Подчинение в офисе

Офис давно опустел. Сон Ки Хун прекрасно знал это, потому что уже битых два часа сидел за своим столом, тупо глядя в монитор и перекладывая бумаги с места на место. Свет горел только в его секции приемной и в конце коридора — там, за матовыми стеклянными дверями, находился кабинет директора Хван Ин Хо. Ки Хун нервно сглотнул, бросив взгляд на часы. Без десяти одиннадцать. Директор не вызывал его, но и не отпускал. Это была старая, изматывающая игра. Ин Хо никогда не говорил прямо: «Иди домой». Он просто молчал, заставляя Ки Хуна сидеть и ждать, пока у того не начинали дрожать колени от напряжения. Внутренний динамик на селекторе коротко щелкнул, и ледяной, ровный голос, от которого у Ки Хуна всегда по спине бежали мурашки, разнесся по пустой приемной: — Сон Ки Хун. Зайдите. Щелчок. Короткие гудки. Ки Хун судорожно выдохнул. Ладони мгновенно вспотели. Он поправил галстук, одернул пиджак, который давно скинул, но потом, подумав, надел его обратно. Директор любил форму. В кабинет он вошел без стука — Ин Хо ненавидел, когда стучат, утверждая, что это отнимает лишнюю секунду его времени. Директор сидел в кресле, наполовину развернувшись к панорамному окну, за которым сиял огнями ночной Сеул. Лицо его было спокойным, почти скучающим, но темные глаза цепко, как у хищника, ощупали вошедшего. Галстук Ин Хо был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Ки Хун знал, что это значило. Обычный рабочий день закончился. Началось другое время. — Закрой дверь, — приказал Ин Хо, даже не повернув головы. — На замок. Ки Хун послушался. Пальцы слегка дрожали, когда он поворачивал язычок замка. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел. — Подойди. Ки Хун подошел к столу. Ин Хо наконец развернулся к нему лицом, откинулся на спинку кресла и не спеша оглядел его с ног до головы. Взгляд задержался на нервно дернувшемся кадыке. — Сегодня ты опять опоздал на три минуты. — Голос Ин Хо был ровным, безэмоциональным. — Это пятый раз за месяц. Ты считаешь это нормальным, Ки Хун? — Господин директор, простите, там были пробки, я… — Молчать. — Ин Хо лениво поднял руку, останавливая его. — Меня не интересуют оправдания. Меня интересует результат. Ты должен быть здесь за пять минут до моего прихода. В семь пятьдесят пять. Вчера ты пришел в восемь ноль-ноль. Сегодня в восемь ноль-три. Ки Хун молчал, сжав челюсти. В груди закипала знакомая, бессильная злоба на самого себя и на этого человека. Он ненавидел эту игру. И каждый раз в нее вступал. — Ты знаешь, что за опоздания полагается выговор? — продолжил Ин Хо, поигрывая авторучкой. — Или, учитывая накопительный эффект, увольнение. Но я добрый сегодня. Я даю тебе шанс искупить вину. Ин Хо отложил ручку и слегка наклонил голову, рассматривая застывшего перед ним секретаря. — Подойди ближе. Встань с этой стороны стола. Ки Хун обошел массивную столешницу красного дерева и замер в полуметре от кресла начальника. Ин Хо, не меняя позы, положил руку ему на бедро, чуть выше колена. Ладонь была тяжелой и горячей даже сквозь ткань брюк. Он медленно повел руку вверх, сжимая пальцами напряженные мышцы. — Ты весь дрожишь, Ки Хун. Боишься? — спросил Ин Хо, и в его голосе впервые проскользнули насмешливые нотки. — Нет, — выдохнул Ки Хун, но голос предательски сел. — Врешь. — Ин Хо резко дернул его за галстук, заставляя наклониться. Их лица оказались в опасной близости. Ки Хун чувствовал терпкий запах парфюма Ин Хо и кофе. — Трясешься, как мышь перед удавом. Нравится? — Что именно, господин директор? — прошептал Ки Хун, глядя в бездонные глаза напротив. — Это. — Ин Хо дернул галстук сильнее. — Мое внимание. Моя власть над тобой. Нравится, когда сильный мужчина решает, что с тобой делать? Ки Хун промолчал, но его зрачки расширились, дыхание сбилось. Ин Хо удовлетворенно хмыкнул, отпустил галстук и откинулся обратно в кресло. — Раздевайся. Пиджак, галстук, рубашку. Остальное пока не надо. Ки Хун медленно, чувствуя на себе тяжелый взгляд, снял