Свидетели поневоле

Перемирие — штука хрупкая. Особенно когда вчера вы пытались убить друг друга, а сегодня должны вместе патрулировать порт и делать вид, что всё забыто. Но у перемирия есть и плюсы. Например, совместные операции теперь не заканчиваются дракой между Акутагавой Рюноске и Накаджимой Ацуши. Почти не заканчиваются. Иногда. Или, например, Дазай Осаму теперь может относительно легально появляться на территории мафии. Формально — по делам перемирия. Неформально... Впрочем, это уже другая история. --- Порт Йокогамы ночью — место не самое романтичное. Пахнет рыбой и соляркой, ветер продувает насквозь, а из тёмных закоулков то и дело доносятся подозрительные шорохи. Но сегодня здесь тихо — совместный патруль Мафии и Агентства навёл порядок ещё днём. Должен был навести. — Акутагава-кун, мы точно туда идём? — Ацуши в очередной раз споткнулся о какую-то трубу и теперь семенил за напарником, пытаясь не отставать. — Заткнись, тигр, — привычно огрызнулся Акутагава, но шага не сбавил. — Нам надо сменить Дазай-сана и Накахару-сана. Они дежурят здесь до восьми. Сейчас десять. Мы опаздываем. — Но я думал, что пост у склада номер семь, а мы идём к складу номер двенадцать... Акутагава резко остановился. Ацуши врезался ему в спину. — ...Тигр. — Д-да? — Ты хочешь сказать, что я полчаса вёл нас не туда? — Н-ну... я не говорю... но компас показывает... и звёзды... и вообще... — ЗАТКНИСЬ. Акутагава развернулся и зашагал в другую сторону. Ацуши поспешил за ним, благоразумно помалкивая. Ещё через двадцать минут блужданий по порту они наконец вышли к нужному складу. Огромные железные ворота, тусклый фонарь над входом, запах сырости и тишина. Тишина? — Акутагава-кун, — Ацуши насторожился, — а почему тихо? Они же должны нас ждать, ругаться, что мы опоздали... — Не знаю, тигр. — Акутагава прищурился, вглядываясь в темноту. — Может, ушли искать нас. — Или... — Ацуши вдруг замер, прислушиваясь. — Слышишь? Из-за закрытой двери склада донеслись звуки. Глухие удары. Сдавленные стоны. Тяжёлое дыхание. И голос Чуи, приглушённый, но узнаваемый: — Дазай... да сколько можно... я сейчас сам тебя придушу... Ацуши резко покраснел до корней волос и кончиков ушей. — А-акутагава-кун... — выдавил он. — Т-там... они... Акутагава тоже застыл. Его накидка — Расамон — начала шевелиться сама по себе, реагируя на напряжение хозяина. — ...Не смей додумывать, тигр, — процедил он сквозь зубы. — Но мы слышали... Чуя-сан сказал «придушу»... и стоны... и удары... — Я сказал — НЕ ДОДУМЫВАТЬ. — Акутагава сглотнул. — Возможно, там враги. Засада. Дазай-сан проводит допрос. — А если... — Ацуши замялся. — Если НЕ допрос? Акутагава посмотрел на него. В глазах — отчаяние, смешанное с решимостью. — Тогда мы ничего не видели. — Он глубоко вздохнул. Расамон взвыл, готовый к атаке. — Раз... два... три... ВХОДИМ! Они синхронно вышибли дверь. --- Внутри склада царил хаос. Ящики были навалены горой. С потолка свисали какие-то цепи и тросы. Посередине этого безобразия, по колено в мусоре, стоял Чуя. Весь в пыли, с красным от злости лицом, он пытался дотянуться до Дазая, который висел вниз головой, запутавшись в цепях подъёмного механизма. — ...Вы. ГДЕ. ШЛЯЛИСЬ. ДВА. ЧАСА? — Чуя медленно повернулся к ворвавшимся. В глазах пылала адская ярость. Ацуши и Акутагава застыли в дверях. Расамон безвольно обвис. Лунный зверь втянул когти и спрятался. — О, Ацуши-кун! Акутагава-кун! — Дазай радостно замахал рукой из своего перевёрнутого положения. — А мы вас заждались! Чуя тут развлекает меня как может! — Я ДОЛЖЕН БЫЛ СДАТЬ ПОСТ ДВА ЧАСА НАЗАД! — Чуя пнул ближайший ящик. Тот разлетелся в щепки. — А ВМЕСТО ЭТОГО Я ТУТ УЖЕ ПОЛЧАСА ПЫТАЮСЬ СНЯТЬ ЭТОГО ПРИДУРКА С ПОТОЛКА! ПОТОМУ ЧТО ОН РЕШИЛ, ЧТО ЭТОТ ТРОС — ОТЛИЧНЫЙ СПОСОБ ПРОВЕРИТЬ ПРОЧНОСТЬ СВОЕЙ ШЕИ! — Чуя, не преувеличивай, — мечтательно отозвался Дазай, раскачиваясь. — Я просто хотел украсить наш пост. Гигантский маятник из Дазая — ты ничего не понимаешь в современном искусстве! — ЗАТКНИСЬ! Чуя снова повернулся к опоздавшим. Теперь в его взгляде читалась не только ярость, но и усталость человека, который два часа торчал на посту, а потом ещё полчаса снимал идиота с цепей. — А ВЫ! ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ЯВИТЬСЯ ВОВРЕМЯ, ВЫ ГДЕ-ТО ШЛЯЛИСЬ! — Он ткнул пальцем в Ацуши. — МАЛЬЧИК-ТИГР, ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я ТУТ ОРУ, ЦЕПЯМИ ГРЕМЛЮ, ЯЩИКИ ПИНАЮ — А ВЫ ЕЩЁ И ДВЕРИ ВЫШИБАЕТЕ?! — М-мы слышали странные звуки... — пролепетал Ацуши. — Стоны... удары... мы подумали... — ЧТО ВЫ ПОДУМАЛИ? — Чуя прищурился. Акутагава дёрнулся, пытаясь спасти ситуацию: — Мы подумали, что на вас напали, Накахара-сан. Решили, что нужна подмога. — Подмога? — Чуя обвёл рукой склад. — Я ТУТ ОДИН ПЫТАЮСЬ ЭТОГО ПРИДУРКА СНЯТЬ! ОДИН! ПОТОМУ ЧТО ЕГО ТУПАЯ СПОСОБНОСТЬ ОТКЛЮЧАЕТ МОЮ ГРАВИТАЦИЮ! МНЕ ПРИШЛОСЬ ЛЕЗТЬ НА ЯЩИКИ! — Чуя, но это же так романтично, — подал голос Дазай. — Ты ради меня преодолел все ящики. Я тронут. — Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ТРОНУ ТАК, ЧТО МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ! Ацуши смотрел на эту сцену и медленно осознавал: стоны, которые они слышали, — это Чуя матерился и пинал ящики. Удары — ящики разлетались. А «придушу» было сказано вполне буквально. — ...Простите, Чуя-сан, — тихо сказал он. — Мы правда заблудились. И потом услышали... ну... — Заблудились, — У Чуи дёрнулся глаз. — ЗДЕСЬ ОДНА ДОРОГА ВДОЛЬ ПОРТА! — Акутагава-кун отказывался спрашивать дорогу, — выпалил Ацуши и тут же пожалел. — ТИГР! — взревел Акутагава. Дазай залился счастливым смехом, раскачиваясь на цепях. — Чуя, Чуя, ты слышишь? Они как мы! Акутагава-кун слишком гордый, чтобы спросить дорогу, а Ацуши-кун слишком боится ему перечить. Идеальная пара неудачников! — НИЧЕГО ОБЩЕГО! — рявкнули Акутагава и Чуя хором. Чуя запустил в Дазая обломком ящика. Попал в плечо. — Ай! Чуя, ты меня убиваешь! — Дазай изобразил драматический стон. — Какая мучительная смерть... но какая прекрасная... — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС УСТРОЮ «ПРЕКРАСНУЮ»! Акутагава развернулся к выходу, схватил Ацуши за шкирку и потащил к двери. — Тигр. Мы уходим. Здесь всё под контролем. — А-а... Чуя-сан, вам помочь с Дазай-саном? — пискнул Ацуши, оглядываясь. — НЕ НАДО! — Чуя уже снова лез на ящики. — ВАЛИТЕ УЖЕ, РАЗ ПРИШЛИ! И В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ НЕ ОПАЗДЫВАЙТЕ! — И ДВЕРЬ ЗАКРОЙТЕ! — крикнул Дазай вдогонку. — А ТО ЕЩЁ КТО-НИБУДЬ ВОРВЁТСЯ И ПОДУМАЕТ ЧТО-НИБУДЬ НЕ ТО! Акутагава с грохотом захлопнул дверь. В коридоре повисла тишина. — ...Акутагава-кун, — тихо сказал Ацуши. — Мы напридумывали себе... — Заткнись, тигр. — ...всякого такого... — Я СКАЗАЛ — ЗАТКНИСЬ. — Но Чуя-сан сказал «придушу»... — ОН ИМЕЛ В ВИДУ БУКВАЛЬНО! Из-за двери донёсся звон цепей, грохот, мат Чуи и довольный смех Дазая. Акутагава и Ацуши переглянулись. — ...Идём, — выдохнул Акутагава. — Идём, — согласился Ацуши. Они зашагали прочь. --- Переговорная комната на нейтральной территории была обставлена с претензией на роскошь: длинный стол из красного дерева, кожаные кресла, тяжёлые шторы и обязательный портрет какого-то западного деятеля на стене. За столом сидели главы организаций — Фукудзава и Мори. Рядом с ними — ключевые сотрудники по обе стороны. Всего человек двенадцать. Дазай скучающе крутил ручку. Чуя делал вид, что внимательно изучает документы. А за их спинами, как положено младшему составу, застыли Ацуши (за Фукудзавой) и Акутагава (за Мори). Их задача была простой: стоять, молчать и не отсвечивать. Встреча шла уже третий час. — ...Таким образом, квоты на импорт в третьем квартале должны быть пересмотрены с учётом... Ацуши чувствовал, что глаза у него слипаются. Он изо всех сил старался сохранять бдительность, но цифры, проценты и длинные речи действовали как снотворное. «Надо держаться... надо держаться... я детектив... я должен...» Акутагава напротив стоял как каменное изваяние. Но внутри него тоже всё умирало от скуки. «Когда это кончится... Дазай-сан, ну сделайте же что-нибудь... подожгите что ли кого-то...» Дазай, сидящий за столом, лениво переводил взгляд с одного говорящего на другого. Ручка в его руках крутилась всё быстрее. Ему было скучно. Смертельно скучно. Чуя рядом строчил в блокноте какие-то пометки — на самом деле он рисовал там маленьких человечков, но кто бы проверял. Ацуши случайно опустил взгляд. Под столом, в щели между отрезами тяжёлой скатерти, он увидел движение. Рука в бинтах. Медленно, лениво тянется к ноге в чёрных обтягивающих штанах. Кладёт сверху. Просто кладёт. Ацуши зажмурился. Открыл глаза. Рука всё ещё там. И пальцы начинают поглаживать. — М! — вырвалось у Ацуши. Фукудзава обернулся и вопросительно посмотрел на него. Ацуши сделал невинные глаза. Фукудзава вернулся к переговорам. Ацуши лихорадочно