Как исчезнуть | How to disappear

Драко не мог выбросить из головы тот призрачный, потрясённый взгляд Грейнджер, когда она вернулась с пресс-брифинга. Теперь весь волшебный мир знал, что он жив, и внезапно ничто больше не казалось безопасным. Впрочем, это не имело значения; для него важны были только Грейнджер и их дети. Грейнджер мерила шагами гостиную дома на Гриммо, словно надеясь, что, протерев дыру в пыльном старом ковре, окажется хоть на шаг ближе к тому, чтобы найти Элару и Арчера. Пошевелившись, Драко прищурился, заметив, как Главный аврор, небрежно прислонившийся к камину, пристально наблюдает за ним. Вот уж этот идиот… Драко не мог дождаться момента, когда сможет избавиться от его раздражающего присутствия. Словно почувствовав его внимание, тот поднял взгляд, и на лице появилась насмешливая гримаса. — Я тебе не доверяю, — провоцирующе произнёс Мерритоут. — Будь уверен, это взаимно, — отрезал Драко, проводя большим пальцем по нижней челюсти. — Разве ты не должен вести этот допрос? Мерритоут презрительно усмехнулся. — Обычно так и было бы, но поскольку один из самых разыскиваемых беглецов волшебного мира напрямую связан с этим делом, мою роль временно занял министр. — Его ноздри раздулись. — Моя обязанность — следить за тобой. Из губ Драко вырвался неделикатный фыркающий смешок. — Значит, тебя понизили до няньки. — Следи за своим тоном, Малфой, — прорычал аврор, пересек комнату двумя быстрыми шагами. Он рывком поднял Драко из кресла и прижал к стене, уперев толстое предплечье ему под подбородок. Давление было достаточным, чтобы по краям поля зрения потемнело, а из груди Драко вырвался сиплый выдох. — Тебе стоит помнить, что твоя судьба сейчас весьма неопределённа. — Мерритоут! — возмущённый вскрик Гермионы разрушил напряжённый момент, и Мерритоут отступил, опустив руку. Ведьма стремительно пересекла комнату, и её глаза вспыхнули яростью — в удивительно притягательной манере. — Что ты, по-твоему, делаешь? Он — … — она неловко осеклась, сжав челюсти, прежде чем продолжить. — Он отец моих детей, а ты аврор, которому поручено помочь нам их найти. Повзрослейте. Оба. Воздух так стремительно ворвался обратно в его лёгкие, что у него перед глазами заплясали звёзды, но он не мог заставить себя отвести взгляд от неё. Гермиона отступила, поправляя свои брюки цвета хаки и рабочую блузку. — Чжоу и так достаточно расстроена — мы не можем позволить вам двоим вести себя как дети, когда пытаемся спасти детей. — Когда она повернулась к Драко, её лицо заметно смягчилось. — Можешь, пожалуйста, вести себя наилучшим образом? Я не прошу тебя его любить. Чувство вины мгновенно пронзило его, хотя это ничуть не уменьшило раздражение, которое он испытывал, видя, как Мерритоут ухмыляется ему через плечо Гермионы. — Хорошо, — согласился он, коротко кивнув. — Но когда мы найдём детей… Гермиона растерянно рассмеялась, и на мгновение всё в мире стало на свои места. Она смотрела на него той самой тайной улыбкой, которую он знал так хорошо; её рука на кратчайшее мгновение потянулась к его ладони, и затем её лицо вновь помрачнело, а возведённые стены вернулись так же надёжно, словно никогда и не падали. — У тебя будет шанс поквитаться с ним — после того как мы найдём детей, — уступила она с лёгкой улыбкой. — Но без членовредительства, — добавила она, уже отходя. Когда Гермиона ушла, Мерритоут тихо присвистнул. — Ты не заслуживаешь эту ведьму. Короткий миг лёгкости исчез. Несмотря на ярость, захлестнувшую его от того, что Мерритоут разглядывал его жену, впервые с момента их знакомства Драко был с ним согласен. — Я прекрасно это знаю. Путь через комнату следом за Грейнджер был недолгим — за годы дружбы с Поттерами он успел хорошо его изучить, — но сейчас он