Когда наконец остановились, куда-то вошли, стали заносить туда канистры. Потом взялись за ящики. Кларенс повторил предыдущий трюк со стенками и спокойно оказался на полу, прикрытый железным убежищем. Ну, как спокойно: старался не дышать, чтобы не привлекать внимание. Этого он совсем ожидать не мог. Он оказался в закрытой местности. С тем, кто охотился на него во время первого задания, - он узнал голос. И голос звучал слишком мило для такого места. Всё выгрузили. Ящики остались за порогом. Тележку не убрали. Постепенно агент пришёл в себя. Сначала была тишина, потом её стали резать короткие надоедливые звуки, в голову ударил запах топлива. Кларенс выждал ещё немного, потом осторожно приподнял край своего ящика всего на пару сантиметров. Прислушался. Тишина. Ещё чуть-чуть, и ещё. Наконец он смог лечь на пол и выглянуть одним глазом. Всё чисто. Мальчик бесшумно вылез, перевернул ящик. Перед ним была приоткрытая дверь. За ней - что-то очень нехорошее. Он не заметил, что помещение сопровождала мелодия - какие-то предсмертные скрипы на альте. Это сильно давило на виски, но маскировало шорох. Большая часть отсека была в темноте. Только одна сторона освещена холодным, резким светом встроенных люминесцентных ламп. За коробками коротышка замер и уставился на силуэт с зелёной шевелюрой. На столе рядом с ним виднелась небольшая открытая фляга, рядом - прозрачная склянка, в ней - что-то тёмное. Топливо. Экспериментатор подвинул её к себе. За его спиной было плохо видно, но Кларенс понял: доктор склонился над микроскопом, что-то внимательно рассматривал, потом взял ручку и спокойно подписал несколько листов. Ни одного лишнего жеста. Ни одного слова. Свет был очень слабый для нормального наблюдения, потребовалось некоторое время, чтобы рассмотреть, что же происходит вокруг. Расположение мебели тут было странным. Как только заходишь - слева коробки и прочий хлам, не считая стеллаж и столик с громоздким граммофоном. Именно он выдавливал эту музыку. Всё это расставлено вдоль стены, справа - стол. Он начинался только с середины комнаты и шёл не до самого конца - там выпирала ширма, за которой неизвестно что. А на столе, кроме инструментов, ничего существенного и не было: какие-то бумаги и другие склянки - стандартный набор для эксперимента. Через несколько минут Гораций отстранился от микроскопа и придвинул ближе бумаги: стал что-то записывать. "Тестовая..." "Семь миллилитров..." – вырывалось у него иногда. Он отложил ручку и листок, на котором писал, взял склянку с оставшимся топливом. Потом звук, как будто что-то сняли с магнитного держателя, и через секунду зелёный развернулся влево и побрёл к чёрной ширме. Там же он скрылся из поля зрения мальчика. Какой-то шорох, и оттуда послышался тонкий, жалобный всхлип… и почти сразу - пронзительный вопль, который тут же затих, будто кричащему зажали рот. Этот голос не принадлежал экспериментатору - был живее и... более детским. Буттовски вдавился в стену по максимуму. Гротескное зрелище: мрачная лаборатория, доктор-палач во всей своей красе. Как плохой нуар... Всё это под надрывную игру на альте, будто это самая отвратительная драма в театре. Совершенно без эмоций доктор проверял, что происходит с живой тканью при контакте с реактивным топливом. На второй минуте стали слышаться плаксивые всхлипы - жертва старалась плакать как можно тише. Зелёноволосый ещё пару секунд был там, потом просто вышел, снял рацию, что висела у него на кармане, и громко проговорил: – Скажите ассистентам, чтобы готовили объект пять. И ещё десять миллилитров адреналина. Первичный тест завершён. Послышался чуть ли не бег: какой-то юноша, видимо лаборант, зашёл в отсек, подтвердил прошение. Внезапно опять