Хатаке Какаши (не) умеет любить

Бледный коридор. Бледные лица. Бледный кабинет. Бледные руки, перебирающие бледные свитки с бледными поручениями. Мир бледный. Уставшие глаза ползли от строчки к строчке, слипаясь от недосыпа. Или от скуки. Или от того и другого. От непрекращающейся зевоты уже сводило челюсть. Какаши начинала изрядно раздражать собственная вялость. Всё-таки зачитывать до дыр и без того потёртые страницы любимой книги ночь напролёт — идиотская затея, особенно когда с утра необходимо снова выполнять ужасно занудные обязанности Хокаге. Бесконечные бледные страницы бледных документов. Слегка дрожащие бледные пальцы, выводящие кистью бледную подпись. Дверь вдруг скрипнула — ещё и без стука, какое неуважение! Впрочем… — Доброе утро, Хокаге-сама! Какаши поднял глаза. Яркое пятно в мертвенно-бледном кабинете. На лице Обито расплылась широкая улыбка. Такая яркая, что хотелось зажмуриться. Такая живая, что казалась нереальной. — Я же просил не называть меня так, — тихий голос прозвучал слишком жалобно. Какаши зажал переносицу. Весь этот официоз до жути раздражал. — Ты что-то хотел? — Вы ведь сами меня вызывали, Хокаге-сама, — улыбка стала ещё шире, ещё ярче. В руках он держал два дымящихся стаканчика. — Или это был просто предлог, чтобы я принёс вам кофе и спас от скуки? Какаши выпустил жалобный вздох, больше похожий на стон. Сегодня в голове была полная каша — совсем на него не похоже. Зачем ему вдруг понадобился Обито в семь утра понедельника Какаши вспомнить не мог, хоть убей! Обито подошёл к заваленному столу и наклонился, поравнявшись со взглядом Какаши. — Ты серьёзно вызвал меня в такую рань и даже не помнишь зачем? Тёмные, но удивительно живые глаза внимательно проскользили по бледному лицу Какаши, прежде чем снова встретиться с его потускневшим взглядом. Обито аккуратно, стараясь не задеть ни одного свитка, поставил оба стаканчика на стол. — Ты вообще спишь? Какаши не ответил. Просто смотрел, как Обито бесцеремонно отодвигает стопку бумаг, освобождая место для себя на краю стола, и по-хозяйски садится. — Вот, — Обито пододвинул один стаканчик ближе к руке Какаши. — Кофе. Чёрный, без сахара, как ты любишь. Хотя я до сих пор считаю, что это преступление против человечества. Какаши взял стаканчик. Горячий. Пальцы обожгло приятным теплом. Он сделал глоток — горький, крепкий, правильный. Мир на мгновение перестал быть таким невыносимо бледным. — Спасибо, — тихо, почти одними губами. Обито наклонил голову, разглядывая его с той самой ухмылкой, от которой когда-то хотелось одновременно вмазать ему и спрятаться куда подальше. — Ого, «спасибо» из уст Шестого Хокаге в семь утра понедельника. Запишу-ка в календарь, сегодня поистине великий день. Какаши закатил глаза, но губы под маской дрогнули. Совсем чуть-чуть. — И где твои хвалёные манеры? — Там же, где и твой здоровый сон, — Обито хмыкнул, снова смерив друга пристальным взглядом. — Синячищи под глазами такие, будто три ночи к ряду не спал. Хотя погоди… Опять своей книженцией зачитывался? Молчание. Виноватый взгляд на почти незаметно подрагивающие бледные руки, обхватывающие стаканчик. И где такое видано, чтобы Хокаге, как нашкодивший мальчишка, прятал глаза от рядового шиноби? Обито театрально вздохнул и запрокинул голову к потолку. — Ну так что? Снова поручение из разряда «подай-принеси»? Проверка отрядов? Важнейшая миссия по спасению старушек в соседней деревне? Задумчивый глоток горького кофе. Ленивый взгляд на бумаги. Бледная строчка на бледном листе.