чувствовал себя здесь куда более уязвимым, чем когда-либо прежде. Без маски Джеймса Драко оказался на виду, и любопытные взгляды портретов и волшебников в комнате будто раздевали его донага. — Чжоу, я знаю, это тяжело, но я не злюсь на тебя. Ты не могла остановить нападение, которого не ожидала, тем более засаду в собственном доме. Гермиона присела перед Чжоу, взяв её руки в свои. — Тебе не нужно так переживать. — Переживать? — лицо Чжоу исказилось в презрительной усмешке. — Я в ярости. На ваших детей напали в моём доме, пока я находилась всего в нескольких комнатах. Да, я чувствую вину, но сильнее этого — ярость. Какая наглость у этого человека… Я… Поттер положил руку на плечо жены, на мгновение встретившись взглядом с Драко, прежде чем обратиться к ней: — Они не винят тебя, милая. Здесь происходит куда больше, чем нам сейчас известно. Обвинительные нотки в его голосе задели, но ещё сильнее ударило презрение, тяжёлым грузом лежавшее на плечах Гарри. Драко не любил этого человека в годы Хогвартса, но во взрослой жизни они сумели выстроить дружбу. Похоже, однако, Гарри вовсе не стремился дружить с Драко Малфоем. Прочистив горло, Драко произнёс: — Всё в порядке, Чжоу. На лице женщины мелькнула растерянность, но она выпрямилась, расправляя плечи. — Джеймс… — она запнулась, избегая того, как Драко невольно подался вперёд при этом имени — привычка, выработанная за годы работы под прикрытием. — Джеймс Сириус видел нарушителя. Правда, разглядеть его толком не удалось. Он сказал, что тот весь мерцал, как мираж. Мерритоут и Гермиона обменялись взглядами. — Скорее всего, чары дезиллюминации, — пробормотал аврор. — Очевидно, — проворчал Драко, снова повернувшись к Поттерам. — Можете рассказать, что ещё помните? Чжоу пересказала им всем утро. — Честно говоря, ничего необычного не происходило. — Она повернулась к Грейнджер, широко распахнув глаза. — Я не знаю, что случилось, Гермиона, клянусь. В одну минуту всё было в порядке: дети играли, а я готовила завтрак. В следующую — защитные чары сообщили о вторжении, и кто-то оглушил меня, прежде чем я успела выйти из кухни. Когда я очнулась, Гарри и остальные авроры уже прибыли. Кингсли записывал информацию в блокнот с откидной крышкой, который Гарри оставил на столике сбоку. — Миссис Поттер, вы помните, который был час, когда вас предупредили о нарушении защитных чар? Драко наблюдал, как Чжоу нервно прикусила губу, её взгляд затуманился, когда она пыталась вспомнить. — Наверное, около половины одиннадцатого? Это было вскоре после того, как дети приехали. Как я уже сказала, я готовила завтрак. Элара и Арчер играли с Альбусом и Джеймсом в гостиной внизу. Я даже не успела спуститься. Брови Гарри сошлись на переносице. — Кто бы это ни был, он достаточно хорошо знал дом, чтобы проникнуть быстро и не дать Чжоу времени вызвать авроров. Женщина поднялась, нервно заламывая руки. — Клянусь, если бы у меня был шанс, я бы защитила их. — Несколько слёз сорвались и покатились по её щекам. Эта эмоциональность смутила Драко — он всё ещё не привык к открытости людей, выросших вне строгой идеологии чистокровных, — но Гермиона покачала головой и на мгновение обняла женщину. — Мы дружим много лет, Чжоу — и даже если бы это было не так, я прекрасно помню, как ты владела взрывным заклятием. Не зря же Гарри не мог отвести от тебя глаз во время занятий Отряда Дамблдора, верно? В глазах Чжоу засияла благодарная признательность. — Спасибо, Гермиона. — Она снова прикусила губу. — Но что вы будете делать? У вас нет ни одной зацепки; я не дала вам ничего существенного. Драко уже открыл рот, чтобы успокоить ведьму и унять собственные тревожные мысли, но скрипящие шаги возвестили о чьём-то появлении в гостиной, и в дверях возник знакомый светловолосый болван. Кормак Маклагген окинул комнату взглядом, словно что-то разыскивая. Когда его глаза остановились на Гермионе, он на мгновение оживился, но тут же взял себя в руки. — Грейнджер, думаю, ты захочешь это увидеть. Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро пошёл обратно, а Гермиона поспешила за ним по пятам. Гермиона следовала за Кормаком по тёмным коридорам дома на Гриммо, её мысли лихорадочно перебирали возможные варианты. — Много ли ты знаешь о семейном гобелене Блэков? — бросил через плечо Кормак. Поморщившись, Гермиона призналась: — Меньше, чем хотелось бы. Я знаю, что копии существуют в резиденциях каждого выжившего представителя рода Блэк, но это очень сложная магия. Вымирающая практика. — Верно, — согласился Кормак. — Впрочем, тебе и говорить об этом не нужно; просто полезно проговорить вслух. — Он пригнулся, проходя под свисающей с потолка паутиной. Это была единственная часть дома, которую Чжоу не отреставрировала из-за большого количества реликвий тёмной магии, от которых пока не удалось избавиться даже при участии Неизречённых. — Необычно здесь то, что обычно магию нужно накладывать на каждый гобелен отдельно. Это своего рода защита от подделок. Кивнув, Гермиона продолжила: — Значит, теоретически этот гобелен должен отражать реальность существования Малфоя. Он покажет, что тот жив, тогда как гобелен в доме семьи Малфоев указывал ложную дату смерти. Кормак, входя в гостиную, бросил ей через плечо усмешку. — Снова верно. Знаешь, нам бы очень пригодилась твоя экспертиза там, в— — Ближе к делу, пожалуйста, Кормак, — перебила Гермиона, прекрасно чувствуя взгляд Малфоя, прожигающий затылок Маклаггена у неё за спиной. Щёки Кормака слегка порозовели, но он указал на гобелен. — Как я и сказал, думаю, тебе лучше увидеть это самой. Раздражённая его скрытностью, Гермиона всё же прошла мимо него и стала внимательно рассматривать полотно. — Оно выглядит точно так же, как на фотографии, — пробормотала она. — Но как это возможно? Им пришлось бы наложить те же чары и на этот… — Они знают этот дом — они уже бывали здесь, — перебил Малфой, входя в комнату следом за ними. — Appare Vestigium. Словно возникнув из ниоткуда, на потёртом полу появились бледные золотые следы, ведущие туда, откуда они пришли. Это было довольно впечатляющее заклинание — и с таким Гермиона сама прежде не сталкивалась, — но наличие самой магии не ускользнуло от неё. Малфой уставился на свою палочку, и на долю секунды по его лицу пробежала ничем не прикрытая радость. Его пальцы слегка сжались на рукояти, будто он сдерживал желание снова применить магию. Гермиона не могла представить, каково это — так долго не пользоваться палочкой, и её пронзила неожиданная волна сочувствия. — Как давно? — спросила она. Он резко поднял голову, нахмурившись, не сразу поняв вопрос, и поспешно взял выражение лица под контроль. Кивнув на его палочку, она повторила: — Как давно ты пользовался магией? — Недавно, — ответил он, но затем, подумав, добавил: — Я практиковал беспалочковую магию. Ничего серьёзного и только тогда, когда тебя и детей не было дома. — Его челюсть вновь напряжённо сжалась, и последнее признание прозвучало тише: — Я не хотел забыть. В его голосе звучала такая откровенность, к которой Гермиона не совсем привыкла, и она уже собиралась сказать что-нибудь в поддержку, когда за её спиной кто-то деликатно прочистил горло, вырвав её из этого момента. Кормак неловко потёр затылок. — Ненавижу быть тем самым человеком, но— — Нет, ты прав, — поспешно ответила Гермиона. Она повернулась к гобелену и взмахнула палочкой, описывая в воздухе сложную серию дуг и поворотов, бормоча заклинания себе под нос. Полотно выглядело так же, как она помнила его со