заоглядывался. Ему нужно было подтверждение, что он не сошёл с ума. Он поймал взгляд Акутагавы и сделал страшные глаза, отчаянно кивая вниз. Акутагава закатил глаза, но всё же опустил взгляд. И застыл. Рука Дазай-сана. Нога Накахары-сана. Мозг Акутагавы, заточенный на боевые операции и тактику, заработал в аварийном режиме. «Так. Рука Дазай-сана. Нога Накахары-сана. Накахара внешне невозмутим, делает пометки. Дазай-сан смотрит в потолок. Анализ: Дазай-сан пытается вывести Накахару из равновесия, чтобы тот ошибся в переговорах. Или... передаёт ему информацию через прикосновения. Азбука Морзе? Возможно. Да, это... это тактический приём. Должно быть так.» Он поднял глаза на Ацуши и едва заметно качнул головой: «Не дёргайся, это работа». Ацуши непонимающе захлопал глазами. Тем временем рука Дазая не останавливалась. Пальцы сжались на колене Чуи. Чуя чуть заметно напрягся, но продолжал писать. Дазай погладил — от колена вверх по бедру. Остановился. Снова сжал. Чуя замер на секунду. Ручка в его руке остановилась. — Накахара-кун, — Мори повернулся к нему, — какие цифры по третьему кварталу? Чуя поднял глаза. Лицо абсолютно спокойное. Только желваки играют. — Двенадцать процентов роста, босс. С учётом корректировки на логистику. Он ответил чётко, ни единой запинки. Никто не заметил, что его нога под столом дёрнулась, пытаясь сбросить руку Дазая. Дазай держал крепко. Ацуши смотрел на это с ужасом. Рука ползла всё выше. Чуя внешне был спокоен, но внутри, кажется, кипел. Акутагава тоже смотрел. Его теория про «тактику» начинала трещать по швам. — Акутагава-кун, — еле слышно прошептал Ацуши, — это не похоже на передачу информации... — Заткнись, тигр, — так же тихо отозвался Акутагава. — Это... проверка выдержки. Накахара проходит испытание. Дазай-сан тренирует его стрессоустойчивость. — Но зачем гладить бедро для стрессоустойчивости? — ...Это продвинутая техника. Чуя отвечал на очередной вопрос. И в этот момент Дазай сделал финальный ход — он начал выстукивать пальцами ритм. Пам-пам-пам. По внутренней стороне бедра. Чуя вздрогнул. Резко. Заметно. Мори и Фукудзава оба посмотрели на него. — Прошу прощения, — Чуя говорил абсолютно невозмутимо. — Судорога. Долгое сидение. Дазай рядом тихонько фыркнул в кулак, изображая кашель. Чуя под столом со всей силы ударил его руку. Глухой стук никто не услышал. --- Встреча наконец закончилась через час. Все устало потянулись к выходу. Ацуши и Акутагава вышли в коридор, но не успели уйти — они увидели, как Чуя схватил Дазая за шкирку и затащил в пустой переговорный зал. Конечно, они пошли подслушать. Ну как не подслушивать в такой ситуации? — Ты охренел?! — шипел Чуя из-за двери. — Посреди переговоров! При боссах! Ты хоть понимаешь, что если бы меня прорвало и я бы рассмеялся или дёрнулся, то Мори-сан потом запытал меня отчётами досмерти?! — Но ты же не рассмеялся, — довольно ответил Дазай. — Ты держался как скала, Чуя. Я горжусь тобой. Это была проверка твоей легендарной выдержки. Ты её прошёл с честью. Хочешь медальку? — Я тебе сейчас такую медальку на лоб прилеплю! В черепушке твоей пустой отпечатается! — Ай! Больно... но знаешь, в следующий раз я буду стучать «Собачий вальс». Посмотрим, как долго ты продержишься под классику. — ДАЗАЙ! Звук удара. Довольный смех Дазая. Ацуши и Акутагава переглянулись. — ...Это была не диверсия, — тихо сказал Ацуши. — Не передача информации. Не проверка стрессоустойчивости. — ...Заткнись, тигр, — убито ответил Акутагава. — Дазай-сан просто... заигрывал. Посреди переговоров. С Чуей-саном. Который злится, но... они же потом не подрались. Они... — Я СКАЗАЛ — ЗАТКНИСЬ. — Акутагава схватился за голову. — Мне надо это переосмыслить. Из-за двери донеслось: — Чуя, ну не дуйся. Хочешь, я и тебе дам себя пощипать на следующих переговорах? Чтобы честно было. — Я тебя урою. — Это тоже вариант... Акутагава развернулся и быстро пошёл прочь. — Акутагава-кун, подожди! — Ацуши бросился за ним. — Ты куда? — Подальше, — не оборачиваясь, ответил Акутагава. — Мне нужно... переварить. — Что именно? — То, что мой бывший наставник — идиот. И что Накахара-сан... позволяет ему себя трогать. Потому что... потому что... — Потому что они вместе? — осторожно предположил Ацуши. Акутагава резко остановился. Повернулся. Посмотрел на Ацуши долгим, тяжёлым взглядом. — Тигр. Если ты кому-нибудь расскажешь, что мы сегодня видели и слышали, я тебя лично Расамоном в пыль сотру. Понял? — Понял. — Ацуши закивал. — Но... Акутагава-кун... — ЧТО?! — Ты сейчас держишь меня за плечо. И не отпускаешь. Акутагава посмотрел на свою руку, которая действительно всё ещё сжимала плечо Ацуши и резко отдёрнул. — ...