Как исчезнуть | How to disappear

Это должно было быть лишь временно. Драко твердил себе это с самого начала. Забрать мать, выбраться, найти себе прикрытие. И он сделал всё именно в таком порядке. Дым ещё не перестал подниматься от раны, которую заклинание Поттера выжгло в груди Волан-де-Морта, а Драко уже мчался по замку, выискивая среди хаоса знакомую светлую голову матери с прядями, прошитыми блондом. План почти ничем большим и не предусматривался. С тех пор прошло много лет. Его шаги звонко отдавались по булыжной мостовой, когда он шёл по переулку, оглядываясь через плечо каждые пять шагов; мысль о том, что за ним могут следить, не была для него чем-то чуждым, и он без труда вновь погрузился в привычную напряжённую осторожность. Он свернул за угол, выходя из тени переулка на широкую, гладко вымощенную улицу, где торговцы расхваливали свой товар. Он намеренно замедлил шаг, делая вид, что заинтересовался украшениями, которые одна женщина развесила на маленьких металлических «деревцах». На соседнем прилавке красовались свежие фрукты и овощи, и он задержался ровно настолько, чтобы купить блестящее красное яблоко. — Миссис Холдсворт, вы сегодня прекрасно выглядите, — он заставил свой голос звучать весело, отказываясь позволить себе снова оглянуться. Сияя, женщина отмахнулась от денег, которые он попытался ей протянуть, и обогнула стол. — Джеймс Эйнсли, ты же знаешь, что не стоит предлагать мне деньги за мои яблоки. Бери сколько хочешь, дорогой. Её объятие ощущалось как ложь, и он скрыл вздрагивание смехом. — Спасибо, миссис Холдсворт. А Джима сегодня нет? — спросил он, уже делая шаг назад. — Нет, сегодня нет. Бедняжка простудился — по крайней мере, так говорит. Наверное, просто наслаждается тишиной дома, пока смотрит телевизор, — она заговорщически ему подмигнула. — Приводи свою жену в паб на этих выходных, ладно? Нам не хватает Гермионы! Гермиона. Похоже, сегодня ему не удастся скрыться от своих грехов, как бы он ни старался. Он натянул ломкую улыбку и, ныряя в толпу, бросил через плечо: — Мы заглянем в выходные. Хорошего дня, миссис Холдсворт. Он быстро прошёл через оставшуюся часть рынка, держа голову опущенной и настороженно прислушиваясь к малейшим признакам слежки. За тринадцать лет он стал по-настоящему искусен в том, чтобы сливаться с толпой — можно сказать, это превратилось в талант, — но его везение закончилось. Они его нашли. Он ушёл с работы пораньше, чтобы устроить Гермионе сюрприз перед её встречей. Это было важно — ей предстояло встретиться с куратором из Библиотеки Александрины, чтобы договориться о предоставлении на выставку коллекции металлических изделий эпохи Айюбидов, — и всю неделю она нервничала. Цветы, которые он купил, чтобы порадовать её, всё ещё были зажаты в его кулаке — в руке, свободной от так и не надкушенного яблока. Гермиона Грейнджер. Она стала самым неожиданным и самым прекрасным поворотом в его жизни. Эта ведьма перевернула его мир — он был безнадёжно, окончательно влюблён. И она тоже. Точнее, она была влюблена в Джеймса Эйнсли. Она не знала его как Драко Малфоя. Не того человека, которым он стал. Лишь маску, которую он носил теперь. Фасад, за которым он, кажется, больше не сможет долго прятаться. Прошло тринадцать лет, но Кингсли Шеклболт всё-таки его нашёл. Он свернул за очередной угол, и в поле зрения показался дом его матери — облегчение пронзило его. Если уж кто-то и знает, что делать, то она. Он взлетел по ступеням, перекинул увядший букет на сгиб локтя и лихорадочно зашарил в кармане в поисках ключа. Дрожащими руками он вставил его в замочную скважину и повернул, входя в прихожую с тихим щелчком. — Мама? Дом был не слишком большим, но его голос разнёсся по нему, приглушённый лишь произведениями искусства, которые Гермиона дарила его матери на протяжении многих лет. — Драко, дорогой, это ты? Она поспешила к нему — элегантное платье плотно облегало её фигуру. Будь то в мире маглов или в мире магии, одно Нарцисса всегда оттачивала безупречно — свою внешность, и эта привычная безукоризненность немного успокоила Драко. Остановившись перед ним, она посмотрела на сына с тревогой, сжав губы. — Что случилось? Я не ждала тебя. Он сглотнул, подавляя поднимающийся в горле страх, и провёл жёсткой ладонью по коротко остриженным волосам — от этой привычки он так и не избавился. — Они знают. Министерство, Грейнджер. Все знают. А если Грейнджер ещё не знает, то скоро узнает. Нарцисса побледнела — краски, придававшие её заимствованной внешности живость, исчезли, золотистое сияние кожи сменилось бело-серой бледностью. Но она кивнула и шагнула вперёд, беря его за руку. — Мы знали, что этот день придёт, мой дракон. Хотя её голос не выдал никаких эмоций, её пальцы дрожали. — Возможно, пришло время Малфоям выйти из укрытия. Когда она крепко сжала его руку, он резко зажмурился, моля о пощаде магловского бога, в которого не верил.