пиджак, повесил на спинку соседнего стула, стащил галстук, положив его сверху. Пуговицы рубашки плохо слушались дрожащих пальцев. Расстегнув последнюю, он стянул рубашку с плеч, оставшись в брюках и майке-алкоголичке. — Майку тоже сними. Что ты, как девственница, — усмехнулся Ин Хо, но глаза его оставались холодными. Ки Хун стянул майку через голову, бросив ее на пиджак. Теперь он стоял перед начальником по пояс голый. Ин Хо изучал его тело. Не мускулистое, но жилистое, с выступающими ключицами и легкой растительностью на груди. — Повернись. Медленно. Ки Хун повиновался, сделав полный оборот. Он чувствовал себя лошадью на аукционе, которую осматривают перед покупкой. Это было унизительно. И до одури возбуждающе. — Брюки. Снимай всё. Ки Хун расстегнул молнию, стащил брюки вместе с трусами, оставшись полностью обнаженным. Член его уже наполовину встал, и он ненавидел себя за эту предательскую реакцию. Ин Хо перевел взгляд ниже и удовлетворенно хмыкнул. — Видишь? Тело тебя не обманывает. Оно знает, что ему нужно. А ты, Ки Хун, вечно пытаешься врать сам себе. — Он щелкнул пальцами. — Иди сюда. Встань на колени. Босые колени опустились на мягкий, ворсистый ковер. Ин Хо раздвинул ноги шире, давая ему место. Ки Хун оказался прямо перед пахом начальника, упираясь взглядом в выпуклость на брюках. — Ты же знаешь, что делать, — лениво произнес Ин Хо, кладя руку ему на затылок и поглаживая короткие волосы. — Заслужи свое прощение. Ки Хун потянулся к ширинке, но Ин Хо перехватил его руки. — Руки за спину. Держи сам себя за запястья. Будешь работать ртом. Ки Хун завел руки за спину, сцепив пальцы в замок. Ин Хо одобрительно кивнул и сам расстегнул брюки, выпуская наружу тяжелый, уже твердый член. Головка была влажной. — Открой рот. Ки Хун послушно приоткрыл губы. Ин Хо взял себя за основание и провел головкой по его нижней губе, размазывая смазку, затем надавил, заставляя рот открыться шире. — Шире. Я не помещаюсь. Ки Хун разомкнул челюсти, и Ин Хо резко, одним толчком, вошел до середины. Ки Хун поперхнулся, дернулся, но рука на затылке держала крепко. — Тсс, спокойно. Дыши носом. Учись. Ин Хо начал двигаться. Медленно, глубоко, позволяя Ки Хуну привыкнуть к размерам, к запаху, к вкусу. Он не форсировал, давая тому шанс. Ки Хун прикрыл глаза, концентрируясь на том, чтобы расслабить горло. Слюна текла по подбородку, было мокро и грязно, и от этого унижения член Ки Хуна дернулся, становясь окончательно твердым. — Хорошо, — выдохнул Ин Хо сверху. — Учишься. А теперь работай сам. Ки Хун начал двигать головой, насаживаясь ртом на член. Получалось неуклюже, со всхлипами, но он старался брать глубже. Ин Хо откинул голову на спинку кресла, наслаждаясь ощущениями. Через пару минут такой пытки, когда челюсть Ки Хуна уже начала затекать, Ин Хо снова перехватил инициативу. Он схватил его за волосы обеими руками и начал жестко, ритмично трахать его рот, вбиваясь в глотку. — Так… да, вот так. Давай, глотай, — рычал он, не скрывая больше удовольствия. — Терпи. Ты хотел меня просить? Вот и получай. Глаза Ки Хуна заслезились, он мычал, но не сопротивлялся. Ин Хо держал его крепко, используя его рот как игрушку. Ритм сбился, толчки стали глубже, и Ин Хо замер, вжимаясь лицом Ки Хуна в свой пах. Ки Хун почувствовал, как горячие струи ударяют в горло, и зажмурился, судорожно сглатывая. Ин Хо продержал его так несколько секунд, позволяя проглотить всё до капли, и только потом отпустил. Ки Хун откинулся назад, тяжело дыша, рот был красный, мокрый, по подбородку тянулась нитка слюны. — Вытрись. И поднимайся, — приказал Ин Хо, убирая член в брюки, даже не потрудившись застегнуться. Ки Хун дрожащей рукой вытер губы тыльной стороной ладони и встал. Колени дрожали. Ин Хо смотрел на его стоящий член и насмешливо приподнял бровь. — Нравится сосать начальнику, Ки Хун? Вон как стоит. Ки Хун промолчал, опустив глаза. — Ложись на стол. Лицом вниз. Руки вытяни вперед. Ки Хун подошел к огромному столу, заваленному