Под грязным небом

***

Он сидел на краю полуобвалившейся крыши, там, где бетон крошился под пальцами и ветер свободно гулял сквозь выбитые окна. Здание давно умерло, стекла его выбиты, стены покрыты слоями копоти и старых надписей, оставленных теми, кто уже либо ушёл, либо был сожран. Отсюда открывался вид на весь район, и Рудо выбирал это место не ради покоя. Просто здесь было легче дышать. Внизу, за ржавыми перекрытиями и нагромождениями ломаного металла, тянулся город. Грязный, слипшийся из обломков и отбросов, он напоминал тяжёлое, уродливое существо упрямо продолжающее существовать. Узкие улицы терялись в сером мареве, крыши скрипели под ветром, а где-то далеко глухо гремели аномальные звери, словно напоминали о себе без особой спешки. Высокие стены поднимались вокруг района плотным кольцом. Их возвели не для красоты. Толстые, с вмурованными балками и обломками техники, они отделяли людей от того, что ползало за пределами освещённых кварталов. От того, что шевелилось в куче мусора. Сразу за стенами начинались горы. Бескрайние, как изуродованный горизонт, они вздымались серыми хребтами, будто и здесь когда-то были настоящие горы, но кто-то решил заменить камень гнилью. Свалки тянулись до самого края видимости, слои старого хлама наваливались друг на друга, медленно оседали и шевелились. Иногда оттуда поднимался тяжёлый дым, и тогда ветер приносил запах гари и гниющей пластмассы. Рудо смотрел на всё это «великолепие» молча. Под футболку проникал прохладный ветер. Половина одежды на нём одолженная у Энжина, половина приобретённая на местных блошиных рынках, едва сохраняла тепло. Худое тело била мелкая дрожь, но Рудо совсем не замечал этого. Он бросил унылый взгляд на небо. Его закрывали густые, подвижные тучи, скрученные из копоти и ядовитого пара. Они текли низко, тяжело, словно собирались опуститься ещё ниже и окончательно прижать этот мир к земле. Свет солнца пробивался сквозь них мутным, болезненным пятном, и от этого город казался ещё более серым. Каждый раз, глядя на верх, Рудо ловил себя на одном и том же ощущении. Там, в небесной тверди, небо было другим. Чистым и голубым, как поверхность воды, в которой отражается солнце. Там воздух не давил на грудь, а горизонты были прямыми и аккуратными. Здесь же всё казалось сломанным. Небо подобно грязной ткани, натянутой над городом. Рудо чувствовал себя так же, как предмет, случайно упавший со стола и оказавшийся в мусорной куче. Не сломанный, но уже объявленный ненужным. Небесный житель, сброшенный в Бездну по чужой воле, он до сих пор иногда ждал, что проснётся и увидит над собой ровный светлый потолок в доме Регто, а не расползающиеся облака дыма. Но сон не заканчивался. Кулаки Рудо в ярости сжались, а в глазах мелькнул хищный блеск. В памяти как образы наяву всплыли лица небесной стражи. Их ровные голоса. Их взгляд, в котором уже читался приговор для Рудо. Они выбросили его… В груди поднялась тяжёлая, вязкая ярость. Она была глубокой, медленной, как расплавленный металл. Он с отвращением вспомнил тот день. Крики. Холодные руки, тащивщие его вперёд, презрительный взгляд Чивы. Приговор, произнесённый так же обыденно, как пожелание счастливого пути. И маску. Человека затаившийся в толпе, который смотрел на него сквозь прорези, будто на мешок с отходами. Рудо стиснул зубы. - Я найду тебя… - голос сорвался, но он не остановился. - Слышишь? Найду... Гнев обжигал горло. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться. - Всех вас найду! Небесников. Тех, кто сидит там, под чистым небом, и решает, кому жить, а кого сбросить вниз, чтобы не пачкать руки. Тех, кто назвал его убийцей, не дав даже права сказать слово. Того ублюдка в маске, который посмел лишить его единственного родного человека в этом дрянном мире… Он выпрямился, словно бросая вызов самому горизонту. Ветер тронул его светлые волосы и принёс с собой привкус ржавчины. Где-то за спиной, ближе к штабу мусорщиков, раздался знакомый гул машины – кто-то вернулся с вылазки. Работа продолжалась, не смотря ни на что. Рудо опёрся локтями о колени и перевёл взгляд с серого горизонта на свои руки. Металлическое кольцо на грубой ткани перчаток отражало тусклые оттенки неба. Рудо лишь слегка потянул одну из перчаток вниз, как руку тут же пронзила острая боль. Холодный