Женский форум

Филипп сидел в гримёрке шоу «Женский форум» перед мониторами, где мелькали заголовки: «Киркоров как зеркало эпохи: от эстрадного короля к продюсеру-провидецу». Он нервно постукивал пальцами по столу — K-I-N-G на костяшках выглядело вдруг иронично. — Ты понял, что они сделали? — Артём влетел в комнату с телефоном в руках. — Они перевернули сценарий! Теперь ты не старый развратник, а мудрый наставник, который нашёл бриллиант в грязи! Соня фыркнула, играя с зажигалкой где-то за его спиной: — Ой, бля, ну вот и началось. Теперь мне светит карьера «грязной Золушки»? Филипп резко повернулся к ней, его глаза горели. — Ты не была в грязи, — он бросил взгляд на Артёма, — и если кто-то посмеет… Артём поднял руки в защитном жесте, но тут же достал телефон: — Шучу, шучу! Хотя… за такой пиар-ход можно и премию выплатить. Мы же не просто сняли скандал — мы его переупаковали в культ! Он ловко прокрутил экран, показывая графики роста аудитории: — Смотрите, ваш союз теперь ассоциируют не с педофилией, а с… как бы это сказать… «эстетикой запретного». Соня приподняла бровь, отхлебнув воду из бутылки: — Чё за «эстетика запретного»? Это типа когда нельзя, но очень хочется? Артём фыркнул, сняв очки и протирая их: — Ну, типа. Это когда два персонажа из разных вселенных — скажем, демон и ангел, или училка и ученик — и между ними искра, но система их давит. Вы ж написали песню про запретную любовь — а они услышали гимн всем задротам, которых не понимает система! Он жестом очертил воображаемый круг: — Вы теперь не просто пара — вы символ борьбы против хейтеров! Филипп потирал переносицу, явно чувствуя начинающуюся головную боль: — То есть, теперь нас не осуждают, а… фетишизируют? Артём щёлкнул пальцами перед его лицом: — Бинго! Ты даёшь им запретный плод, но упакованный в красивую обёртку искусства. Они могут любить вас, не чувствуя себя извращенцами. Соня медленно опустилась на диван рядом с Филиппом, её колено случайно коснулось его ноги. — Значит, мы теперь типа… святые грешники? — она провела пальцем по его татуировке на запястье, оставляя мурашки на его коже. Филипп вдруг схватил её руку и потянулся к телефону: — Ладно, святые грешники, но перед эфиром надо уточнить правила игры. Он быстрым движением набрал пиарщика Лену, прижимая трубку к уху так, что Соня видела, как напряглась его челюсть. — Да, мы в гримёрке… Нет, Артём уже здесь… Да, я знаю, что время поджимает, — он перекатывал глаза, явно раздражённый формальностями, но вдруг его брови поползли вверх. — Серьёзно? То есть мы можем… Ага. Понял. Соня видела, как уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, прежде чем он протянул ей телефон: — Лена хочет с тобой поговорить. Голос Лены в трубке звучал как усталая учительница перед каникулами: — Соня, дорогая, слушай внимательно — вы можете флиртовать, можете даже держаться за руки, но никаких прямых признаний. Пусть зрители гадают — это держит их у экранов. Соня прикусила губу, чувствуя, как Филипп наблюдает за её реакцией, его пальцы нетерпеливо барабанили по столу. — А если они спросят прямо? — Соня дерзко подняла бровь. Лена вздохнула: — Тогда говори «это творческий союз» и переводи тему. Филипп знает эту песню наизусть. Дверь гримёрки распахнулась с такой силой, что Артём едва успел отпрыгнуть. На пороге стоял взъерошенный ассистент с наушниками на шее: — Филипп Бедросович, вас ждут на площадке! Ведущие уже нервничают. Киркоров поднял глаза к потолку и пробормотал что-то, напоминающее молитву, но Соня успела разобрать только: — …дай мне сил не задушить Артёма. Сам виновник тем временем уже набивал карманы конфетами из вазы, причмокивая: — О, детки, сегодня я напилю вам контента на месяц вперёд! Царь, не забудь про свою коронную фразу про «искусство без границ» — она сейчас зайдёт как никогда. Свет софитов ударил Соню в глаза, как физический удар, и она инстинктивно прижалась к Филиппу, чувствуя, как