Ему же разочарование осталось

Не целовал. Будто всё ещё ссорился, без слов лишь. - Любишь же, восхищением глаза светятся. - Не от Вашего влияния, не подумайте. - фыркнул, сильнее сжимая в своих руках и впиваясь в её кожу пальцами всё сильнее. Только это ощущала после пережитого и ещё ждущего впереди. По повелителе было видно, закончить хальвет далеко не просто. И того сильнее стало одно вовсе неожиданное понимание - вогнал что-то холодное в неё, забыв о любых проявлениях заботы. Кинжал, личный, без камней рукоятку ощутила в себе. Говорили о боли, как никогда прежде, оттого что ночью не могли не открыться друг другу. Как же дошли до таких неожиданностей у фонтана его покоев? Тишину прорезали её недовольные стоны и томные редкие требования. - Не любишь дышать, умирать же выбираешь. - кинула она, когда сын посмотрел на неё столь властно. Мурад не ответил, сжимая в руке фиолетовый платок. Не глубокого тона, слегка более нежного, напоминающего лавандовые песочные часы. Её любимые. - Выбираю умирать по тебе. - прошептал сейчас на ушко, ещё немного приподнимая кинжал. Хотел увидеть хоть тень страха в светлых глазах, но и о природе Валиде Султан знал. Не намерена показать кому-либо, что опасается того, что проживает или будет в скором времени. - И ценность этого знаю, лев. - ответила, смотря прямо в глаза с требованием, чтобы снова сжимал с былым недовольством. Трёх движений хватило, услышал протяжный и довольно громкий стон султанши. Другой мужчина поцелуем заглушить решил бы, но не он. Укусил светлую кожу у самой шеи, плечевую кость. После посмотрел ей в глаза, так как немного ранен остался, вытаскивая кинжал. Не откинул его мужчина, засмотревшись на её животик. Именно там когда-то и начал причинять незаслуженную боль валиде. Мысль об этом словно вовсе с ума свела. Резко усадил женщину на мрамор фонтанчика, проводя зубами по шее, только бы не оставить возможности ей забыть такую непредсказуемость. - Любишь меня разочаровывать, правда? - прямо спросил, положив руку на живот. - Ничуть. - обиженно ответила. Она немного устала, только тело. Потому потянулась к зелёной стене. Намёк должен был быть понятен ему, к двери стремилась приблизиться со временем. - Тогда что это за попытки побега? Глупые, совсем непродуманные, словно не хватает жестокости. - притянул к себе за корону, которую настолько закрепили, что отголоски боли заставили разум полностью замереть. - Не хватает тебя, настоящего. - ответила, смотря прямо в глаза, всё ещё не утратившие карамельнрости. - Это и есть настоящесть моя, Валиде. Любящие терпят. - усмехнулся, оставляя след от зубов на её запястье. Госпожа выдохнула, думая о том как переиграть его. Того, кого прекрасно знала и в скоропостижности. - Любящие, твоя уверенность убивает. - хмыкнула. - Ты меня убиваешь. - поднимая платье и поворачивая к себе спиной, кинул. - Но и воскрешаю я. - ответила, закрыв глаза, ведь такой искренности в его жестоких объятиях не понимала. Точно влияние ночи. Более ничего не стало бы объяснением. Ему разочарование валиде осталось, думал, что и женщиной, но Кесем Султан поцеловала с такой искренней страстью, которой ранее не ощущал ни от кого. Успокоить хотела, знал, но настолько правдивой та была... улыбка украсила его лицо, а после и её. Что ещё больше влекло Кровавого султана к Валиде Султан. Влекло, хоть и отталкивало в то же время. Её красота в сочетании с голубыми светлыми глазами вызывали столько чувств, мужчина сам в них путался. Как она жила с ним не понимал, так как о своей жестокости знал. Её считал такой же в разгар ссор, зная, что вправду она сам ангел. И только он портил её натуру греческой богини. Вошёл с такой грубостью, коей не заслуживала и самая нежеланная хатун, но и не думал просить прощения. Возможно когда-то они просто смогут забыть эту ночь как сон, пробудивший от жизненной неопытненности в столь чувственных делах. - Прощения не попросишь никогда, но за это уж точно обязан когда-то поцеловать. И не надейся, что забуду. - строго предупредила, насколько получилось строго. - Эй, задумчивая женщина ты, падаю в темноту? - Давно упал, но не потеряй своей родины. - целуя в шею, мудро напомнила. Понял, не стал и вид делать будто не смог. В движениях появилась покалывающей болью некая нежность, пусть и женщина уже не ждала её. В мужчине будто бились между собой 50 противоречивых чувств. Меньше их быть не могло, ощущал, разве лишь больше. - Очень постараюсь. - прохрипел, потеряв способность говорить как ранее: свысока и недовольно. Дал слово, сдержать которое не сможет. Возможность слишком высока. Султан Мурад не должен был сдерживать слова, жизнь то позволяла. Жизнь, которой он даже не владел полностью сам - только с валиде. С женщиной, что позволила ему настолько упасть, не противясь особо влиянию льва на себя. Разве лишь поначалу. Настолько давно то было, что забыть мог, хоть и не позволял себе. Уважение к ней, всё первое место занимая в чувствах и ощущениях, не допускало того. - Дыши, не забывай только дышать. Тяжело будет пускай, не забывай. - прошептал ей на ухо, перестав слышать дыхание госпожи. - Неохотно как-то, знаешь? - тихо прозвучал голос матушки. - Телу, и тому, меньше вреда причиню. Дыши. - на миг остановился, не выходя с неё. Не оставлял ни на секунду несколько часов уже, не замечая их. И только она смотрела на луну, как та передвигалась небом. В этот раз приказ прозвучал будто слово старшего. Так как Валиде не видел той, что могла ему приказывать. Не заслужила до этой ночи подобной возможности. Да и наказывал теперь и за то, что склонилась только раз, когда требовал более десяти. В самом деле требовал, но не смотрел в глаза. Ранения остались, немного, лишь боль о себе напоминала, когда прикасалась ими к чему-то. Всё произошло, не показалось. Было не так и плохо, только султаншу всегда любили. Именно любили, а не использовали при битве противоречивых чувств. Чтобы она нашла конец свой. Улыбнулась с трудом, совсем немного. - Дышу. - прошептала, пытаясь подняться с пола и обнаруживая насколько промокла подошва туфельки, украшенной золотым узором. Мурад осмотрел её ещё раз, словно решаясь отпустить после такого непредвиденого танца страсти в темнице ярости. Усталось коснулась и его теперь, когда капли удовольствия вылились в настолько же неожиданный сквирт её величества. Именно сейчас вернулось восхищённое уважение. - Хорошо, послушалась... - подытожил, пальцами собирая с её ног капельки единственной своей сладости этой ночи. Кесем Султан слегка приподнялась, смотря на себя в зеркало. Корона оставалась на месте, словно ничего и не случилось. Та самая корона, что вызвала у него уважение, с которым держал в злостных и властных объятиях поначалу.