бумагами. Ин Хо одним движением сгреб папки и документы на пол, освобождая пространство. Холодная гладкая поверхность обожгла кожу живота и груди. Ки Хун вытянул руки, уткнувшись щекой в полированное дерево. Его задница была приподнята, ноги касались пола. Ин Хо подошел сзади. С минуту он просто стоял, разглядывая открывшуюся картину: беззащитная поза, подрагивающие лопатки, ягодицы. Он провел пальцем по позвоночнику Ки Хуна, заставив того вздрогнуть. Затем его рука скользнула ниже, раздвинула ягодицы. — Грязный мальчик. — Голос Ин Хо звучал почти ласково. — Ты даже не подготовился? Думал, я просто дам тебе отсосать и отпущу? — Я… я не знал… — прохрипел Ки Хун в стол. — Конечно, не знал. Ты вообще редко думаешь головой. Для этого у тебя есть я. — Ин Хо наклонился, и Ки Хун почувствовал горячее дыхание у самого входа. Он дернулся, инстинктивно пытаясь сжать ягодицы, но Ин Хо жестко удержал его за бедро. — Стоять смирно. То, что произошло дальше, заставило Ки Хуна вскрикнуть и вцепиться пальцами в гладкую поверхность стола. Ин Хо, не предупреждая, лизнул его сфинктер. Язык, горячий и влажный, прошелся по самому чувствительному месту. Ки Хун застонал, закусив губу. — М-м, — промычал Ин Хо, не отрываясь. Он лизал настойчиво, раскрывая складочки, проникая кончиком языка внутрь. Было мокро, щекотно и безумно приятно. Ки Хун чувствовал, как тает, как напряжение уходит, сменяясь животным желанием. Ин Хо трахал его языком, иногда отрываясь, чтобы куснуть нежную кожу ягодицы, и снова возвращаясь к дырочке. Он довел Ки Хуна до того состояния, когда тот уже сам начал подаваться назад, насаживаясь на этот наглый, умелый язык. — Хватит, — выдохнул Ин Хо, выпрямляясь. — А то сейчас кончишь от языка, как последний извращенец. А у меня на тебя другие планы. Он отошел к мини-бару в углу кабинета и вернулся с бутылкой оливкового масла, которую использовала уборщица для протирки стола. Ки Хун скосил глаза и увидел это. — Масло? — его голос дрогнул. — А ты хотел вазелин? В следующий раз носи с собой, если планируешь раздвигать ноги перед начальником, — усмехнулся Ин Хо, обильно поливая маслом пальцы и свой член. Холодные капли упали на спину Ки Хуна. — Расслабься, — приказал Ин Хо, и в тот же миг один палец, скользкий от масла, вошел в него. Ки Хун зашипел, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Ин Хо двигал пальцем медленно, растягивая кольцо мышц. Вскоре добавился второй. Он растягивал его грубовато, не слишком заботясь о комфорте, но масла было много, и острой боли Ки Хун не чувствовал — только распирание и жжение. — Еще один. Терпи, — Ин Хо ввел третий палец, растягивая сильнее. Ки Хун застонал громче, уткнувшись лбом в стол. — Все, достаточно. Больше не выдержу, — прохрипел он. — Это тебе решать? — лениво поинтересовался Ин Хо, но пальцы убрал. Он встал удобнее, направил головку члена к растянутому, маслянистому входу. — Смотри на меня. Ки Хун приподнял голову и в зеркальной стене напротив, за спиной Ин Хо, увидел свое отражение: раскрасневшегося, с мокрым от слез и слюны лицом, стоящего раком на директорском столе. Это зрелище ударило в голову похлеще любого афродизиака. — Запоминай, — прошептал Ин Хо ему на ухо, наклоняясь. — Это я трахаю тебя. В своем кабинете. На своем столе. Ты — моя вещь, Ки Хун. С этими словами он резко, одним мощным толчком вошел в него на всю длину. Ки Хун заорал. Не от боли — боли почти не было, масло сделало свое дело. От шока, от наполненности, от того, как член Ин Хо прошелся по самому нутру. Ин Хо замер, давая ему привыкнуть, сжимая бедра до синяков. — Какой же ты узкий, — выдохнул он, начиная двигаться. — И горячий. Внутри. Боже, Ки Хун. Сначала он двигался медленно, длинными скользящими движениями, почти полностью выходя и снова вбиваясь до упора. Ки Хун мычал, сжимая кулаки, стараясь дышать в такт. Затем Ин Хо ускорился. Его бедра с глухими шлепками ударялись о ягодицы Ки Хуна, по кабинету разносились влажные, неприличные звуки. — Да, да, вот