её ладонь скользит по его спине, цепляясь за швы красного бархатного пиджака, расшитого золотыми нитями в сложном орнаменте, напоминающем барочные завитки и королевские гербы. Филипп мгновенно отреагировал — его рука скользнула по её талии, пальцы впились в рёбра чуть сильнее, чем нужно, как будто он хотел не просто поддержать, а буквально вдавить её в себя, чтобы скрыть от любопытных глаз. — Дыши, — его губы едва шевельнулись, но она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке, — этот зал уже твой. Соня неосознанно вцепилась в его рукав, чувствуя, как золотые нити впиваются ей под ногти, но шагнула вперёд — прямо в море света, где четыре ведущие в экстравагантных нарядах уже махали им руками, как старые подруги. — Ой, ну наконец-то! — Варвара встала, её пышные формы заколебались в платье, и она потянулась обнять Филиппа, но остановилась, разглядывая его пиджак. — Божечки, вы что, в домашнем пришли? Её голос звенел сарказмом, а пальцы дерзко потянули за золотой шнурок на его груди. Саша Муратова фыркнула, развалившись в кресле с видом уставшего бармена: — Филипп, наверное, за хлебом вышел, а тут мы с нашим шоу подвернулись. Филипп мягко отвёл руку Варвары, но Соня заметила, как его пальцы судорожно сжались в кулак, прежде чем он рассмеялся и развёл руками: — Ну что вы, девочки, я так ждал встречи с вами! Он ловко развернулся и подтолкнул Соню к дивану — тот самый, крошечный, розовый и явно рассчитанный на двоих, но так, чтобы колени гостей неизбежно соприкасались. Соня села, чувствуя, как её бёдра вжимаются в плюш, а Филипп, опускаясь рядом, невольно прижал её ногу своей — его коленная чашечка твёрдо упёрлась в её икру. Справа от них Наталья Борисова уже размахивала руками, как дирижёр перед премьерой: — Наконец-то живая легенда! Филипп, мы с Олей спорили — ты вообще придёшь к нам когда-нибудь или нет? Она бросила взгляд на Соню, её тёмные глаза сверкнули любопытством. Ольга Парфенюк мягко подхватила, поправляя волосы: — Наташа, Филипп к нам не просто пришёл, он ещё и свою звёздочку привёл. София, мы так рады тебя видеть! Её пальцы ненавязчиво коснулись руки Сони, будто проверяя, настоящая ли она. Соня застенчиво улыбнулась, но её ногти уже впивались в ладони — Филипп тут же накрыл её сжатый кулак своей широкой ладонью, словно пряча драгоценность. — Ну конечно же я ваш поклонник! — Киркоров развёл руки в театральном жесте, его бархатный голос заполнил студию. Соня чуть не подавилась слюной — ещё четверть часа назад в гримёрке он тыкал в её телефон, бормоча: «Так, эта блондинка — Варвара? А кто эта, в кожаных штанах?». Сейчас же его лицо излучало искренний восторг, словно он годами ждал этой встречи. — Ваш юмор — это свежий ветер в нашем затхлом шоу-бизнесе, — он щёлкнул пальцами, имитируя взрыв, и ведущие захихикали. Ольга прикрыла рот ладонью, её тёмные локоны покачивались: — Ой, Филипп, да вы наш тайный фанат! Её голос звучал игриво, но Соня заметила, как её глаза быстро пробежались по их переплетённым пальцам. Филипп не моргнув глазом подхватил игру: — А давайте уже на «ты»? А то я чувствую себя старым дедом на вашем молодёжном шоу. Варвара чуть не выронила микрофон, её щёки покраснели: — Божечки, Киркоров предлагает перейти на «ты»! Саша, ты слышала? Наташ, мы теперь с царём эстрады на короткой ноге! Филипп ловко использовал момент всеобщего веселья, чтобы переключить внимание на Соню: — Но вообще-то это всё Соня виновата — она меня подсадила на ваш «Женский форум»! Соня резко повернула к нему голову, её брови взлетели вверх — они оба прекрасно знали, что единственный раз, когда она смотрела это шоу, был вчерашний вечер у Каролины, и то исключительно для «разведки местности». Но Филипп уже вовсю разыгрывал спектакль, его глаза блестели с искренностью профессионального актёра: — Представляете, я прихожу на студию, а она сидит, смотрит вас и хохочет! Я сначала даже обиделся — мол, чего это ты без