Рецепт идеального хаоса

Дазай любил пары по зельеварению и на то были причины гораздо более глубокие, чем просто осознание возможности отравиться, отравить и просто взорвать несчастную многострадальную аудиторию. Эти занятия проходили смежно с Гриффиндором, а Осаму приметил среди незаурядных студентов одного, который и стал его жертвой. Это был Накахара Чуя. Невысокий парень с рыжими волосами, вечно лежащими в хаотичном порядке, но главное с чистыми, будто океан, голубыми глазами. Он был вечно чем-то недоволен, во всяком случае, Дазай не замечал в этих глазах дружелюбия по отношению к себе. Хотя виной этому были, скорее всего, предрассудки относительно факультета. Гриффиндор и Слизерин никогда друг друга не обожали и это даже перваши знают. Вариант, в котором Осаму не пришелся по нраву этому огненному юноше из-за его вечных шуток и подколов, Дазай, конечно же, не рассматривал. Он вошёл в аудиторию и сел рядом с Куникидой. Это был парень так же из Гриффиндора, но практические их поставили делать в паре. И это было не только потому, что Доппо был одним из немногих, кто мог выдержать болтовню Дазая больше пяти минут и не влепить ему промеж глаз (его больше никогда не ставили в пару с Чуей после того инцидента), но и во избежание взлета аудитории куда-то в облака, что шатен нередко норовил организовать. — На прошлом занятии, — начал профессор, важно расхаживая перед студентами. — Мы рассмотрели приготовление зелья временной памяти. Сегодня ваша задача — по памяти его приготовить, будучи в тех парах, в которых вас поставили. Если будут вопросы или неточности, лучше спросите меня, — он многозначительно устремил взгляд на парту, за которой восседал Дазай. Но Осаму не заметил (или сделал вид, что не заметил), пристально наблюдая за стремительно белеющим лицом Куникиды, который, кажется, не был готов готовить что-то с Дазаем, тем более по памяти, не сегодня и, хотелось бы, не в этой жизни. Профессор сел в сторонке, иногда поглядывая на своих подопечных. Доппо перевел взгляд на шатена под боком, грозно сведя брови и поправляя очки. — Ты... Просто не мешай мне. — Даже не знаю, как я переживу это, — Осаму театрально прижал руки к груди. Но не то, чтобы ему сильно хотелось варить что-то, что не является ядом (или самогоном). — Дазай... Просто. Не. Мешай, - фыркает Куникида и принимается выбирать те из предложенных ингредиентов, которые, как ему казалось, входили в состав. Шатен тем временем решил не злить своего партнёра по практическим занятиям и подошёл к Чуе, наблюдая, как тот уже что-то бросает в котел. Голубые глаза метали взгляды от предмета к предмету, анализируя и вспоминая, были подобные в иллюстрациях на страницах в учебнике или нет. Теперь он помешивал эдакий бульон из ростков полыни и измельчённого корня мандрагоры, неспеша приобретающий светло-зеленый оттенок. Вполне неплохо и по инструкции. — Видимо все рыжие автоматически могут считаться хорошими ведьмами, — как бы невзначай обронил Дазай, тут же подмечая, как Чуя замирает, так и не взяв в руки флакон с настойкой аконита. Рыжик медленно, словно намекая на то, что стоит воспользоваться моментом и уйти, повернулся к Слизеринцу. Он явно метался между тем, как расценить слова Осаму: с одной стороны его только что назвали "ведьмой", именно словом женского рода, а с другой стороны... Вроде бы даже похвалили? Гриффиндорец открыл рот, чтобы уже что-то сказать, но тут же захлопнул его и отвернулся, взяв флакон. — Не мешай, — он склоняется над зельем и добавляет каплю. Вторую. — Давай ещё пять и оно почернеет. Потом неделю нужно будет аудиторию проветривать, — в глазах Осаму заплясали недобрые огоньки и он слегка ущипнул Чую за бок. Рыжий дернулся и чуть было не опрокинул сосуд в руках. Жидкость в нем дрогнула, но, к счастью, не вылилась в зелье. — Дазай! Какого василиска ты тут ползаешь?! — рычит Чуя, закрывая флакон и убирая его в сторону. — Иди доводи Куникиду до нервного срыва, а от меня отвали. — Куникида меня выгнал. — И правильно сделал, — хмыкает Накахара, на что Осаму страдальчески прижимает руку к груди, настолько театрально и напыщенно, что Чуя чувствует, как поползла вверх его бровь. — Добрыми намерениями вымощена дорога в Азкабан! Я тебе помогаю, а ты!... — он специально не договорил до конца, чтобы Чуя подумал, что он? Защищает остатки здравого смысла в радиусе пары метров вокруг себя? Опять слишком агрессивно смотрит и у Осаму может не выдержать его "нежный и хрупкий внутренний мир"? — Ты... — но Чуе не дал закончить свою мысль Куникида. — Дазай! Ты... Ты мешаешь мне своим отсутствием! Какой ингредиент добавляется