Заткнись. Идём. Нам надо... в другое место. Они ушли. За спиной, из переговорной, всё ещё доносились приглушённые крики Чуи и смех Дазая. --- После тяжёлой операции всегда наступает раздрай. Кто-то ранен, кто-то устал, кто-то просто хочет домой. Сегодняшняя стычка с остатками «Крыс» оставила после себя несколько пострадавших с обеих сторон. Акутагава Рюноске прикрывал Ацуши. Снова. В какой-то момент тигр замешкался, и Акутагава принял удар на себя. Глубокий порез в боку — не смертельно, но кровь течёт, идти трудно. — Акутагава-кун, давай я помогу, — Ацуши суетился рядом, пытаясь то ли поддержать, то ли просто не мешать. — Заткнись, тигр, — привычно огрызнулся Акутагава, но шаг замедлил. Потеря крови всё-таки давала о себе знать. — Не трогай меня. — Но ты из-за меня... — Если бы ты не замешкался, я бы не получил эту дыру в боку. — Акутагава остановился, переводя дыхание. — Но ты всё испортил. Как всегда. Так что имей совесть — дай мне дойти до медпункта и помолчи. — Я просто... рядом постою. — Ацуши виновато опустил голову. — Убежусь, что всё нормально и уйду. Обещаю. Акутагава хотел послать его подальше, но сил не было. Он просто отвернулся и пошёл. Ацуши поплёлся следом. Медпункт находился на базе мафии — ближе к месту операции. Акутагава, как член мафии, имел туда полный доступ. Ацуши... ну, Ацуши просто увязался. Они подошли к двери. Она была приоткрыта. Изнутри доносились звуки. — О-о-о, Чуя... вот здесь... да... не останавливайся... — голос Дазая, томный, с придыханием. Ацуши замер. Его лицо мгновенно налилось краской. — А-а-ах! Чуя, ну пожалуйста, не так резко! Я же! Нежнее, прошу тебя... — продолжал Дазай. Глухой удар. Шорох. Сдавленный смешок. — Ой! Больно! Чуя, ты меня так убьёшь! Какая мучительная смерть... но какая прекрасная... продолжай... — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ, ИДИОТ! — донёсся взбешённый, но приглушённый голос Чуи. — Ах... не могу молчать... это слишком... слишком приятно... о-о-о... Ацуши схватился за стену. Ноги подкашивались. — А-акутагава-кун... — выдавил он. — Т-там... они... т-там... Акутагава застыл как каменное изваяние. Его лицо медленно наливалось краской. Расамон начал шевелиться сам по себе — от шока. — ...Я слышу, тигр, — выдохнул он. — Мы не можем туда войти! Там... там... — Нам... нам нужно... в другой медпункт... — О да, Чуя... вот так... идеально... ты такой умелый... — донеслось изнутри. — ДАЗАЙ, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЭТИМ БИНТОМ РОТ ЗАМОТАЮ! — Ах, угрозы... как это возбуждает... Грохот. Мат Чуи. Что-то упало. Акутагава развернулся, схватил Ацуши за шкирку и потащил прочь. — Уходим. Немедленно. — Но... у тебя кровь... — Ацуши упирался. — А если ты упадёшь... Акутагава действительно покачнулся. Кровопотеря давала о себе знать. — ...Чёрт. — Я войду, — решительно сказал Ацуши. — Скажу, что нам срочно нужно. Они же не будут... при нас... продолжать? Акутагава посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ты предлагаешь войти и прервать... их? — А что делать?! Ты умрёшь от потери крови! Не дожидаясь ответа, Ацуши набрал воздуха в грудь, зажмурился на секунду и толкнул дверь. — ПРОСТИТЕ ЧТО МЫ БЕЗ СТУКА НО АКУТАГАВА-КУН РАНЕН И У НЕГО КРОВЬ И МЫ НЕ ЗНАЛИ ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ И МЫ СЕЙЧАС БЫСТРО И НИЧЕГО НЕ ВИДИМ! — выпалил он и распахнул глаза. И увидел... Дазай сидел на кушетке. Рубашка расстёгнута, на боку — свежий бинт. Чуя стоял рядом, в одной руке — скомканная упаковка, другой пытался залепить Дазаю рот пластырем. Дазай уворачивался и хохотал. На полу валялся опрокинутый стул. Никакого интима. Чистый цирк. — ДАЗАЙ, СТОЙ СМИРНО, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС РОТ ЗАКЛЕЮ НАХРЕН! — рычал Чуя. Увидев вошедших, Дазай замер и принял невинный вид. — О, Ацуши-кун! Акутагава-кун! — радостно поприветствовал он. — А мы тут... тренируемся. Чуя учит меня смирению. Через боль. Чуя, ты же любишь делать мне больно, правда? — ЗАТКНИСЬ, ИДИОТ! — Чуя повернулся к вошедшей парочке. — А ВЫ ЧЕГО ПРЁТЕСЬ БЕЗ СТУКА?! — М-мы слышали... — Ацуши всё ещё был красный. — Стоны... и «нежнее»... и «пожалуйста, не