времён своей юности — тех долгих дней, когда она пряталась в этом доме вместе с Орденом, а позднее скрывалась в бегах с Гарри и Роном. Большие участки ткани по-прежнему были выжжены, и сквозь переплетённые ветви и потрёпанную ткань цвета слоновой кости виднелись потрескавшиеся панели стены. Под её палочкой наружу развернулся сложный слой магических сигнатур. Самые новые линии были яркими, мерцающими золотом, и в них тихо гудела живая магия. Чем дальше назад они тянулись, тем глубже становился цвет — насыщенный, подлинный аметист, чья почти постоянная природа уже прочно вплелась в ткань. — Эти линии показывают магию, вплетённую в гобелен, — пояснила она, обернувшись через плечо к Малфою и Кормаку. — Чем она старше, тем менее подвижна и тем труднее её изменить. Малфой встал рядом с ней, проводя пальцами по мерцающим линиям. — Говорят, род Блэков можно проследить до Средневековья. — На его губах появилась кривоватая усмешка. — Однако в истории есть обширные периоды, которые на этом гобелене никак не отражены. Кормак фыркнул. — Ваша семья не первая среди чистокровных, кто подделывал «чистоту» своего происхождения, Малфой. — Нет, но именно поэтому всё это ещё более интригует, — ответила Гермиона, проигнорировав то, как Малфой вскинул бровь. — Семья Блэков веками вела чрезвычайно точные записи своей родословной, исключая лишь тех, кого считали пятном на роду. Например, маглы не заносились в семейный список, как это было в случае с Айолой Блэк. Малфой кивнул, глядя на обугленное место, где должна была находиться Айола. — Её муж, Боб Хитченс, тоже должен быть здесь. — От его имени нет и следа, хотя магия безупречна. А вот здесь… — она прошла мимо Кормака и присела так, чтобы участок, где на неё смотрели лица Малфоя и его матери, оказался на уровне глаз, — есть словно… складка? Как будто заклинатель не был уверен или не знал заклинание до конца. — Или хотел, чтобы его поймали, — вставил Малфой. Его плечи внезапно напряглись, челюсть жёстко сжалась, когда он опустился рядом с ней на колено. — Можно? Она отступила, взмахом руки позволяя ему осмотреть гобелен. Пока он был сосредоточен на полотне, Гермиона смогла внимательно рассмотреть Малфоя. То ли его настоящий облик проявил эти манеры, то ли она раньше их просто не замечала, но теперь она сразу увидела, с какой осторожной выверенностью он держится. Почти аристократическая напряжённость в плечах была единственным признаком его неловкости в её присутствии, тогда как лицо оставалось тщательно бесстрастным. С возрастом черты его лица утратили прежнюю резкую угловатость; линия челюсти покрылась короткой светлой щетиной, уже тронутой сединой. Но больше всего он выглядел уставшим. Не физически — ничто не указывало на переутомление, — однако его плечи слегка подались внутрь, словно на них лежал груз, который он не мог нести в одиночку, а губы были сжаты в серьёзную складку, пока он осторожно проводил пальцами по ветвям, соединяющим его самого и его мать с линией его отца. Все эти признаки она узнавала по Джеймсу — она чувствовала его мучительную боль почти как свою собственную. Откашлявшись, она подошла ближе и встала рядом с ним. — Что ты видишь? Он вздрогнул, резко перевёл взгляд на неё, на мгновение позволив тишине повиснуть между ними, прежде чем ответить: — Вот это, — сказал он, проводя пальцем по ровным линиям выжженного пятна на гобелене, — не имеет смысла. Это театрально, конечно, но семья Блэков любит драматические эффекты. Мы должны были понять, что это изменено. Гермиона нахмурилась, слегка наклонив голову и вглядываясь в гобелен. Через мгновение до неё дошёл смысл. — Это связано с твоей магией? — догадалась она, поворачиваясь к нему. — То, что происходит с гобеленом… ты чувствуешь это? Он