меня? Его пальцы незаметно сжали её руку, словно прося прощения за враньё, но Соня почувствовала, как её щёки вспыхнули — он делал это нарочно, чтобы дать ей слово. — Ну-ну, София, признавайся! — Наталья подперла кулаком подбородок, её тёмные глаза сверкнули любопытством. — Почему именно Филипп? Ну серьёзно, ты же восемнадцатилетняя панк-рокерша, а он… Она широко раскинула руки, показывая его бархатный пиджак с золотым шитьём. Саша Муратова фыркнула и добавила, развалившись в кресле: — Формулировка «18-летняя панк-рокерша» звучит как DLC к Киркорову. Студия взорвалась смехом. Филипп оценил шутку и покачал головой, но Соня заметила, как его пальцы нервно постукивали по её колену — он явно волновался за её ответ. Соня медленно подняла глаза, её голос был тихим, но чётким: — Самое панковское в Филиппе — это не доказывать, что он панк. Она провела рукой по его пиджаку, ощущая под пальцами сложные узоры. — Он просто делает, что хочет, а все соглашаются, что надеть на себя бабкин ковёр — это нормально и аплодируют. Варвара чуть не подавилась водой, а Филипп резко повернул голову к Соне — его губы дрогнули в едва сдерживаемой улыбке, но брови поползли вверх в театральном удивлении. — Божечки, слово «панк» и слово «Киркоров» до этого в одном предложении не жили! — Варя хлопнула себя по коленкам, её щёки покраснели от смеха. Ольга прикрыла рот ладонью, но её плечи дёргались, а Наталья лишь подняла бровь и бросила сухой комментарий: — Ну, теперь мы точно знаем — Соня единственная, кто смог увидеть панка под золотым шитьём. Филипп выпрямился на диване, его пальцы сжали Сонину руку, но она почувствовала, как его большой палец провёл по её запястью — тёплый, одобряющий жест. — Ой, София, а ты вообще слушала песни Филиппа до того, как он стал твоим продюсером? — Оля внезапно наклонилась вперёд, её локоны покачивались. Соня застыла, чувствуя, как Филипп едва заметно напрягается рядом, его пальцы чуть сжимают её ладонь. — Ну… — она медленно провела языком по губам, выбирая слова. Но Варя уже врывалась в паузу, размахивая руками: — Моя мама до сих пор под «Жестокую любовь» плачет в ванной! Всё детство — «Филипп, Филипп»! Её щёки вспыхнули, когда она вдруг осознала, что сидит рядом с тем самым Филиппом, и поспешно хлопнула себя по коленям. Наталья, не теряя ритма, бросила: — Моя подруга под «Свадебные цветы» замуж выходила, под «Я за тебя умру» рожала и под «Снег» разводилась. Саша Муратова, не поднимая глаз от стакана, мрачно добавила: — Жизненный цикл среднестатистической россиянки под Киркорова. Студия взорвалась смехом, а Филипп, используя момент, наклонился к Соне, его борода коснулась её уха: — Ты сейчас скажешь что-нибудь про детство с моими песнями, и я реально почувствую себя древним. Соня вдруг разжала кулак и переплела пальцы с его — её ладонь была влажной от волнения, но она держала его крепко. — Ну… мне нравится «Единственная моя», — она бросила быстрый взгляд на Филиппа. Киркоров резко повернулся к ней, его тёмные глаза расширились — он понял намёк, их вечер в планетарии пронёсся перед его глазами. — Ой-ёй-ёй! — Варя захлопала в ладоши, её округлое лицо сияло. — Это тот редкий случай, когда человек говорит «я выросла на его песнях» — и это не метафора! Филипп, ты слышал? Твой хит старше твоей певицы! Филипп, не моргнув глазом, провёл рукой по бороде: — Да, «Единственная моя» давно вышла, в девяносто восьмом… Когда Борис Николаевич ещё в Кремле сидел. Его пальцы невольно сжали Сонину ладонь, когда студия взорвалась смехом — он только сейчас осознал, что для неё Ельцин был персонажем учебника истории. — Ой, ну вы понимаете, что слово «давно» у вас с Соней разный смысл имеет? — Наталья резко подняла палец вверх, её тёмные волосы взметнулись. — Для тебя «давно» — это до дефолта, а для неё «давно» — это до нового сезона «Эйфории». Саша Муратова мрачно добавила: — Для Сони девяносто восьмой — это десять лет до её