***

— Арчер! Элара! Давайте быстрее, вы опоздаете! — голос Гермионы резанул даже её собственные уши, хотя она и пыталась смягчить звучавшее в нём раздражение. Они должны были быть у Гарри ещё полчаса назад, чтобы она успела на встречу пораньше, но Элара никак не могла найти свою игрушку-демимаску, из-за чего закатила истерику, с которой Гермионе было особенно трудно справиться, когда она и без того переживала из-за работы. — Мам, Элара подставила мне подножку! — надулся Арчер, мчась по коридору; один шнурок у него развязался и болтался на ходу. Элара бежала следом, с совершенно невинным выражением лица. Вздохнув, Гермиона опустилась на колени и поморщилась, когда её узкая юбка-карандаш впилась в талию. — Элара, милая, что я говорила тебе о подножках? Вы оба можете пораниться, а мы ведь этого не хотим, правда? Смущённо глядя на мать, Элара захлопала ресницами. — Нет, мамочка. Арчер рядом с ней фыркнул. — Она использовала магию, мам. Я видел. В груди Гермионы вспыхнула лёгкая искорка гордости за проявление способностей дочери, но она придала лицу строгое выражение. — Магию нельзя использовать во вред, Элара. Только во благо. — Она слегка приподняла дочь за подбородок. — Скажи Арчеру, что тебе жаль. Мгновенно губы девочки упрямо сжались. — Не хочу. Мерлин, помоги ей. — Ты хочешь пойти в Хогвартс, когда тебе исполнится одиннадцать? Элара широко раскрыла глаза и яростно закивала. — Тогда тебе стоит извиниться перед братом, прежде чем я отправлю сову профессору Макгонагалл и сообщу, что мы решили тебя не отправлять. Это был нечестный приём, и Гермиона ощутила лёгкий укол вины из-за этой лжи. Но Элара тут же развернулась и крепко обняла Арчера. — Прости, Арчи. — Затем шёпотом добавила: — Пожалуйста, прими мои извинения, чтобы я могла поехать в Хогвартс. Сдерживая смех, Гермиона поднялась. — Так, дорогие, книги у вас с собой? Оба ребёнка кивнули и слегка повернулись, показывая ей рюкзаки за спиной. — Отлично. Сегодня с вами будет тётя Чжоу — вашему дяде Гарри нужно работать. В ответ раздались стоны, и Арчер тихо пробормотал: — Но дядя Гарри разрешает мне кататься на большой метле. Набрасывая пальто, она закатила глаза. — Значит, мне придётся поговорить об этом с дядей Гарри. Ты ещё недостаточно взрослый для большой метлы. — Но у дяди Гарри была большая метла, когда ему было одиннадцать! — возмутился Арчер, скрестив руки на груди и увернувшись, когда она потянулась взъерошить его непослушные кудри. Вздохнув, она наклонилась за своим портфелем. — Твой дядя Гарри был исключением из большинства правил. Он победил Волан-де-Морта — ему позволено немного больше. Хихикнув, Элара показала Арчеру язык. — И мне даже не пришлось рассказывать маме про метлу — ты сам всё испортил. Арчер ответил, ткнув её локтем в бок. — Да? А я в этом году поеду в Хогвартс, а ты останешься дома с мамой и папой или с тётей Чжоу. — Его маленькие серые глаза на мгновение затуманились, в них закралось сомнение. — Если я вообще получу письмо из Хогвартса. Гермиона прикусила губу, стараясь не показать охватившее её беспокойство. Он уже должен был получить письмо, и в последние недели это часто становилось темой разговоров между ней и Джеймсом. Времени на покупку школьных принадлежностей оставалось всё меньше, хотя Гермиона заранее приобрела котёл и несколько книг, которые точно входили в список для первокурсников. — Ты получишь его, любимый. Наверное, сова просто заблудилась. Давай так: если до ужина письмо не придёт, я отправлю профессору Макгонагалл личную сову. Лицо сына сразу озарилось яркой улыбкой — маска тревоги исчезла, и вновь стал заметен светло-серый цвет его радужек, необычный оттенок, как отметила колдомедик при его рождении. Остатки детской