«Чёртова Грейнджер»

Тихая ночь опустилась на округу. В небе зажглись яркие звёздочки, превращаясь в большие прекрасные созвездия. Туманная дымка выплывала из Запретного леса и, накрывая зелёные лужайки, дарила лёгкую по истине осеннюю прохладу. Луна освещает опустевшие после бурного дня коридоры Хогвартса, где совсем недавно бегали и кричали ученики, шуршали мантии, ругались педагоги и деканы, взрывались петарды от близнецов-Уизли. Но сейчас время нещадно показывало почти второй час ночи. Всё и все давным давно погрузились в мир грёз. Но кому-то — конечно же, кому, как не ему! — в этот поздний час было не до сна. По какой-то нелепой, выматывающей причине Драко Малфой не мог сомкнуть глаз. Спальня, полная тихо сопящих слизеринцев, давила на него. Он бесшумно спустился в гостиную. Подводное освещение из окон, выходящих в озеро, отбрасывало на пол зыбкие, изумрудные тени, которые колыхались в такт невидимым течениям. Драко устроился в самом дальнем и темном углу, скрывшись от лишних глаз на глубоком пуфе, что стоял за огромным бархатным знаменем с вышитой серебряной змеей. Отсюда открывался вид на всю гостиную, но самого его видно не было. Он сидел, устремив взгляд в одну точку на каминной полке, и глубоко размышлял. Мысли его путались. Они путались, цеплялись друг за друга и разбегались в стороны, словно... словно её послушные, вечно растрепанные волосы. Эта аналогия, пришедшая в голову, заставила его поморщиться. Его бесило в ней всё. Абсолютно. Начиная с этих самых волос, которые, казалось, жили собственной жизнью, и заканчивая её ненормальной любовью к книгам. Книги! Он и сам был не прочь провести вечер за каким-нибудь фолиантом о древней (особенно тёмной) магии или об истории магического мира, но его до скрежета зубов раздражало, что, спускаясь в библиотеку, он каждый раз неизбежно натыкался взглядом на знакомую копну ЕЁ растрёпанных, неаккуратных волос, склоненную над столом. «Чёртова Грейнджер! — мысленно, с привычной годами брезгливостью, выплёвывал Драко, стоило ему представить её лицо. – Хоть бы за причёской следила не знаю, а не только зубрила! Почему она не такая, как все? Неужели ей, как всем девушкам, не хочется быть привлекательной для парней? Ей же всего семнадцать!» Однако, раз за разом, день за днём, а затем и ночь за ночью он начал ловить себя на том, что думает про неё всё чаще. Её появление в Большом зале перестало вызывать у него желание скривить губы и отпустить язвительное замечание своим дружкам, Крэббу и Гойлу, а лепет Пэнси под ухом доставлял в этот момент ужасный дискомфорт – его бесили её колкие высказывания по поводу Грейнджер. Наоборот, он ловил себя на том, что его взгляд сам ищет её. Ему стало интересно: с кем она сегодня сядет? Улыбнется ли Поттеру? О чем они там шепчутся, склонив головы? Это открытие было странным. Пугающим. Неправильным. Сначала он яростно противился этим чувствам, как противится организм яду. Он напоминал себе, что он – потомок древнего чистокровного рода, а она – обычная несносная грязнокровка. Враг. Но постепенно стена его неприятия дала трещину, а после и вовсе рухнула, испарилась, как испаряется. Сражаться с этим стало бесполезно. Она оказалась сильнее. Она буквально захватывала его разум, просачиваясь в мысли в самые неподходящие моменты: во время зельеварения, на квиддиче, даже за семейным ужином в Малфой-мэноре. – Сын, ты чего задумался? Выглядишь напряжённым! – окликнул его как-то отец на одном из таких ужинов, отчего Драко едва не выронил вилку с нож. – Поешь давай. И выпрямись. Сидишь, как горгулья! – и он выпрямился, но без особого желания. Он снова откинул голову на спинку пуфа и прикрыл глаза. В темноте перед ним снова возник её образ. И на этот раз в его сознании не нашлось места ни злости, ни раздражению: – Чёртова Грейнджер... — прошептал он самому себе в темноте. Но теперь