коротко кивнул — движение получилось напряжённым и неловким. — Таков слух, да. — Он снова провёл пальцем по линии, задержавшись на обугленном месте, где должен был быть он сам. — Но я ничего не почувствовал. Именно поэтому я знаю: тот, кто выполнил эту магию, связал гобелены между собой. Заклинание было полностью завершено только один раз — на гобелене в Малфой-мэноре. Тот, кто делал это здесь, не понял, что связывание гобеленов ослабит магию. Склонив голову набок, Гермиона направила палочку на гобелен. — Апарекиум. Ничего не произошло. Позади них Кормак негромко прочистил горло. — Пойду найду Министра и сообщу ему о ходе расследования. Гермиона рассеянно промычала в ответ и подошла к стене, снова проводя пальцами по гобелену. Сосредоточившись, она позволила тонким нитям исследующей магии разлиться по коже, пока проводила по одинаковым датам смерти под изображениями Нарциссы и Малфоя. — Здесь несколько слоёв, словно одного заклинания было недостаточно, чтобы изменить внешний вид. — Так и есть. Гермиона и Малфой вздрогнули и одновременно обернулись к двери. Невольно отступив на шаг, Гермиона с недоверием посмотрела на вошедшую. Нарцисса стояла в тени дверного проёма, сложив руки перед собой. — Гермиона. Ты хорошо выглядишь. — Женщина поморщилась, тут же поправившись: — Настолько хорошо, насколько это возможно при данных обстоятельствах. Мистер Маклагген указал мне дорогу, хотя в этом не было необходимости. — Она высокомерно фыркнула. — Нарцисса, — Гермиона постаралась смягчить оттенок презрения в голосе. Нарцисса слегка склонила голову, но Гермиона всё же заметила боль, мелькнувшую в её глазах. — Боюсь, мои извинения сейчас останутся неуслышанными, поэтому я оставлю их до времени, когда мы не будем спешить спасать жизни тех, кто дорог нам обеим. Благодарная за временное перемирие, Гермиона жестом предложила ей продолжить. — Что насчёт семейного древа? Нарцисса уступила, её юбки закружились вокруг щиколоток, когда она пересекла комнату, всё так же держа руки сцепленными перед собой. — Магия этого гобелена древняя, родовая. Без надлежащей подготовки невозможно внести в него убедительные изменения. Гермиона невольно фыркнула — манера, настолько похожая на манеру Нарциссы, что она сразу же об этом пожалела. — Это мы уже установили. Нарцисса позволила себе редкую, искреннюю улыбку. — Чего и следовало ожидать. — Чего мы не понимаем, так это почему этот гобелен настолько очевидно является копией, тогда как тот, что находится в поместье, был достаточно убедительным и не вызвал никаких подозрений у Министерства, — сказала Гермиона, проглатывая гордость. На лице женщины мелькнуло понимание. — Поскольку этот гобелен связан с гобеленом в поместье, он является лишь его копией, и магия здесь — слабое подражание, — сказала она, высоко вздёрнув подбородок. — Как оставшаяся наследница рода Блэк, я должна была обучить следующую чистокровную женщину в нашей семейной линии необходимой магии для внесения изменений. По коже Гермионы прокатилась волна раздражения, за которой последовала ощутимая вспышка боли. — Похоже, с этим придётся подождать. — Вы меня неправильно поняли, — ответила Нарцисса. — Да, традиционно изменения в гобелен вносит чистокровная ведьма, но вы уже должны понимать, что ни я, ни мой сын больше не придерживаемся столь устаревших убеждений. Фыркнув, Гермиона промолчала, сосредоточившись на текущей задаче. — Мы можем обсудить это позже. У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог бы шантажировать вас или вашу семью? — Нашу семью, — поправил Малфой. Глаза Нарциссы сузились. — Ходят слухи — тихие, но зловещие — что кто-то готовит переворот. Пожирателей смерти, которых давно считали мёртвыми или навсегда скрывшимися, замечали