ветер коснулся обгоревшей плоти принося не долгожданное облегчение, а лишь новые вибрации боли и Рудо спешно натянул перчатку обратно. Он никогда не привыкнет к этой боли. Рудо так и не услышал шагов. Только скрип металла где-то позади и ленивое, почти весёлое: - Знаешь, твои вопли слышны даже на просторах аномальной зоны! На разведку тебя не возьму… Рудо не обернулся сразу. Он уже знал этот голос. Хрипловатый, расслабленный, будто в мире вообще нет причин для тревоги. Энжин подошёл ближе и остановился рядом, не особо заботясь о том, что край крыши выглядел ненадёжно. Он присел, опираясь на колено, и тоже посмотрел на город, как будто рассматривал не свалки и стены, а обычный пейзаж. - Красиво, да? - продолжил он. - Если не думать, что тебя тут могут сожрать. Рудо неуверенно кивнул. - Наверху это назвали бы катастрофой. Энжин пожал плечами и неспешно закурил. Сегодня он был не в привычной форме уборщиков: широкие тёмные брюки, свободная толстовка, скрывающая жилистую фигуру. Волосы, светлые и растрёпанные, спадали на лицо беспорядочными прядями, а в усталых глазах читалась странная смесь насмешки и постоянной настороженности. Джинки-зонтик мирно покоился на его коленях, смотрясь почти нелепо в этом спокойном жесте. Некоторое время они молчали. Ветер таскал по крыше пыль и мелкий мусор, где-то вдалеке раздался глухой рёв мусорных зверей. Энжин даже не повернул головы, будто звук был чем-то привычным, вроде шума машин. - Как вы можете так жить? – неожиданно проговорил Рудо. – Этот…этот вечный мрак и мусор…Вы приняли это. Будто так и должно быть. Энжин выпустил дым медленно, лениво, будто вопрос Рудо был не про смысл жизни, а про погоду. - Приняли? - Энжин усмехнулся и покосился на него. - Вот уж нет. Просто поняли, что истерика не сделает воздух чище. Да и куда нам деваться… Вот и стараемся сохранить хотя бы то, что уже имеем. Рудо нахмурился: - Есть ли смысл в таком существовании? - Есть, - Энжин стряхнул пепел с края крыши. - Проснуться. Не быть сожранным. А если ты гивер – не дать сожрать кого-то другого. Он ненадолго замолчал, глядя вдаль. - Поводов для радости у нас тут, согласен, немного. Дрянной воздух и сомнительное качество жизни здорово подсократили срок здешним обитателям. Но… - Энжин криво усмехнулся. - ...тем ценнее каждый прожитый момент. Пусть жизнь и никчёмная на вид, каждый здесь старается выжать из неё максимум. Рудо снова смотрел на унылый городской пейзаж раскинувшийся внизу. Город не был красивым. Он не был справедливым – много отбросов и тех же рабовладельцев блуждало по его улицам. Этот город вообще не был чем-то, что стоило бы защищать, если судить со стороны. Но здесь жили и простые люди. Здесь они сражались, ругались, выживали. Здесь находили вещи, в которые когда-то кто-то вложил тепло рук. - Наверху учат, что порядок – это всё. - Рудо сжал челюсти. - Что любым вещам и даже людям найдётся замена получше. Что мир должен быть чистым и контролируемым… - Угу, - перебил Энжин. - А всё, что не вписывается – вниз? Очень аккуратный порядок. Мне нравится, как они это называют справедливостью. - Мы с Регто никогда не вписывались в этот порядок, - Рудо резко повернул голову к нему. - Ты тоже ненавидишь всех небесников? Энжин бросил задумчивый взгляд на грязное небо. Долго. Потом пожал плечами. - Да нет, наверно. Мне на них плевать. И в отличии от многих я никогда не испытывал сожалений, что родился не там, наверху… Он наклонился ближе, голос стал тише: - … и если бы они не скидывали на нас всё своё дерьмо – я бы вообще забыл о существовании небесной тверди… Энжин поднялся на ноги, закинул зонтик за плечо. - Кстати об этом… Ты тут не засиживайся, парень. Вечером возможно будет мусорный дождь. Он развернулся к лестнице, но на мгновение остановился. - И не парься насчёт жизни на поверхности. Ты ведь не собираешься задерживаться здесь надолго, - Энжин бросил на него быстрый взгляд. - Так что лучше думай о своей цели. Металл скрипнул под его шагами. Рудо остался сидеть, глядя на город. Слова Энжина оставили в голове тяжёлый, противоречивый осадок. Он действительно горел желанием вернуться наверх. Отомстить. Вернуть себе украденную жизнь. Но где-то на задворках сознания настойчиво билась мысль, от которой становилось холодно: «Он уже никому там не нужен…»