Укрощение Бога Войны

Тишина в бамбуковой хижине была нарушена сухим, резким щелчком, когда хозяин домика раскрыл веер. Поднеся его к своему лицу, он вдохнул еле заметный, бамбуковый аромат древесины и усмехнулся. Лорд Пика Цинцзин Шэнь Цинцю не спеша прошел вглубь комнаты, специально игнорируя тяжёлое, сбитое дыхание, доносившееся из центра помещения. Это был Лю Цингэ. Великий Бог Войны, гроза демонов и гордость школы Цанцюн, сейчас представлял собой весьма занятное зрелище для глаз хозяина домика. Он сидел на коленях. Его мощные руки были плотно прижаты к телу вервием бессмертных, которые, словно врезались в нежную кожу, оставляя за собой следы. Его обычное, белое ханьфу было распахнуто, обнажая широкую грудь и твёрдые мышцы пресса, на коже которых уже выступили капельки пота. Воин продолжал тяжело дышать, когда Шэнь Цзю остановился в шаге от него. Запах Лю Цингэ был резким, как и он сам. Аромат раскаленной стали и озона перед грозой заполнил всю хижину, пытаясь доминировать, подавить, заставить подчиниться. Будь на месте Шэнь Цинцю обычный человек, не говоря уже об омеге, то он бы валялся у ног Бога Войны, задыхаясь от этого обилия феромонов, но Шэнь Цзю лишь сильнее сжал резную ручку веера. Его собственный запах, отдавал горечью бамбукового леса с едва заметными нотками крови. Он тонкой нитью вплетался в эту бурю запахов, не уступая феромонам Лю Цингэ ни цуня. — Посмотрите-ка, какой нетерпеливый зверь, — голос Шэнь Цзю был тягучим, полным яда и скрытого наслаждения. Он протянул руку и кончиком закрытого веера приподнял подбородок поверженного альфы, заставляя того посмотреть себе в глаза. Глаза Бога Войны были затуманены от стремительно надвигающегося гона, а зрачки расширились, практически затопив радужку. — Лю-шиди, ты звал меня так настойчиво, что я едва успел допить свой чай, а ведь мне ещё предстоит проверить работы моих учеников, — горный лорд чуть надавил веером на кадык Лю Цингэ, заставляя того судорожно сглотнуть. — Неужели хваленая выдержка лорда пика Байчжань стоит так мало? Стоило тебя связать, как ты превратился в это. Шэнь Цинцю неопределенно покачал головой, глядя на красного от жара, альфу. Медленно проведя краем веера по челюсти Лю Цингэ, он спускаясь ниже, к острым ключицам. — Ты выглядишь жалко, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул огонёк возбуждения. — Грязный, потный альфа, жаждущий, чтобы его приручили. Скажи мне, шиди, тебе ведь нравится, что я смотрю на тебя отсюда? Сверху вниз? Словно ты какой-то провинившийся ученик, который пришел получать свое наказание. Нравится чувствовать себя беспомощным куском мяса в руках бесстыдника Шэнь Цинцю? Лю Цингэ издал низкий рык, дернувшись в путах так, что веревки переместились, заставив ткань его штанов натянуться до предела, выдавая его состояние. Шэнь Цзю рассмеялся холодно и торжествующе. Он резко, наотмашь, хлестнул Бога Войны закрытым веером по покрасневшему плечу. — Я не разрешал тебе рычать. Зверь. — с едва заметным нетерпением прошипел он. — В этой комнате голос есть только у меня. А у тебя есть только одна обязанность, слушаться. Сделав небольшую паузу, он продолжил. — Как жалкое животное, которым ты и являешься. Шэнь Цинцю замолчал, наслаждаясь тем, как его последние слова задели возбужденного альфу. Он наблюдал за тем, как на шее Лю Цингэ вздулись вены, как тот часто, часто задышал, борясь с собственным телом. Интересно. Шэнь Цинцю ухмыльнулся, впрочем, быстро спрятав свое лицо за веером. Он не стал давать зверю время на раздумья и одним ленивым движением толкнул Лю Цингэ в плечо. Его лицо выражало явную брезгливость, когда он коснулся кожи. Лю Цингэ полностью лишенный возможности двигаться из-за плотно стянутых веревок за спиной, тяжело завалился на бок. Ещё один ленивый толчок, и Лю Цингэ уже полностью лежал на полу. Больно стукнувшись головой, он прошипел что-то неразборчивое. Но прежде чем воин успел сообразить, что произошло или попытаться вернуть контроль над ситуацией, как прямо на центр его груди опустилась нога Шэнь Цинцю. Лю Цингэ зарычал, его внутренний альфа был в ярости. Шея и плечи покрылись некрасивым