так резко»... — А, это! — Дазай гордо выпрямился. — Я репетировал роль для театральной постановки. Чуя мне помогал. Правда, Чуя? — КАКОЙ ТЕАТР?! — Чуя запустил в него подушкой. — ТЫ ПРОСТО БЕСИЛ МЕНЯ! ОН, — Чуя ткнул пальцем в Дазая, — ПОЛЧАСА ИЗОБРАЖАЛ УМИРАЮЩЕГО ЛЕБЕДЯ, ПОКА Я ЕМУ РАНУ ОБРАБАТЫВАЛ! СТОНАЛ, ОХАЛ, ТРЕБОВАЛ НЕЖНОСТИ! Я ЕМУ, БЛИН, РАНУ ЗАШИВАЛ, А ОН ВЁЛ СЕБЯ КАК КОРОЛЕВА ДРАМЫ! — Я не королева, я прима, — уточнил Дазай, поправляя воображаемую корону. — И ты был бесподобен, Чуя. Твои руки... такие нежные, когда ты не злишься... — ЗАТКНИСЬ! Акутагава, который всё это время стоял в дверях, бледный и держащийся за бок, наконец подал голос: — ...Значит, это была... перевязка? Чуя перевёл на него взгляд. Увидел кровь, бледность, напряжённое лицо. Злость мгновенно ушла — он был профессионалом. — Чёрт. Акутагава, снимай рубашку, садись на кушетку. — Он махнул рукой. — Ацуши, бинты подай, вон из того шкафа. Дазай, заткнись и не мешай, или я тебя выкину в коридор. Дазай послушно замолчал, но с хитрой улыбкой устроился поудобнее наблюдать. Чуя быстро и профессионально обработал рану Акутагавы. Ацуши суетился рядом, подавая бинты. — Глубоко, но не смертельно, — заключил Чуя. — Повезло, что тигр... что Ацуши тебя дотащил. Если бы ты шёл сам, упал бы через пять минут. — Он покосился на Ацуши. — Молодец, мальчик-тигр. Пусть и ворвались без стука, но хоть довёл. Ацуши просиял. — Я просто... ну... он из-за меня... — Заткнись, тигр, — привычно сказал Акутагава, но в голосе не было злости. — Не из-за тебя, а по твоей глупости. Но... спасибо, что довёл. Последние слова были еле слышны. — О, Акутагава-кун сказал «спасибо»! — тут же ожил Дазай. — Чуя, ты слышал? Прогресс! Ацуши-кун, ты на него хорошо влияешь. Продолжай в том же духе, и через пару лет он научится извиняться. — ДАЗАЙ-САН! — взревел Акутагава. — Сиди смирно, бинты разойдутся! — Чуя шлёпнул его по здоровому плечу. — Дазай, ЗАТКНИСЬ! Оба заткнулись! --- Через двадцать минут перевязка была закончена. Чуя хлопнул Акутагаву по спине. — Готово. Сидишь ещё полчаса, не дёргаешься. — Он повернулся к Ацуши. — Присмотри за ним, мальчик-тигр. Чтобы не вставал раньше времени. А если этот, — кивок в сторону Дазая, — начнёт опять спектакли устраивать — зови, я ему вторую руку перевяжу. Вместе с головой. — Спасибо, Чуя-сан! — вытянулся Ацуши. Дазай встал и потянулся. — Ну что, Чуя, пойдём? Оставим молодёжь приходить в себя. — Он подмигнул молодому дуэту. — Ребята, не ссорьтесь. Акутагава-кун, если будешь вредничать, Ацуши-кун имеет полное право стукнуть тебя по больному месту. Я разрешаю. Как твой бывший наставник. Чуя схватил его за шкирку и потащил к выходу. — Идём уже, клоун. — На пороге он обернулся. — Ацуши, через полчаса чтобы оба вышли. Если Акутагава упадёт — прибью обоих. Понял? — Так точно, Чуя-сан! Дверь закрылась. В медпункте повисла тишина. Акутагава сидел на кушетке, смотрел в стену. Ацуши стоял рядом, не зная, что делать. — ...Тигр, — тихо сказал Акутагава. — Да? — То, что мы слышали за дверью... Ацуши мгновенно покраснел. — Д-да? — Это был просто Дазай-сан который бесил Накахару-сана. Да? — Ну... да. Чуя-сан же объяснил. Он просто... стонал для драмы. Потому что ему скучно. Акутагава повернулся к нему. В глазах — боль и надежда. — То есть... они не... ну... не занимались... там... — НЕТ! — Ацуши замахал руками. — Нет-нет-нет! Они просто перевязывались! Дазай-сан дурачился! Всё нормально! Акутагава выдохнул. Откинулся на спинку кушетки. — ...Слава богам. Ацуши осторожно сел рядом. — Акутагава-кун... а ты сильно расстроился? Ну, когда подумал, что они... там... — Я НЕ РАССТРОИЛСЯ. — Акутагава дёрнулся. — Я просто... Ну... Волновался за репутацию. — Ага. Конечно. За репутацию. — Тигр. Ещё одно слово — и я забуду про рану. — Молчу-молчу! Акутагава закрыл глаза. Ацуши улыбнулся и как было обещано — замолчал. За дверью послышались удаляющиеся голоса. — ...