заговорил Гораций в своей обычной тихой интонации: – Скажи, почему я этим занимаюсь? – В то же время он как бы случайно указал на ширму. Речь лаборанта была быстрой, неразборчивой, он что-то мямлил будто боялся. Потом пару секунд тишина. – М-мы... Я... прошу прощения... Распоряжение было на рассмотрении слишком долго... Кларенс пригнулся, лишив себя обзора. Для него это было ново. Человек говорил с таким подобострастием. Такое подхалимство, животный страх… Ему казалось, что так говорят только с диктатором. А тут - с его приближённым. Фэгермэр, ничего не ответив, ушёл из отсека, оставив лаборанта одного. Тот стоял как бедный родственник ещё минуту, после чего достал из широкого кармана халата рацию и завизжал в трубку: – Приём! Вы что, смерти моей хотите?! Какого хрена никто не смотрел распоряжение?! Агент видел, что у парня была чуть ли не истерика. Голос его собеседника, что едва различался из-за помех и расстояния, постоянно прерывался криками лаборанта. – ...Живо готовьте пятого! Быстро! – уже крича во весь голос, закончил парень, отключив рацию. Он истеричными шагами подошёл к ширме, молниеносно вытянул оттуда кого-то, быстро и грубо потянул за собой и спешно убежал из отсека. Это произошло быстро, но нельзя было не заметить, кого он утащил: маленькую бледную девочку, которая была так напугана, что не решалась даже вскрикнуть от неожиданности и боли. Место опустело. Буттовски, не теряя времени, выскочил из своего укрытия и забрался на стол. Он схватил фляжку с бензином и прыгнул на пол. Парнишка был в шоке и действовал на автомате. Свет был теперь на его стороне, позволяя рассмотреть всё чётче. Но ничего потенциально интересного не было: на стене лишь таблицы и старые плакаты с сюжетами, восхваляющими медицину. На полу большие коробки, канистры. И чёрт его дёрнул взглянуть за ширму. За ней небольшой стул, на полу несколько капель крови и вместе с тем - осознание произошедшего. А мог ли он спасти её?. Что будет с ней дальше? Уроды. Всё, кто тут работает.. выживет ли она? Фляга полетела в сумку, и только это случилось - опять послышались шаги. Не быстрые. Шло пару человек. Они о чём-то спокойно говорили, никуда не торопились, значит, не ассистенты. "Да сколько можно..." – мысленно простонал коротышка. Его эмоции менялись очень быстро. Снова нужно прятаться. Ящики уже не вариант, они остались за дверью, которую лаборант захлопнул. Но куда? Взгляд метнулся к тем самым коробкам. Дурное предчувствие кольнуло в груди, но выбора не было. Атаковать бессмысленно. Придётся переждать. Он быстро запрыгнул на одну коробку, открывая соседнюю. Взгляду предстали плотно строящие маленькие канистры. Места почти не было, но что уже делать? Переждёт! Вытащил несколько канистр, положил сверху на оставшиеся. На свободное место лёг сам. Он даже успел прикрыть коробку, будто ничего не было. Мастерская работа. Через полминуты дверь с тяжёлым скрипом открылась. Молча зашли несколько человек, распределяясь по всему отсеку. – Так куда это надо? Зачем? – поинтересовался самый дальний человек. – Зачем такая огромная партия в лаборатории? Перераспределение в столицу, потом фронт, – ответил хриплым голосом один из вошедших. Земля ушла из-под ног. Нет! Это вообще не входило в план! Несколько пар рук уже взялись за его коробку. Загрузили на тележку. Раздался звук отрывания скотча - убежище плотно запечатали. Нет-нет-нет! Теперь сопротивляться было невозможно. Его просто заперли. А дальше - ещё больше людей, машина, столица, охрана, досмотры… Лучше бы он сбежал ещё в коридоре, когда его везли под ящиком. Теперь - полностью закрытое пространство, его везут в грёбаную столицу! – Вытаскиваете через второй сектор. Машина подъедет - заберёт.

★★★