зачатия. Филипп почувствовал, как Соня дёрнула его за рукав, её ногти впились в ткань пиджака — он знал, что она терпеть не могла этих шуток про возраст. — Знаете что? — Филипп вдруг выпрямился, его лицо стало серьёзным, хотя пальцы продолжали мягко тереть Сонино запястье. — Может, мы уже перейдём к вашим темам? А то я чувствую, что ещё пару таких шуток — и мне пора будет заказывать место на Новодевичьем. Его голос звучал легко, но Соня заметила, как его челюсть напряглась — он действительно мрачнел с каждой подобной репликой. Варвара фыркнула, поднимая планшет, и вдруг закатила глаза, её щёки покраснели: — Ой, девочки, вот это вопрос… Она бросила взгляд на коллег, и все четверо ведущих одновременно захихикали, как школьницы на перемене. Наталья прикрыла лицо руками. — Господи, ну кто пишет такие вещи?! Это же… — голос Вари сорвался на смех. — Простите, это не мы выбирали! Филипп переглянулся с Соней, его пальцы слегка сжали её ладонь — он явно нервничал, не зная, чего ожидать. Варя вдохнула поглубже и вдруг затараторила так быстро, что слова сливались: — Тема: Коллеги не понимают мой сленг, я чувствую себя инопланетянином… Её пальцы дёрнулись, как будто она набирала текст на невидимой клавиатуре, пока остальные ведущие еле сдерживали смех. Варвара продолжала: — Мне 22, работаю в офисе, коллектив 30–45 лет. Я могу сказать «кринж», «рофл», «это был флекс», «я в тильте» — и в ответ просто тишина. Они реально переспрашивают или думают, что я издеваюсь. Уже устал переводить каждую фразу. Это я странный или они отстали от жизни? Как с этим жить? Соня почувствовала, как её плечи расслабились — это было её поле. Она медленно кивнула, её голос прозвучал увереннее: — Ну, это же логично — вы же не будете говорить с бабушкой на сленге? Вот и в офисе тот же принцип. Её пальцы непроизвольно постукивали по колену Филиппа, будто отбивая ритм. Филипп резко повернулся к ней, его борода скользнула по её плечу — он явно ждал её реакции. — Знаешь, что я скажу? — его голос внезапно стал мягким, почти отцовским, но глаза смеялись. — Если ты пишешь гениальный код или закрываешь сделки — можешь хоть картинками из ТикТока объясняться. Талант стирает все правила. Его большой палец провёл по её ладони — скрытый комплимент её же собственному таланту. Соня фыркнула, её зумерская самоуверенность вернулась на мгновение: — Ты вообще понимаешь, что такое «флекс»? Ведущие замерли, как зрители на теннисном матче. Филипп медленно поднял бровь, его губы дрогнули. — Детка, я флексил на сцене, когда твои родители в песочнице сидели, — он вдруг встал, развернулся и сделал нарочито нелепый танцевальный жест, задирая рубашку, чтобы показать пресс. Студия взорвалась — даже Саша Муратова выронила стакан. — Ну а вот, теперь ты реально кринж, — Соня закатила глаза, но её пальцы вцепились в край пиджака Филиппа, когда он снова садился. Его рука случайно задела её колено, и она почувствовала, как её щёки вспыхнули — этот идиотский номер был для неё, чтобы она расслабилась. — Ой, Филипп, а кто такой «тюбик» — ты понимаешь? — Варя склонилась вперёд, её голубые глаза блестели от азарта. Филипп задумался, почесав бороду, а Соня уже трясла головой, предчувствуя провал. — Ну… это же про тубу с кремом? — его наигранно-невинный тон вызвал новый взрыв хохота, а Соня схватилась за лоб, шепча: — Боже, это пиздец. — Нет, ну серьёзно! — Наталья вскочила, её тёмные волосы раскачивались вместе с жестами. — Тюбик — это когда парень сначала охуенный, а потом оказывается полным мудаком! Ну знаешь, типа… Она вдруг замолчала, бросив взгляд на Филиппа, и в студии повисла неловкая тишина. Филипп медленно поднял брови, его пальцы сжали Сонино запястье — он понял намёк. — О, значит, я — не тюбик? — он повернулся к Соне, и его голос вдруг стал слишком тихим для микрофонов. — Нет? В его вопросе звучала неуверенность, которую он никогда не допустил бы на сцене. Соня резко повернулась к