в этом шёпоте не было яда. В нём слышалась усталая, обреченная нежность и щемящая, совершенно новая для него тоска. Желание. Он хотел её. Хотел прикоснуться к этим непослушным волосам, узнать, о чём она думает, сидя с книгой, хотел, чтобы она посмотрела на него не с ненавистью и опаской, а с чем-то другим. Хотел, чтоб она дотронулась до него, провела нежно по его скулам и шее, коснулась его плеч. Лунный свет скользнул по его лицу, делая его бледнее обычного. В гостиной было тихо, лишь вода мерно стучала в толстые стекла, да где-то в темноте трещали последние угольки в камине. Драко Малфой, «потомок древнего чистокровного рода», сидел в одиночестве, пленённый собственной змеиной гостиной и собственным сердцем. Мало-помалу его глаза закрылись. Огонь в камине и шум воды за стеклом уносили его куда-то далеко, успокаивая и раскрывая желания. Сон стал разворачиваться перед Драко яркими картинками, будто полотна великих художников. Почему-то он стоял посреди столовой в Малфой-мэноре. И там была ОНА… Она сидела за столом и спокойно ужинала, читая, разумеется, параллельно книгу, которая парила напротив неё пр помощи какого-то очередного заклинания, что знала только умница-Гермиона. – Грейнджер… – пробормотал Драко и подошёл к ней ближе, присматриваясь к её лицу, её рукам, волосам, фигуре, ему до безумия хотелось коснуться её и её губ. – Чёртова Грейнджер. – Ну, здравствуй, Малфой, – хмыкнула она, говоря с ним как-то игриво и по-дружески, как он и желал, но сейчас почему-то желал он даже ещё большего. – Чего ты смотришь на меня так удивлённо, будто впервые видишь? – Просто не ожидал тебя тут встретить… – вымолвил он. – Дай мне перекусить, – произнесла как-то шаловливо она, этим самым разгорячив Малфоя. – Потом… Посмотрим, что будем делать. – Ах, вот, как мы запели… – прошелестел парень, плавно двигаясь к ней и вставая напротив неё. – Интересно как! – Что тебе интересно? – вздёрнула бровь Грейнджер, делая вид, что ей совершенно всё равно. «Это сон… Или нет? Что будет, если я исполню свои желания?! Прямо здесь и сейчас!» – Драко занервничал, как и всё его тело от возбуждения. – Например, мне интересно, что я могу сделать с тобой возле во-о-н той стенки, – он кивнул в небольшое укромное место между двумя массивными колонами недалеко от лестницы. – Так было бы интересно услышать твои стоны… – Продолжай, милый, – прикусила губу она, якобы не отрываясь от книги. – Я вся во внимании. «А что если она тоже в библиотеке всегда наблюдает за мной?» – это мысль вдруг Драко как-то воодушевила и прибавила ему смелости и дерзости. – Я бы прижал тебя к стене прямо сейчас. Схватил бы за грудь одной рукой, а другой... ну, ты знаешь, – он облизал пересохшие губы, следя за тем, как Грейнджер медленно пододвигает к себе тарелку с пирожным и хитро исподлобья смотрит на него. – Каждое движение вбивало бы тебя в эту стену. Представь, что через несколько мгновений ты уже такая влажная для меня... – М-м-м... – она откусила пирожное и играюче слизала оставшийся крем со своей верхней губы язычком, что вызвало у Драко сильнейшее напряжение в области паха. – И в этот момент, я полагаю, я СЕЙЧАС мокрая. Вся. Хм... Я не против. У меня будто цунами внутри прошлось, только от мыслей об этом. – Так, кушай быстрее, – поторопил Драко, ёрзая на месте, – а то веселье будет недолгим. Если хочешь успеть, давай. – Аха-хах, ловлю тебя на слове, – рассмеялась она, а после кончиком ногтя провела по краешку книги. – Хочу тебя... во все щели. – Это первое, что я сделаю, когда мы окажемся вместе рядом, – томно произносит Драко, уже не в силах сдерживаться и касаясь своего члена. – М… кхм… – Мечтаю об этом каждый день. Особенно каждую ночь, – выдохнула медленно она, поднимаясь изо стола и плавно обходя его. – Хочу, чтоб ты вошёл в меня глубоко-глубоко. – Давай, я заполню тебя до отказа! – пообещал