наивности смягчали черты его лица, углы которого, по мнению Гермионы, слишком рано начинали приобретать взрослую резкость. — Ты правда можешь это сделать? Уперев одну руку в бок и изобразив уверенную улыбку, она ответила: — Ну, вообще-то я спасла волшебный мир и Хогвартс. Она должна мне услугу. Это вызвало у детей бурю возбуждённого шёпота, и Гермиона тихо рассмеялась, слушая, как они обсуждают, какая у них крутая мама. Ей, возможно, стоило бы считать это неловким, но она наслаждалась обожанием своих детей. Согласно большинству источников, вскоре они уже не будут смотреть на неё так. Позволив лёгкой меланхолии на мгновение окутать себя, она рассеянно улыбнулась, застёгивая пальто. За последние годы они так выросли — будто она моргнула, и время внезапно перескочило вперёд. Она любила свою работу, но… Иногда она сожалела о том, сколько времени та отнимает у неё. Однако она отогнала эти мысли и щелчком пальцев призвала пальто Элары. Оно стремительно вылетело из шкафа и мягко опустилось ей в руки, пока она жестом показывала дочери повернуться. В ответ раздался радостный смех; она нечасто позволяла себе пользоваться магией дома — особенно когда Джеймс был дома, — но иногда это того стоило. Чтобы услышать их звенящий смех, Гермиона была готова на многое, что когда-то сочла бы недопустимым. — Руки вверх, мисс, — сказала она. Элара послушно подняла руки прямо над головой. Это была маленькая традиция, особенно дорогая сердцу Гермионы, пусть дети уже и подрастали и подобные глупости становились им не по возрасту, — её всё равно согревало то, что дочь до сих пор с удовольствием подыгрывает. Она всё ещё подтягивала рукав пальто Элары, когда открыла дверь, и тень, упавшая на неё, стала единственным предупреждением перед тем, как два человека в мантиях шагнули ей навстречу. — Ой, простите, — проворчала она, резко остановившись, чтобы не налететь на них. Положив руку на плечо дочери, она удержала Элару на месте, затем подняла взгляд — и её пронзило узнавание. — Кингсли? Что вы здесь делаете? Другой волшебник — его руки были покрыты извивающимися магическими татуировками, мгновенно вызвавшими у детей восторженный интерес, — шагнул вперёд. — Мисс Грейнджер? Заставив руку Элары опуститься — девочка уже потянулась к дракону, выдыхающему клубящиеся искры огня на предплечье мужчины, — Гермиона выпрямилась во весь рост и отодвинула детей себе за спину. — Полагаю, это и так очевидно, учитывая, как часто папарацци считают нужным размещать моё лицо на первых полосах «Ежедневного пророка». Чем могу помочь? Раздражение в её голосе было трудно скрыть. На лице Кингсли мелькнуло раскаяние, и он жестом велел стоявшему рядом аврору отступить. — Прошу простить аврора Мерритота, мисс Грейнджер. Он нечасто взаимодействует с публикой. Главный аврор — вы же знаете, какие они. — Очень приятно. — Джеймс наверняка упрекнул бы её за такой тон, но ей было всё равно: она — она взглянула на часы — уже опаздывала на пятнадцать минут. — Это дружеский визит, Кингсли? Как бы мне ни хотелось поболтать, у меня действительно… Выражение его лица мгновенно изменилось; он подозрительно посмотрел через её плечо, в глубину дома. — Прошу прощения, Гермиона, но дело действительно важное. Боюсь, вам придётся отменить сегодняшние планы. В груди вспыхнула злость, и она выпрямилась ещё выше, благодарная тому, что дети послушались и тихо выглядывали из-за неё. — Простите, министр, но эта встреча действительно очень… Он снова перебил её извиняющейся улыбкой, прекрасно понимая формальность момента. — Мисс Грейнджер, мне неприятно навязываться, но я уже позволил себе уведомить вашего корреспондента из Библиотеки Александрины о том, что встречу придётся перенести. Прищурившись, она