в конце?... — Доппо свято верил, что и Дазай может быть адекватным студентом. Осаму даже на мгновение опешил от такого поворота событий, но мигом взял себя в руки и сунул ему порошок. — На, — вручил он с таким видом, будто это был не последний ингредиент в рецепте, а что-то, что должно было спасти мир от катастрофы вселенского масштаба. Хотя Дазай этим спасением занимался прямо сейчас. Он не лез к ядовитым ингредиентам. Это же заслуживает почтительную надпись на надгробии? Чуя, воспользовавшись моментом отвернулся к своему котлу, но так, чтобы Дазай оставался в периферии его зрения. Шатен тем временем с самым невинным видом, на который только был способен, наблюдал, как Куникида высыпает тот самый порошок. — Три... Два... Один... — одними губами шепчет он и тут же вся жижа в котле взрывается, заливая все и вся вокруг зелёной сомнительной субстанцией. Куникида на мгновение замер, а после повернулся к Осаму, попутно вытирая линзы очков, чтобы видеть что-то кроме этого зелёного произведения. — ДАЗАЙ! — Что? Ты сказал дать тебе ингредиент, который завершит зелье. Я тебе дал взрывной порошок. И завершило же, по сути. Свое существование, — он прикрыл губы, кашляя в кулак, чтобы подавить порыв смеха. Но тут замер и прислушался. Прямо за его спиной раздался хохот. Не тихое хихиканье, не приглушённое ворчание. Дазай обернулся, как подсолнух к лучам солнца, и потупил взгляд на источник звука — Чую. — О! Ты умеешь? А я думал у вас агрессивный взгляд, подавляющий чувство юмора, с красной эмблемой Гриффиндора передается. — Заткнись, Дазай, — Накахара закатил глаза и важно скрестил руки на груди. — Но-но, — Дазай пригрозил ему пальцем, уже почему-то испачканном в той зелёной жиже. — Даже не пытайся выглядеть суровым, я уже видел, как ты смеёшься. У тебя даже ямочки на щеках появились. Теперь я вижу в тебе только разгневанного котенка, который случайно обнаружил мисочку с молоком. Чуя от такого наглого заявления поперхнулся воздухом. — На кого я похож? На котёнка?! — Чуя сделал шаг к нему. — Я сейчас тебе этот котел вместе с твоими порошками знаешь, куда засуну?! — Вот. Отрицание, агрессия... — Осаму задумчиво коснулся пальцем подбородка, глядя на собеседника сверху вниз с невероятно умным видом. — Совсем скоро будет принятие и ты смиришься с тем, что мы друзья. Психология. Классика жанра. — Какая к черту классика? Вспомни слова профессора по маггловедению. Если человек тебя бесит, это значит только то, что он тебя бесит! — рыжий сжимает кулаки, но Слизеринцу, кажется, только в радость. — О, Чуя! Ты даже профессора по маггловедению вспомнил, — восхитился он. — Так старательно ищешь аргументы, чтобы опровергнуть мои слова о твой ко мне симпатии. Это очень мило. Прямо как... — Если ты снова скажешь про котёнка, — перебил Чуя, решив не дожидаться окончания речи и предполагая, что именно он сейчас скажет. Голубые глаза, судя по виду, вот вот должны были начать метать молнии. — Я клянусь, я найду способ воскресить Салазара Слизерина и скормлю тебя его василиску! — Во-первых, — Дазай начал загибать пальцы. — Василиск уже убит, спасибо Гарри Поттеру. Во-вторых, Салазар, можно сказать, мой предок по факультетской линии и он бы меня не тронул. И, в-третьих... — Ты... Ты... — снова перебивает Накахара. — Ты вообще соображаешь, что говоришь? Это... Это... — рыжий замахал руками перед лицом пытаясь подобрать подходящее слово. — Признание в любви? — подсказывает шатен. — Домогательство! — Одно другому не мешает, — отмахнулся Дазай, усмехнувшись так, будто сказал очевидную вещь из разряда "два плюс два равно четыре". — Дазай! — Куникида, который наконец привел их общее рабочее место в божеский вид, теперь тщетно пытался оттереть свою мантию. — Это моя новая мантия! А ты ее испортил! Иди обратно и вари это чёртово зелье! — Зато теперь это мантия с оригинальным дизайном. Эксклюзив, Куникида. Ты должен быть благодарен, — Осаму нехотя возвращается к нему, глядя на остатки роскоши на столе с ингредиентами. — Я должен тебя убить, — ворчит Доппо, все ещё возясь с тканью. Но Дазай не обращал внимание ни на него, ни на профессора, который записывал дополнительные баллы Слизеринцу (с пометкой минус, конечно же, благодаря такому ошеломительному фонтану в исполнении Дазая). Его интересовало только одно — Чуя. Тот самый Чуя, который сейчас хихикал и шептал что-то про схожесть Куникиды и "болотного тролля после неудачного свидания". Тот самый Чуя, которого заставило смеяться его маленькое представление. Именно его. И это было прекрасно, даже с учётом жертвы в виде новой мантии Доппо. Она отдала свою жизнь не зря.