и знаешь, Чуя, я думаю, они отлично поладили. Ещё Акутагава-кун теперь видел разного меня. Это поможет ему многое узнать. — Он узнает, что ты идиот. Это ничем не поможет. — Для него — и это может быть полезно. Он меня боготворил, а теперь увидел, как я позволяю себя перевязывать. Это проработка травм! — Я тебе сейчас устрою проработку травм, придурок! Смех Дазая и мат Чуи постепенно растворялись. Шаги затихли. Акутагава и Ацуши сидели в тишине. И почему-то не расходились. --- Башня мафии ночью производила внушительное впечатление. Высотное здание в деловом центре, на верхних этажах которого горели окна — там круглосуточно работали те, кому не спится. Акутагава Рюноске поднимался в лифте на этаж исполнительного директора. Его вызвали по делу — секретарь Чуи сказала, что Накахара-сан просил зайти вечером, забрать отчёты. Рядом, естественно, топтался Ацуши. — Акутагава-кун, а точно можно? — ныл тигр уже в который раз. — Вдруг у Чуи-сана важные гости? Вдруг там совещание? Вдруг меня увидят и подумают, что я шпион? — Тигр, — Акутагава сжал переносицу, — если ты не заткнёшься, я оставлю тебя здесь. ОДНОГО. В башне мафии. Где полно людей, которые не любят чужаков. Будешь дальше ныть? Ацуши побледнел и замотал головой. — Вот и молчи. — Акутагава вздохнул. — Сейчас подойдём к кабинету Накахары-сана. Я постучусь. Ты постоишь сзади, помолчишь и не будешь отсвечивать. Понял? — Понял. А если... — ТИГР! Ацуши зажал рот руками. Лифт остановился. Они вышли в пустой коридор. Мягкий ковёр, дорогие светильники на стенах, тишина. Кабинет Чуи был в конце коридора. Массивная дверь из тёмного дерева, табличка с именем, никаких окон. Акутагава подошёл, поднял руку, чтобы постучать... — Акутагава-кун! — дёрнул его за рукав Ацуши. — А у тебя швы не разойдутся? Ты нормально себя чувствуешь? Может, тебе нельзя так быстро ходить? А вдруг у тебя внутри что-то повреждено? А если... — ТИГР, Я В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ! У МЕНЯ ВСЁ ЗАЖИЛО! ХВАТИТ МЕНЯ ТРОГАТЬ И... Его рука, уже занесённая для стука, механически опустилась и просто толкнула дверь. Не постучав. Дверь открылась. — ...ОТВЛЕКАТЬ! — закончил Акутагава и замер на пороге. Ацуши выглянул из-за его плеча и тоже замер. Кабинет Чуи. Приглушённый свет от настольной лампы. На столе — бардак: бумаги сдвинуты, опрокинута чернильница. На полу валяется шляпа Чуи. Пиджак Дазая небрежно брошен на спинку стула. На ковре — опрокинутый бокал с вином, которое уже успело впитаться. На диване у панорамного окна — Дазай и Чуя. Чуя сидит на коленях Дазая лицом к нему. Одна рука Чуи обвивает шею Дазая, вторая запуталась в его волосах. Дазай обнимает его за талию, прижимает к себе, пальцы гладят спину Чуя прямо через рубашку. Они целуются. Это не дружеский чмок. Это долгий, глубокий, совершенно недвусмысленный поцелуй. Бинты Дазая касаются щеки Чуи. Чуя слегка откидывает голову, позволяя целовать себя — и видно, как расслаблены его плечи, как он доверчиво прижимается. Тишина. Слышно только тиканье часов на стене. Акутагава стоит как вкопанный. Его лицо медленно теряет краски, потом резко наливается красным. Расамон безвольно обвисает на плечах в глубоком шоке. В голове Акутагавы с грохотом рушится всё. «Дазай-сан... великий тактик... учитель... легенда мафии... сидит в кабинете НАКАХАРЫ... личное пространство, куда даже Мори-сан без стука не входит... и целуется с НИМ... с Чуей... который... который позволяет... который сам на нём сидит... который... у него глаза закрыты от удовольствия... ЭТО КАБИНЕТ НАКАХАРЫ! ЗДЕСЬ ДАЖЕ Я НЕ ВСЕГДА МОГУ БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ! А ДАЗАЙ-САН... ОН ЗДЕСЬ...» Ацуши выглядывает из-за спины, издаёт сдавленный писк (как котёнок, которому наступили на хвост) и мгновенно становится цвета вина на ковре. Лунный зверь от шока пытается куда-то деться — Ацуши чувствует, как когти сами собой исчезают и появляются на пальцах. --- Чуя открывает глаза первым. Секунду он просто смотрит на застывших парней. Потом на его лице появляется выражение лёгкого раздражения — как у человека, которого отвлекли от очень приятного занятия. НО НИ СТЫДА. НИ СМУЩЕНИЯ. НИ ПАНИКИ. — ...А стучаться? — спрашивает он спокойно, чуть хрипловато после поцелуя. Дазай, почувствовав, что Чуя перестал отвечать, лениво поворачивает голову. Увидев молодой дуэт, он расплывается в довольной улыбке. Рук с Чуи он не убирает. — О-о-о, Акутагава-кун! И Ацуши-кун! — голос Дазая мурлыкающий, как у сытого кота. — Какой приятный сюрприз! А мы тут... — он обводит рукой кабинет, — ...