отступила в сторону и жестом пригласила мужчин войти в дом. Затем быстро повернулась и, приподняв лицо Элары к себе, сказала: — Дорогие, почему бы вам не пойти поиграть в комнате Арчера? Папа скоро придёт, а у мамы есть важное дело. Элара уже открыла рот, чтобы возразить — нижняя губа задрожала, будто её наказали, — но Арчер взял её за руку и повёл к своей комнате. — Я дам тебе первой покататься на метле, ладно? Прикусив язык, чтобы не сделать замечание о том, что не стоит летать на метле, которую Джеймс им купил, прямо в доме, Гермиона выпрямилась и, закрывая входную дверь, мысленно поблагодарила Мерлина за маленькое чудо в виде благоразумного старшего ребёнка. Оба волшебника казались слишком крупными для её дома. Их присутствие будто выходило за пределы физических тел — нависало над ней, заполняло углы, о существовании которых она раньше и не подозревала. Но она подавила зловещее предчувствие, сняла жакет, повесила его на вешалку и аккуратно поставила рядом портфель. — Чаю? Когда оба мужчины отказались, она прошла в гостиную и жестом предложила им занять места по обе стороны дивана, сама же села в кресло у камина. Как она усвоила ещё с Гарри и Роном, лучше дать тишине повиснуть в воздухе — пусть инициатива будет за ними. Аврор прочистил горло, суровое лицо было обращено к ней, а взгляд скользнул по книжным полкам по обе стороны камина. — Прошу прощения за вторжение, мисс Грейнджер, и за отсутствие должных манер. Юэн Мерритот, главный аврор Отдела Магического Правопорядка. Она пожала протянутую руку — коротко и твёрдо. Для человека, который больше времени проводит за письменным столом, чем в поле, его ладонь была грубой и мозолистой. — Грейнджер-Эйнсли. И я о вас слышала; Гарри Поттер — — Ваш лучший друг. Да, мне известно, — закончил за неё Мерритот. Заметил ли он, как её губы сжались от очередного перебивания, — он никак этого не показал, но перевёл на неё тяжёлый пристальный взгляд. Если бы она не была раздражена, то, возможно, заинтересовалась бы его внешностью: один глаз — ярко-голубой и ясный — смотрел прямо на неё, второй — мутно-белый, обрамлённый шрамами. — Перейду сразу к делу. Мисс Грейнджер, у Министерства есть основания полагать, что вы укрываете Нежелательное лицо. «Нежелательное лицо». Этого было достаточно, чтобы у неё вырвался недоверчивый смешок, и лишь лёгкий румянец тронул её щёки при едва заметном движении брови Кингсли. — Простите, но вы полагаете, что я укрываю беглеца? — фыркнув, она демонстративно оглядела гостиную. — Осматривайте всё, сколько душе угодно. Здесь живём только я, мой муж и двое наших детей. Похоже, Мерритоту не требовалось дополнительного приглашения: он поднялся и сразу подошёл к камину. Его палочка скользнула в руку, и он начал вычерчивать в воздухе сложные узоры. — Это не летучий порох. Да в авроры, похоже, теперь берут кого угодно. — В чём, уверена, вы и так уже были осведомлены, — холодно ответила она, нахмурившись на Кингсли, который избегал её взгляда. — Мне он ни к чему. Вниз по улице есть точка аппарации. Проводя палочкой над безделушками на каминной полке, Мерритот заметил: — Странно для волшебной семьи не иметь камина с подключением к каминной сети. Впервые за всё время тревога пробежала по её позвоночнику, и она полностью повернулась к нему. — Мой муж — магл; мои дети ещё слишком малы, чтобы путешествовать без сопровождения. Их основной способ передвижения — парная аппарация. — Она фыркнула. — А если нам нужно отправиться туда, куда нельзя попасть аппарацией, мы едем на машине. — Разумеется. — Подняв с каминной полки семейную фотографию, Мерритот повернулся к ней. — Тогда, думаю, у вас не возникнет трудностей с объяснением, кто изображён на этом