в разных частях волшебного мира. Никогда рядом с Лондоном и никогда надолго. Прищурившись, Гермиона бросила вызов женщине: — Откуда вы знаете об этих слухах? Вы же скрывались… — У чистокровной ведьмы есть связи, независимо от того, под какой личиной она живёт, — перебила Нарцисса, переведя взгляд на Гермиону. — Получив доступ к подпольным каналам, по которым распространяется информация среди… не самых благонадёжных компаний, вы его уже не теряете. Особенно если ваша фамилия обладает таким престижем. Ответ прозвучал словно хлёсткая пощёчина, и Гермиона кивнула, тщетно пытаясь унять узел, скручивавшийся в животе. — Если бы это было так, тогда «Пророк» или Министерство уже… — Уже сообщили бы? — лицо Нарциссы оставалось бесстрастным и холодным. — Что выиграло бы Министерство, объявив, что некий неизвестный организует возвращение Пожирателей смерти? Волшебный мир всё ещё восстанавливается. Вы ведь помните, что возвращение Волан-де-Морта произошло почти через двенадцать лет после его первого поражения. Министерство осторожничает. Малфой напрягся. — Но зачем им это скрывать? Если правда всплывёт, это только вызовет ещё больше страха. — Люди не безошибочны, дорогой мой, — ответила Нарцисса, оторвав взгляд от гобелена и посмотрев на них обоих. — Тот, кто всё это организует, расставил фигуры так, как ему нужно; он устроил всё в свою пользу. Каждая деталь — от моего и Драко побега до исчезновения детей — тщательно спланирована, чтобы выставить виновными Малфоев. В сознании Гермионы щёлкнуло понимание. — Они хотят, чтобы внимание было отвлечено от них; так им проще делать всё необходимое, не привлекая к себе лишнего внимания. Нарцисса Малфой коротко кивнула в подтверждение. — Верно. Боюсь, они нас… как это у магглов говорят? Одурачили? Драко Малфой резко повернулся к Гермиона Грейнджер, его лицо выражало одновременно облегчение и ужас. — Дети — отвлекающий манёвр. Если это всего лишь отвлечение, значит, им на самом деле не грозит опасность. В животе Гермионы осела мрачная решимость, и она стремительно направилась к лестнице, Малфой последовал за ней. — Они — отвлекающий манёвр, но это также означает, что ими могут пожертвовать. — Она остановилась у подножия лестницы и бросила через плечо: — Я уведомлю Министерство; нам нужно как можно скорее разобраться с этим гобеленом. Нарцисса присоединилась к ним, их шаги застучали по ступеням в неуклюжей поспешной унисонности. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — спросила старшая ведьма, между её бровями залегла складка, пока они спешили к кухне. — Люциус Малфой больше не хозяин поместья, верно? — уточнила Гермиона, проходя мимо Чжоу, стоявшей у окна с напряжённо опущенными плечами. Нарцисса фыркнула: — Верно, но поместье больше не принадлежит семье Малфоев — ни живым, ни мёртвым. Министерство конфисковало землю и всё имущество в качестве репараций. — Отлично, — сказала Гермиона, продолжая идти, несмотря на недоверчиво отвисшую челюсть Нарциссы. — Так будет легче попасть на территорию, раз это государственная собственность. Думаю, после предоставленной нами информации расследование быстро переквалифицируют в дело о внутреннем терроризме. И нам нужно добраться до того гобелена. Нарцисса обхватила её запястье, резко остановив прямо за входным холлом. Неразборчивые слова Кингсли доносились до них фоном, пока Нарцисса прошипела: — Что всё это значит, Гермиона? Что, по-вашему, там может быть такого, чего уже не… — Вы сами сказали: гобелен семьи Малфоев содержит исходную магию. Его можно изучить только у источника. — Гермиона решительно высвободила руку из хватки Нарциссы. — Если мы хотим спасти наших детей — если хотим остановить того, кто всё это начал, — нам нужно добраться до первоисточника.