отмечаем успешное завершение рабочего дня. В очень тесном кругу. Чуя бьёт Дазая кулаком в плечо, но с колен не слезает. — Заткнись, придурок. — Он переводит взгляд обратно. — Вы зачем пришли? Акутагава открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Ни звука. Ацуши пискляво выдаёт из-за его спины: — М-мы... н-нас вызвали... по отчётам... секретарь сказала... мы не хотели... мы сейчас уйдём... мы ничего не видели... — Видели, видели, — довольно отмахивается Дазай. — Ацуши-кун, ты такой забавный, когда краснеешь. Но видели вы достаточно. Заходите, не стесняйтесь. Чуя, подвинься, пригласи гостей. — Никаких гостей. — Чуя сверлит их взглядом. — Акутагава. Ты зачем пришёл? Быстро говори и вали. Акутагава с трудом обретает голос: — Меня... вызвали. По отчётам. Секретарь сказала... вы просили зайти... Чуя прикрывает глаза, вспоминая. — А, да. Совсем забыл. — Он вздыхает. — Ладно. Отчёты на столе. Забирай и иди. Акутагава не двигается. Он смотрит на Дазая. В глазах — боль, потерянная вера, предательство всех идеалов. — Дазай-сан... — голос срывается. — Вы же... вы учили меня... что нельзя привязываться. Что чувства мешают выживать... а сами... Дазай смотрит на него. Улыбка становится мягче, теплее. — Акутагава-кун. Я учил тебя выживать в мафии. Потому что здесь чувства действительно могут убить. Но я никогда не говорил, что их не должно быть. — Он делает паузу, смотрит на Чую. Тот закатывает глаза, но не отворачивается. — Я говорил, что их надо контролировать. А ещё я никогда не говорил, что сам следую своим советам. Чуя тихо фыркает. — Дазай, не грузи детей. Они ещё маленькие для твоей философии. — Они уже не дети, Чуя. — Дазай улыбается. — Просто ещё не знают, что с этим делать. — Он снова смотрит на маленький дуэт. — Но вы поймёте. Со временем. Главное — не бояться. Акутагава молчит. Переваривает. Чуя вдруг прищуривается: — Акутагава. Ты почему не постучался? Акутагава краснеет. Смотрит в пол и молчит. Ацуши выпаливает за него. — ЭТО Я ВИНОВАТ! Я его отвлёк! Я всё время спрашивал, можно ли тут ходить, и не опасно ли, и не разойдутся ли у него швы, и он на меня повернулся, а рука уже была у двери, и она просто... открылась... нечаянно... — ТИГР, ЗАТКНИСЬ! — взрывается Акутагава. Ацуши зажимает рот. Тишина. Чуя смотрит на них. Потом переглядывается с Дазаем. Дазай ухмыляется. — ...Значит, ты так переживал за мальчика-тигра, что забыл постучать? — медленно произносит Чуя. — Я НЕ ПЕРЕЖИВАЛ! — Акутагава дёргается. — Я ПРОСТО... ОН МЕНЯ БЕСИЛ СВОИМИ ВОПРОСАМИ! — Конечно-конечно, — мурлычет Дазай. — Он тебя бесил. Именно поэтому ты таскаешь его за собой по всей базе мафии, перевязываешь ему руки и проверяешь, не упадёт ли он в обморок от страха. Чисто потому что бесит. — ДАЗАЙ-САН! Чуя вздыхает, наконец слезая с Дазая. Поправляет одежду, подходит к столу и берёт папку с отчётами. — Акутагава. Держи. — Он протягивает папку. — Это на завтра, но можешь посмотреть сегодня. И в следующий раз — СТУЧИСЬ. Даже если тигр тебя отвлекает. Понял? Акутагава принимает папку дрожащей рукой. — ...Да, Накахара-сан. Чуя поворачивается к Ацуши: — Ацуши. Ты тоже хорош. В следующий раз, когда будешь его отвлекать — делай это подальше от моей двери. Для вашего же психического здоровья. Понял, мальчик-тигр? Ацуши кивает как заведённый. Как только голова не оторвалась? — Да! Понял! Спасибо! Извините! — А теперь ВАЛИТЕ. Оба. Акутагава и Ацуши пулей вылетают в коридор. Дверь захлопывается. --- За дверью они прислоняются к стене. Акутагава сжимает папку, смотрит в потолок. Ацуши красный, пытается отдышаться. — ...Акутагава-кун, — шепчет Ацуши. — Они... они правда... вместе?.. — ...Заткнись, тигр. — Голос Акутагавы убитый. — Но они целовались... и Чуя-сан сидел у него на коленях... и Дазай-сан сказал... — Я СКАЗАЛ — ЗАТКНИСЬ. Из-за двери доносится приглушённый голос Чуи. — ДАЗАЙ! ТЫ ДВЕРЬ ЗАКРЫТЬ НЕ МОГ?! — А зачем? — лениво отвечает Дазай. — Я думал, это придаёт пикантности. Вдруг кто-то зайдёт? — КТО-ТО ЗАШЁЛ! ТОЛЬКО ЧТО! АКУТАГАВА И МАЛЬЧИК-ТИГР! ОНИ ВСЁ ВИДЕЛИ! — Ну и что? Они уже большие. Переживут. К тому же, Акутагава-кун теперь знает, что его бывший наставник может быть счастлив. Это полезный жизненный урок. — КАКОЙ, К ЧЁРТУ, ЖИЗНЕННЫЙ УРОК?! ОНИ ТЕПЕРЬ ДО КОНЦА ЖИЗНИ БУДУТ ВСПОМИНАТЬ, КАК ЗАСТАЛИ НАС! — Ну, могли застать за чем-то похуже. А так — просто поцелуи. Очень милые, кстати. Чуя, у тебя такие мягкие губы. Я говорил тебе сегодня? — ЗАТКНИСЬ! ДВЕРЬ НАДО БЫЛО ЗАКРЫТЬ! — Чу, ну это твой кабинет. Если кто и должен проверять дверь, то это ты. Я тут просто гость. Красивый, обаятельный, прямо под тобой... — ТЫ НЕ ГОСТЬ, ТЫ ПАРАЗИТ! И ДВЕРЬ БЫЛА ЗАКРЫТА! ТЫ САМ ЕЁ ОТКРЫЛ, КОГДА ПОЛЕЗ ЗА ВИНОМ! — А, точно. — Дазай задумчиво. — Я думал, это ненадолго. А потом ты сел мне на колени, и я забыл обо всём на свете. Это твоя вина, Чу. Ты меня отвлёк. — Я ТЕБЯ ОТВЛЁК?! ЕЩЁ И ПЕРВЫЙ СЕЛ?! ЭТО ТЫ МЕНЯ ЗА ТАЛИЮ ПРИТЯНУЛ И... — пауза, голос тише. — ...