так, — хрипел Ин Хо. — Принимай. Глубже. Ты так сладко сжимаешь мой член, сука. — Ин Хо… — простонал Ки Хун, не в силах сдерживаться. — Молчать! — рявкнул тот, хватая его за волосы и задирая голову, заставляя смотреть в зеркало. — Смотри на себя. На нас. Ты видишь, как я тебя трахаю? Видишь свой стоящий член? Ты кончишь, как только я позволю. Без моего разрешения — ни с места. Ки Хун смотрел в залитое потом лицо Ин Хо, на его приоткрытый рот, на бешеный ритм его движений. Это было самое грязное, самое унизительное и самое прекрасное зрелище в его жизни. Ин Хо отпустил его волосы и схватил за горло, слегка сдавливая, перекрывая доступ воздуха. — Дыши… медленнее, — приказал он, продолжая вколачиваться. От недостатка кислорода голова пошла кругом, ощущения обострились до предела. Каждый толчок отдавался во всем теле электрическим разрядом. Ин Хо сжимал горло то сильнее, то слабее, играя с его сознанием. — Ты… моя… шлюха, — выдыхал Ин Хо в такт ударам. — Мой личный… секретарь… во всех смыслах. Нравится… когда начальник… спускает в тебя? — Да! — выкрикнул Ки Хун, срывая голос. — Да, нравится! — То-то же, — довольно хмыкнул Ин Хо, убирая руку с горла и давая ему глотнуть воздуха. Он перешел в совершенно неистовый темп, вколачиваясь так, что стол ходил ходуном, а бумаги, оставшиеся на полу, разлетались в стороны. — Я сейчас… кончу… В тебя… глубоко… Примешь? — Да… давай… Ин Хо замер, вбившись до упора, и Ки Хун почувствовал, как внутри него пульсирует горячая струя. Ин Хо кончал долго, с рычанием, выплескивая в него всю свою страсть и злость. Когда пульсация стихла, он еще с минуту постоял внутри, тяжело дыша, а затем медленно вышел. Из опустевшей дырочки сразу же потекло. Ки Хун чувствовал, как сперма начальника смешивается с маслом и стекает по яйцам вниз. Он был полностью опустошен. Ин Хо шлепнул его по ягодице. — Перевернись. Ки Хун, дрожа всем телом, перевернулся на спину, все так же лежа на столе. Его член стоял колом, красный, с влажной головкой. Ин Хо посмотрел на него и усмехнулся. — Хочешь? Ки Хун молча кивнул, кусая губы. — Попроси. — Пожалуйста, — прошептал Ки Хун. — Позволь мне… — Что позволить? — Ин Хо лениво провел пальцем по его груди, спускаясь к животу. — Позволь кончить. Ин Хо сжал его член в кулаке. Ки Хун застонал, выгибаясь, но Ин Хо держал крепко, не давая двигаться. Он пару раз провел кулаком вверх-вниз, дразня. — Смотри на меня, — приказал он. — Кончай. Всего пара движений — и Ки Хун взорвался, выплескивая сперму себе на живот и грудь, выкрикивая имя Ин Хо. Его трясло в оргазме, мышцы сводило судорогой. Ин Хо смотрел на это с холодным любопытством, не выпуская его член, пока тот не обмяк в его руке. Несколько минут в кабинете стояла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Ки Хуна. Ин Хо достал из ящика стола влажные салфетки, небрежно бросил пачку на грудь секретарю. — Приведи себя в порядок. Оденься. И можешь быть свободен. Завтра ровно в семь пятьдесят пять. Без опозданий. Ки Хун сел на столе, чувствуя, как по спине течет чужая сперма. Он начал дрожащими руками вытирать себя. Ин Хо уже сидел в кресле, поправив брюки, застегнув рубашку. Он снова стал холодным, неприступным директором. Ки Хун слез со стола. Ноги подкашивались. Он молча одевался, чувствуя на себе тяжелый, оценивающий взгляд. У двери он обернулся. — Ин Хо… — Что? — Голос был ледяным. — Ты что-то хотел? Ки Хун покачал головой. Он открыл дверь и вышел в темную приемную. Только закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, он позволил себе улыбнуться. Унижение, боль, грубость — это было его личным адом. Но он знал, что завтра придет снова ровно в семь пятьдесят пять. И будет ждать, когда селектор щелкнет снова. За дверью кабинета Хван Ин Хо, оставшись один, достал из стола папку с личным делом Сон Ки Хуна. Он долго смотрел на фотографию, провел пальцем по губам, вспоминая вкус, и убрал папку обратно. На его губах застыла едва заметная тень улыбки. Игра только начиналась.