румянцем, и он попытался встать. — Лежать, животное. Шэнь Цинцю сильнее надавил ногой, будто пытаясь сломать ему ребра. — Смотри на меня, Лю-шиди и смотри внимательно. Я спрошу один-единственный раз. Нога медленно двинулась вниз. — Разве не этого хотел Лю-шиди, когда переступал порог моего дома? Быть растоптанным своим врагом и простым учёным с горы Цинцзин? Прочувствовать, как я буду медленно, по кусочкам и со вкусом унижать тебя и твое эго? А, Лю-шиди? — Шэнь Цинцю наклонился, коснувшись пальцем родинки на греховно красивом лице. Лю Цингэ вздрогнул от мягкого, почти нежного прикосновения. — Или ты пришел сюда не за этим? Губы Шэнь Цинцю поразила хищная ухмылка. — Я вижу твой член встал, Лю-шиди. Что бы сказали твои ученики, увидев своего шицзуня под развратником Шэнь Цинцю? Думаешь они бы кинулись защищать твою честь, шиди? Или позволили бы мне делать все что я захочу? Нога опустилась прямо на заметный бугорок. — Нгх. Лю Цингэ застонал. И его сладкий, тяжёлый, почти удушающий от удовольствия и боли запах, разнёсся по всей хижине. — Вижу, тебе нравится боль, шиди, — глядя на покрасневшего от удовольствия воина, медленно, почти лениво протянул Шэнь Цинцю. И резко убрал ногу. Запах Бога Войны мгновенно изменился. Сладкий, дурманящий разум аромат сменился горечью разочарования и боли от потери контакта. — Ты..! — Лю Цингэ вздохнул, его грудь судорожно вздымалась, а в глазах плескалось неприкрытое отчаяние. — Что такое, шиди? — Шэнь Цинцю изящным движением приподнял бровь, щелчком закрывая веер. — Неужели ты ждал продолжения? Зачем ты вообще пришел в мой дом? Чтобы показать мне, как быстро встаёт твой член? Видя, что Бог Войны явно не скоро собирается отвечать он развернулся и сделал вид, что собирается уйти. Этот шорох прозвучал для Лю Цингэ как приговор. — Нет! Стой! — сорвалось с губ Бога Войны. Он дёрнулся в верёвках, извиваясь на полу, как пойманный в клетку зверь, — Шэнь... Шэнь Цинцю... я... Шэнь Цинцю медленно наклонился, оказавшись лицом к лицу со своим соперником. Его глаза сузились, показывая его презрение, а на губы скользнула ядовитая усмешка. — Скажи это, шиди. Скажи мне, чего ты так хочешь. Чего желает твое тело на самом деле. Из-за чего ты готов унижаться предо мною и валяться у моих ног, забыв о своей гордости? — прошептал заклинатель, обдавая лицо Лю горькими феромонами бамбука. — Я хочу... тебя, — Лю Цингэ зажмурился, выплевывая эти слова. — Я хочу, чтобы ты... не останавливался. Делай что угодно. Только не останавливайся. Пожалуйста. Шэнь Цинцю рассмеялся, наслаждаясь своей победой над гордостью своенравного Бога Войны. — Какой же ты бесстыдник, Лю-шиди, — выдохнул он, и его веер снова пришел в движение. Но на этот раз Шэнь не стал бить. Он медленно, провел по животу Лю Цингэ, зацепляя кончиком веера край его штанов. — Ты так отчаянно хочешь быть моей сучкой, Лю-шиди? Что ж... Раз ты так жаждешь этого, то я коснусь тебя, — темные глаза сверкнули, — и даже позволю тебе кончить. Но ты ведь у меня такой впечатлительный, правда? Тебе хватит лишь моих слов, чтобы излиться, как последней шлюхе из борделя. Шэнь Цзю снова поставил ногу ему на пах, но на этот раз не давил, а едва заметно, будто дразня, повёл носком сапога по стоячему члену. — Можешь себе представить, шиди, в каком состоянии будут твои преданные ученики, когда увидят тебя в таком состоянии. Скулящего и умоляющего своего врага о разрядке, словно какая-то дикая омега. Лю Цингэ и так державшийся на грани, выгнулся дугой и задрожал от силы приближающегося оргазма. — Ха, — выдохнул он. — Что такое шиди, уже кончаешь? А я ведь даже не начал. Бедра мелко задрожали и Бог Войны наконец выпустил копившееся до этого напряжение, пачкая белыми пятнами свои ноги и подол чужого ханьфу. — Фу, зверь. Шэнь Цинцю посмотрел на свою одежду с брезгливостью. Ещё раз надавив на уже мягкий член, он убрал ногу и быстро пошел в сторону спальни, кинув напоследок: — Советую убрать безобразие, которое ты устроил , если не хочешь меня разозлить ещё больше, Лю Цингэ. Я и так был слишком добр, позволяя тебе кончить на свой наряд. Лю Цингэ покраснел от его тона и лишь слабо кивнул.