ладно, неважно. ДВЕРЬ НАДО ЗАКРЫВАТЬ! — Хорошо, хорошо. В следующий раз я проверю дверь. Дважды. Даже трижды. А ещё поставлю табличку «Не входить, идёт важное совещание». Или «Опасно для жизни». Или «Осторожно — злой Чуя». Это точно отпугнёт всех. — ТЫ ДУРАК? ЭТО ЖЕ МАГНИТ ДЛЯ ЛЮБОПЫТНЫХ! — Значит, будем надеяться, что в следующий раз Акутагава-кун будет слишком занят тигром, чтобы снова врываться без стука. — ИДИ К ЧЁРТУ, ДАЗАЙ. Смех. Ворчание. Тишина. Акутагава и Ацуши стоят в коридоре, замерев. Они слышали всё. — ...Акутагава-кун, — шепчет Ацуши. — Чуя-сан сказал «ты меня за талию притянул»... и потом замолчал... как будто вспомнил что-то... — ТИГР. — Акутагава поворачивается к нему. В глазах — ярость, отчаяние и что-то ещё, чему Ацуши не может подобрать названия. — Если ты сейчас не замолчишь, я тебя убью. Не потому что зол. А потому что это единственный способ заставить тебя молчать. Ацуши зажимает рот. Акутагава разворачивается и быстро идёт к лифту. Ацуши бежит за ним. В лифте тишина. Акутагава смотрит на горящие кнопки этажей. Ацуши косится на него. — ...Акутагава-кун, — осторожно начинает Ацуши. — А тебе не кажется... ну... что это мило? Что они вместе? Акутагава дёргается. — НЕТ. МНЕ НЕ КАЖЕТСЯ. ЭТО УЖАСНО. ЭТО РАЗРУШАЕТ ВСЮ МОЮ КАРТИНУ МИРА. — Но Дазай-сан выглядел... счастливым? Акутагава замолкает. Долго смотрит на цифры над дверью. — ...Да, — наконец тихо говорит он. — Выглядел. И это, наверное... самое странное. Лифт останавливается. Они выходят в пустой холл первого этажа. — Акутагава-кун, — Ацуши вдруг останавливается. — Спасибо, что прикрыл меня тогда. В бою. Я правда... постараюсь больше не подставляться. Акутагава замирает. Не оборачиваясь, тихо отвечает: — ...Постарайся, тигр. В следующий раз может не повезти. Пауза. — ...И спасибо, что увязался. Хотя я тебя не просил. Ацуши светлеет. — Я всегда буду... ну, если надо... — Заткнись уже. Но в голосе нет злости. Они выходят в ночной город. Где-то наверху, в кабинете Чуи, горит свет. И, наверное, там сейчас двое взрослых идиотов наконец закрыли дверь и занялись друг другом, забыв о субординации, правилах и всей этой дурацкой войне. А внизу, на холодной улице, идут двое других идиотов. Помоложе. Которые только начинают понимать, что иногда самые странные пары оказываются самыми правильными. — Акутагава-кун, — вдруг говорит Ацуши. — Что? — Ты сейчас идёшь очень медленно. Для тебя. — ...Я даю тебе возможность не отставать, тигр. — Ага. Конечно. Они идут дальше. Рядом. Очень близко. Почти касаясь плечами. Где-то вдалеке слышен смех. Может быть ветер. А может, Дазай снова довёл Чую до белого каления, и тот запустил в него чем-то тяжёлым. Но это уже совсем другая история. --- На следующее утро Акутагава получил сообщение от Дазая. «Акутагава-кун! Как прошла ночь? Надеюсь, ты хорошо выспался и ничего странного не снилось. Если снилось — не верь, это были просто сны. Чуя просил передать, что если ты кому-нибудь расскажешь, он тебя лично придушит. Я же просто прошу держать язык за зубами ради моего спокойствия. А то Чуя злится, а злой Чуя — это громко и больно. Особенно мне. Береги тигра. Он хороший. Даже если бесит. Дазай». Акутагава долго смотрел на сообщение. Потом стёр его и убрал телефон. В дверь постучали. — Акутагава-кун! Ты уже встал? Я принёс завтрак! Ну, не совсем я, тут рядом есть магазин, и я подумал, что ты, наверное, голодный, потому что недавно терял много крови, а после кровопотери надо есть, и вообще... Акутагава закрыл глаза. — ...Войди, тигр. Дверь открылась. На пороге стоял Ацуши с пакетом еды и счастливой улыбкой. — Я не знал, что ты любишь, поэтому взял разное! Акутагава посмотрел на него. На пакет. Снова на него. — ...Заткнись и давай сюда. Ацуши просиял. Где-то далеко, в кабинете Чуи, Дазай чихнул и довольно улыбнулся. — Что? — подозрительно спросил Чуя. — Ничего. Просто чувствую, что сегодня будет хороший день. — У тебя каждый день хороший, когда ты меня бесишь. — Это потому что ты делаешь мои дни особенными, Чуя. — ЗАТКНИСЬ. Но дверь в кабинет была закрыта. Плотно. И табличку «Не входить, идёт важное совещание» Дазай действительно повесил. В конце концов, некоторые уроки усваиваются с первого раза.