«…начало встречи в 8:00 в Главном зале»

— Вспомнил! — воскликнул Какаши так неожиданно и оживлённо, что чуть не расплескал кофе и заставил Обито вздрогнуть. — Вчера же прибыла делегация из Камня. На восемь назначена встреча. — А я здесь причём? — Обито вскинул бровь, отхлебнув из своего стакана. Судя по аромату — зелёный чай. — Ну… Сам не зная почему, Какаши вдруг замялся и поспешил сделать ещё один глоток, чтобы не подать виду. — Ты ведь телохранитель Хокаге, — сказать «мой» язык не поворачивался даже спустя столько лет. — Обязан присутствовать. — Ничего скучнее ваших дурацких встреч не придумаешь, — Обито театрально-показательно зевнул, чем заставил Какаши сглотнуть собственный зевок. — Опять три часа сидеть в углу с серьёзным видом. Даже не вздремнуть! Тем более, ты сам плюёшься от формальностей, так почему бы снова не проигнорировать правила? — А если меня убьют? — Скорее ты сам кого-нибудь прикончишь за чересчур занудную речь. А если и убьют, — Обито прищурился, — то я наконец стану Хокаге. Он откинулся назад, опираясь ладонями на стол позади себя, и с наслаждением потянулся так, что хрустнули позвонки. — «Шестой Хокаге погиб на официальной встрече с делегацией Камня…» — он мечтательно закатил глаза. — Только представь, насколько это было бы эпично. Я бы ещё год ходил и всем рассказывал, как великий Копирующий Ниндзя потерпел поражение. Какаши сделал ещё один глоток. Кофе уже начал остывать, но всё равно оставался непривычно ярким ощущением в этом утре. Впрочем, не ярче, чем Обито. — Репетируешь речь на мою поминальную церемонию? — Естественно, — Обито оскалился. — Надо же заранее подготовить тёплые слова. «Он был хорошим человеком и другом. Читал пошлую литературу, спал от силы час в сутки и подписывал всё подряд, даже не читая. Вечная ему память». Какаши тихо фыркнул — звук почти неслышный, но Обито его, конечно же, уловил. Улыбка стала ещё наглее. — Видишь? Даже мёртвый ты бы оценил мой юмор. — Я ещё не мёртвый. — Пока ещё. Обито спрыгнул со стола, подошёл к окну и одним движением распахнул шторы. Резкий утренний свет хлынул внутрь, окончательно рассеяв полутьму бледного кабинета. Какаши невольно прищурился. — Вот так лучше, — объявил Обито, поворачиваясь к нему. — А то сидишь тут, как в саркофаге. Вон какой бледный. Какаши молча допил кофе. Пустой стаканчик он аккуратно поставил на край стола — ровно посередине между двумя стопками бумаг, как будто это имело какое-то значение. — Встреча через полчаса, — напомнил он. — Тебе надо переодеться в нормальную форму. — А что, эта не нормальная? — Обито картинно оглядел себя: мятая серая рубашка с выцветшим символом клана на рукаве, потёртые чёрные штаны, запылившиеся сандалии, которые явно видели лучшие дни. — Это мой боевой шарм. Делегация из Камня сразу поймёт, что Коноха не шутит. — Они подумают, что Хокаге нанял бездомного бандита. — Ещё лучше. Пусть нервничают. Какаши устало потёр висок. — Обито. Тот сразу посерьёзнел. Не до конца, конечно, но достаточно, чтобы Какаши не начал причитать. — Ладно, ладно. Переоденусь. Только ради тебя, понял? Потому что если бы не ты, я бы явился именно так и заставил бы их всех три часа смотреть на мои грязные подошвы. Он уже направился к двери, но на пороге обернулся. — Ты хотя бы позавтракал? Какаши не ответил. Просто слегка качнул головой. Обито вздохнул. — Ясно. Жди. Дверь за ним тихо закрылась. Непривычно тихо для Обито. Какаши остался один. Свет из окна теперь падал прямо на стол, подсвечивая каждую пылинку, каждую мелкую трещинку на дереве, всю неровность чернил на последней подписи. Мир всё ещё был бледным, но уже не таким мертвенно-однотонным. В воздухе остался лёгкий запах зелёного чая, горького кофе и чего-то тёплого, живого, человеческого — того, что Обито всегда приносил с собой, даже не замечая этого. Какаши опустил взгляд на пустой стаканчик. Потом медленно и по большей части неосознанно придвинул его ближе к себе — всего на пару сантиметров. И снова принялся читать документы. До встречи оставалось двадцать семь минут. Совсем скоро в коридоре послышались быстрые шаги — слишком быстрые, слишком громкие для этого бледного, безжизненного здания. Какаши не улыбнулся, но уголки глаз чуть смягчились.