нему, её глаза сверкнули: — Ты — хуже, ты — «дой-пак»! — она ткнула пальцем в его грудь. — Объём побольше, и закрывается плохо. Филипп замер на секунду, а потом рассмеялся так, что чуть не упал с дивана — его смех был настолько искренним и громким, что даже слёзы выступили из глаз. Весь зал залился хохотом. Наташа вдруг подняла руку, её голос прозвучал как гром: — Главное — чтобы не пролился. Варвара, уже красная от смеха, добавила: — И за сроком годности следить! Она сделала ударение на последнем слове, и Ольга тут же подхватила: — А то знаете, как бывает — вроде свежий, а внутри уже скис. Саша невозмутимо поправила футболку, её губы растянулись в едва заметной улыбке: — Ну, молоко в пакетах меньше хранится — Филиппу, как человеку в теме, должно быть известно. В студии повисла секундная пауза, прежде чем все осознали намёк — и зал снова взорвался смехом. Филипп медленно поднялся, его пальцы поправили воротник, но глаза блестели азартом — он понимал, что его возраст стал главной мишенью. — Знаете что? — он наклонился к микрофону, его голос внезапно стал низким и бархатным, как в его старых песнях. — Я — как хороший коньяк. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Чем старше — тем лучше. Аромат сложнее. Букет — глубже. А цена… Он бросил взгляд на Соню, которая уже кусала губу, пытаясь не смеяться, — …растёт с каждым годом. — Филипп, Соня, мы пишем коллективный ответ! — Варя обратилась к зрителям, её голос дрожал от смеха. — Текст такой: «Уходите работать к Киркорову, он разбирается в элитном коньяке из пакетов!» Она подмигнула Филиппу, пока тот качал головой, но уголки его губ дёргались. Соня резко наклонилась к микрофону, её голос прозвучал дерзко: — И замените слово «кринж» на «винтаж», когда Филипп пытается надеть свои концертные костюмы, он всегда использует слово «винтаж» — оно делает всё менее стыдным. Она тут же откинулась назад, пряча ухмылку в ладони. Варя ударила по подлокотнику от смеха, а Саша мрачно констатировала: — Вот и ответ автору — просто называй всё «винтажным», и тебя примут за своего. Филипп вдруг резко повернулся к Соне, его пальцы сомкнулись вокруг её локтя — слишком крепко для шутки. — Если это кринж… — его шёпот был едва слышен, но горяч, — …то почему ты украла мой старый свитер? Соня замерла, её щёки порозовели — она действительно тайком носила его по ночам. Ведущие переглянулись, явно уловив их интимный момент, и Варя быстро закашляла: — Идём дальше! Тема: «Мужчина за 50 хочет, чтобы я разговаривала голосом из мультиков». Она бросила взгляд на Филиппа, её глаза блестели. Варвара продолжила: — Девочки, помогите! Моему МЧ за 50, мне 20, и у него странный фетиш: он хочет, чтобы я во время интимных моментов разговаривала голосом персонажа из мультфильма. Он говорит, что это просто игра, а мне неловко и смешно одновременно. Это нормально или я чего-то не понимаю? Филипп резко откинулся на спинку дивана, его шея покраснела выше воротника — он явно не ожидал такого поворота. Соня нервно закусила нижнюю губу, её нога начала дёргаться, но когда она подняла глаза, её взгляд был вызовом: — Ну что, Филипп Бедросович, у вас есть любимый мультперсонаж? В студии повисла напряжённая тишина, даже ведущие замерли. Филипп медленно поднял глаза, его пальцы сжали край дивана: — Я… обожаю Карлсона. Его голос дрогнул на последнем слоге, и Соня вдруг рассмеялась так искренне, что даже прикрыла рот ладонью. — Карлсон?! — Наталья вскочила, её тёмные волосы раскачивались вместе со смехом. — Ну конечно, «мужчина в самом расцвете сил»! Она подмигнула Филиппу, а Варя тут же подхватила: — А я всегда знала, что у него фетиш на пропеллеры! Она сделала непристойный жест руками, и зал взорвался хохотом. Филипп закрыл лицо руками, но его плечи тряслись от смеха. — Знаете, вообще это нормально, — Ольга мягко положила руку на плечо Наташи, её голос звучал почти серьёзно. — У меня подруга как-то призналась, что