он, топчась на месте от нетерпения, но почему-то не в силах сдвинуться с места куда-либо. – Я такой «кремовый пирог» тебе устрою — ноги дрожать будут. – О-о-о-о-о-ох... Да-а-а... Любимый… – со стоном вдруг вымолвила она, мельком опуская руку к вагине и тут же поднимая её к груди. – Но знаешь... я хочу не только грубости в этот раз. Я хочу и страсти, и нежности. Но чтобы всё равно до криков. «В этот раз!? Мы что?! Вместе!?» – изумляется Драко, но быстро забывает про всякую логику, ибо пожар в его сердце разгорается всё сильнее. – Твоя киска будет молить о моём члене… – проговорил он с наслаждением. – Для этого нам, наверное, целый номер в отеле Косого Переулка брать придется, ах-хах. – Не-е-ет, если не хочешь, можем и без отеля. Я без этого много чего хочу... Тебя, к примеру, – Гермиона обходит стол, и Драко становится просто следить за ней мучительно. – Ты — моё самое большое желание, – признаётся Малфой. – Я тебя тоже очень сильно люблю и обожаю... И я не прочь пошалить, – девушка игриво ему подмигивает и посылает воздушный поцелуй, прикусив после этого нижнюю губу. – М-м-м, это приятно слышать. – Так бы и отсосала тебе... Но лучше, конечно, ощущать твой огромный член внутри себя целиком. Хочу этого. – А кончить в тебя? – О, да... Представь: твой член сжимает моя киска... М-м-м, огх-х... И ты без презерватива во мне. Чувствуешь меня всю… – она дразнила его, издевалась над ним, по-настоящему покоряла его, возбуждала, Драко уже откровенно тянулся к своему ремню. – Представь: я буду перед тобой в красивом чёрном боди и в обтягивающих чёрных брюках. «Боди? Что это? – не понял Драко, но вскоре снова отдался экстазу. – Чёрт с ним! Что-то из маггловского… Потом узнаю. Она и без этого боди будет для меня той ещё сочной конфеткой…» – М-м, уже представляю… – парень двинулся к ней. – Сначала ты стягиваешь с меня брюки... Я остаюсь в одном боди, под которым лифчик с прозрачными лямками. – М-м-м, чёрт… Мерлинова борода! Чёртова Грейнджер, я тебя обожаю! – воскликнул он разгорячённо. – Я хочу тебя! – Я фактически обнажённая перед тобой, – она расстёгивает невзначай пару пуговок на своей блузке, и Драко видит краем глаза её обнажённую кожу и груди, отчего он невольно сгладывает ком в горле, член начинает пульсировать. – Дальше твои действия? Мой сладкий мальчик... – Я бы стянул с тебя лифчик и начал массировать твою грудь. – Ах-х-х, Да-а-а, давай… – попросила она, и ещё несколько пуговиц на блузке позволили увидеть Драко её аккуратненький животик. – М-м-м... – Ещё начал бы целовать твою шею. – М-м... А засосы? Сделаешь? – Постараюсь оставить. – Можешь быть как нежным, так и грубым со мной. Не стесняйся. А сейчас… – и вместе со словами она перешла в действие. – Я стягиваю с тебя верхнюю одежду, оставляя тебя в одних трусах... Твой член уже разгорячён... – Потом я бы сдёрнул с тебя это твоё боди и начал бы стягивать твои трусики… – Драко тоже перешёл к действиям, при этом почему-то не переставая говорить и уводя Гермиону к той самой стене, про которую шла речь изначально. «Сон или нет? Сон или нет? Так в реальности может быть?» – недоумевал сам Малфой. – Ох-х-х, ах-х-х, да-а-а, Драко... Продолжай, мне так очень нравится… – она запрокинула голову, её грудь и шея оказались в полном доступе Драко, а с её уст сорвался сладкий стон. И только Драко хотел губами впиться в её губы, как картинка стала растворяться, и в сознании парня окончательно прояснилось: «Это сон…» Реальность медленно возвращалась обратно, включая прежние звуки вокруг вызывая внутри слизеринца некую досаду за то, что всё это оказалось неправдой. Шею от неудобной позы ломило. Спину щемило. Он только и сумел на это подумать: «Чёртова Грейнджер». После чего он раздражённо поднялся с пуфа и ушёл к себе в спальню, при этом по дороге убедившись, что возбуждение всё же не оказалось обычным сном.