снимке? Против собственной воли Гермиона резко вскочила и выхватила рамку у него из рук, одновременно обернувшись к Кингсли. — Министр, во имя Мерлина, что здесь происходит? Почему меня допрашивают в моём собственном доме? Кингсли нахмурился и жестом отослал аврора Мерритота, позволив тому пройтись по дому с поднятой палочкой. — Мисс Грейнджер, я понимаю, что всё это сбивает с толку, и сочувствую вашему раздражению. — Грейнджер-Эйнсли, — поправила она сквозь стиснутые зубы. Когда Кингсли молча кивнул, она позволила части гнева уйти из голоса. — Прости, Кингс, но я воевала на стороне Света, помогла Гарри победить Волан-де-Морта, провела месяцы, приводя Хогвартс в порядок. Я не понимаю, почему вы могли подумать, что я… — Мы не считаем, что вы знали об этом обмане. Она замерла и медленно опустилась в кресло, сжимая фотографию в руках. — Что вы имеете в виду? Аврор Мерритот вернулся и остановился за диваном, отвечая: — Много лет назад мы получили информацию о том, что один из пропавших Пожирателей Смерти на самом деле не погиб во время войны, как считалось. После тщательного расследования мы пришли к выводу, что информатор получил неверные сведения. Она смутно вспомнила газетную статью, появившуюся вскоре после рождения Арчера, — тогда ходили слухи о возможном возвращении Пожирателей, но она сочла это всего лишь слухами. — И какое это имеет отношение ко мне? Кингсли подался вперёд, сложив пальцы домиком под подбородком. — Мисс Грейнджер — Грейнджер-Эйнсли, — поправился он с гримасой. — Понимаю, что это станет для вас шоком, но мы получили надёжную информацию о том, что ваш ребёнок является потомком одного из пропавших Пожирателей Смерти. Раздражение, которое тлело в ней весь день, мгновенно погасло, словно на него вылили ведро ледяной воды, и холод пробежал по её спине. — Должно быть, произошла ошибка. Мой муж… он магл. Его мать — магл. Я видела их дом, их фотографии. Прошло тринадцать лет. Они не могли… Мерритот взмахнул палочкой, и рамка с фотографией, бессильно повисшая в её руках, взмыла в воздух. — Это весьма сложная трансфигурация — такого рода магию может выполнить и поддерживать лишь по-настоящему опытный волшебник. Она не смогла ответить — ком застрял в горле, пока она наблюдала, как он выводит над рамкой ещё одну серию сложных, витиеватых движений палочкой. Когда он остановился, на его лице поочерёдно отразились несколько эмоций: подозрение, изумление и, наконец, мрачная решимость. — Я не… Когда он снова встретился с ней взглядом, в его глазах впервые мелькнуло сочувствие. Он мягко отправил рамку обратно к ней, позволив ей опуститься на её колени. — Мне жаль, мисс Грейнджер. Прохладное дерево рамки впилось в её ладони, возвращая к реальности, но она не могла заставить себя взглянуть на фотографию под стеклом. — Откуда вы знаете? Как вы можете быть уверены? Ответил Кингсли — его голос был мягким, словно он боялся спугнуть её. — Минерва связалась с нами, прислала нам кое-что… — Он запустил руку в мантию и достал конверт. Письмо из Хогвартса. Первым пришло ликование — чистая, ослепительная радость от мысли, что её сын будет учиться в её любимой школе. А затем в животе развернулся холодный страх, когда Кингсли лёгким порывом воздуха направил конверт к ней. Проследив за его полётом, Гермиона глубоко вдохнула, прежде чем письмо невесомо опустилось ей на колени. Одно стало ясно сразу, стоило ей опустить взгляд. По пергаменту, выведенное знакомым изящным почерком Минервы, тянулось имя — имя, которое она узнала бы где угодно, — рядом с именем её сына. В первой букве фамилии чувствовалась нерешительность, линия была чуть дёрганой. Слёзы жгли, как кислота, стекая по её щекам. Малфой. Письмо было адресовано Арчеру Малфою.