парень просил её… мм… говорить голосом Гуффи во время секса. Она закатила глаза, но уголки губ дёрнулись. — Сказал, что это «расслабляет». Варя фыркнула: — Ну да, особенно если представлять, что ты трахаешь большую собаку! И снова склонилась от смеха. Филипп резко выпрямился, его пальцы нервно постукивали по колену, но голос звучал уверенно: — У меня нет никаких странных предпочтений в постели. Он бросил взгляд на ведущих, словно предупреждая их не углубляться в тему, но Соня уже склонилась к микрофону, её голос прозвучал сладко-едко: — Ну конечно, Филипп Бедросович просто предпочитает быть… королём. Она подчеркнуто провела пальцем по его руке, где на костяшках красовалось слово «KING», и зал взорвался смехом. Филипп закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке — он не мог отрицать очевидного. — Ой, ну в самом деле, ну а кто не мечтал о Шреке? — Варя раскинула руки, её голубые глаза сияли от азарта. — Зелёный, мощный, с слоями! Она подмигнула Филиппу, а Наталья тут же добавила: — А я вот всегда подозревала, что Человек-паук — лучший любовник. Паутина — это же готовая бондаж-система! В студии повис гул одобрения, а Саша невозмутимо констатировала: — Главное, чтобы он не стрелял паутиной в неподходящий момент. Филипп вдруг резко наклонился к микрофону, его губы изогнулись в хищной ухмылке: — Вы вообще представляете, сколько раз Белоснежку разбудили не тем принцем? Его голос звучал нарочито томно, пока ведущие заходились в истерике. Наталья, задыхаясь от смеха, добавила: — Ну конечно, после семи гномов один король — это уже роскошь! И Соня неожиданно фыркнула, прикрыв рот рукой, когда Филипп обернулся к ней с немым вопросом в глазах. — А я вот в детстве обожала «Зверополис», — Соня вдруг перевела тему, её пальцы нервно теребили край пиджака Филиппа. — Я всегда ассоциировала себя с зайчихой Джуди. Она замолчала, её щёки порозовели, когда ведущие переглянулись с явным интересом. — Она же… упорная. И пробивная, всегда своего добивается. Филипп уставился на неё, его брови поползли вверх: — Зве… что? И студия взорвалась новым витком хохота. Саша невозмутимо поправила часы на руке, её губы растянулись в тонкой улыбке: — Ну конечно, Филипп Бедросович вырос на советском зайце из «Ну, погоди!» Она бросила взгляд на Соню: — А ты, я смотрю, уже в цифровой век шагнула. Филипп фыркнул, пальцы его сжали край дивана: — Да я ещё помню, как мультики на плёнках записывали! Но его голос звучал не обиженно, а с какой-то тёплой ностальгией, будто он сам упивался этим разрывом поколений. — Ответ такой! — Наталья звонко хлопнула в ладоши, её тёмные волосы взметнулись от резкого движения. — Мужчине автора — срочно на «Союзмультфильм»! Он либо озвучивать должен, либо сценарии писать, но не вашу интимную жизнь устраивать. Она подмигнула Филиппу, а тот вдруг серьёзно кивнул: — Поддерживаю. Есть же гениальные люди в индустрии, которые придумывают целые миры — вот пусть и реализуется. Его голос звучал почти назидательно, но Соня заметила, как он украдкой провёл пальцем по её запястью, словно подчёркивая: «Это не про нас». Ведущие начали прощаться, перекрывая друг друга благодарностями — Варя даже вскочила с кресла, чтобы обнять девушку, шепнув ей на ухо: — Ты держишься молодцом. Филипп ловко поймал Соню за талию, когда та споткнулась о провода, и они вышли под аплодисменты зала, залитые светом софитов — он вёл её так, словно она была хрустальной вазой, а не его панк-девчонкой. Дверь гримёрки захлопнулась, и Филипп тут же прижал Соню к стене, его губы нашли её шею, горячие и нетерпеливые. — Карлсон, ты что, с пропеллера слетел? — Соня фыркнула, но её пальцы вцепились в его рубашку, смяв дорогую ткань. Филипп отстранился на секунду, его глаза сверкали смехом и чем-то ещё, более тёмным: — Ты сама начала, зайчиха, — и она задохнулась от его поцелуя, когда он произнёс это слово с нарочито гнусавым акцентом, пародируя мультяшный голос.