Ночной обход

Длинный коридор больницы освещался приглушенным мягким светом луны из окна и парой слабоватых ламп. В воздухе стоял стойкий запах медикаментов, спирта и озона. Сакура, почти закончив весь обход, направлялась к последней палате. К нему. А именно — к Какаши. Этот идиот — а иначе его назвать было нельзя — на миссии сильно поранился, глубоко зацепило бедро. Сделал он это по собственной неосторожности, заставив Сакуру безумно за него волноваться. Она злилась на него за этот неоправданный риск, но внутри всё равно всё сжималось от страха за его жизнь. Она подошла ближе и переступила порог по идее светлой, но в данный момент темной из-за скудного освещения палаты. Какаши лежал в углу, ближе к окну. Уже очень уставшая за сегодня Сакура томно вздохнула и подошла ближе. Обход обещал быть долгим. Он не спал. Два его глаза были открыты — на нем были только штаны и майка, плавно переходящая в маску. Он внимательно наблюдал за ней, будто подзывая ближе к себе этим тяжелым взглядом. Сакура села рядом и спросила в немного саркастичной форме: — На что жалуетесь? — смолвила она и мило улыбнулась, хотя это больше походило на ухмылку. — На твое отсутствие, — ответил он тихим, хрипловатым голосом. Сакура хмыкнула, начиная аккуратно передвигать руки к его бедру, чтобы сменить повязку. — Уж извините меня. Приходится работать— проговорила она себе под нос, но точно знала, что он прекрасно её слышит. Какаши слабо улыбнулся и начал её рассматривать. Её прекрасные нежно-розовые волосы так красиво спадали вниз, когда она наклонялась над ним. Мятно-зеленые глаза были внимательно погружены в работу, а под ними виднелись синяки от недосыпа. Её изящные умелые руки прекрасно знали, что делают. На ней поверх привычной одежды был надет белый халат. Эта картина начала сводить Какаши с ума в самом прекрасном смысле этого слова. Сакура аккуратно натянула голубые привычные перчатки. Раздался резкий звук натягиваемого материала. — Этот звук... когда твои пальцы обхватывает латекс, — тихо и хрипло произнес Какаши, следя за каждым её движением. — Он сводит меня с ума. Я смотрю на твои руки и представляю, как они касаются не моих ран, а чего-то гораздо более... чувствительного. Как думаешь, Сакура, сколько секунд тебе понадобится, чтобы сорвать с себя этот чертов халат, если я просто попрошу? Сакура хмыкнула, стараясь не выдать, как у неё дрогнуло сердце. — Кажется, у вас не только рана на бедре, но и температура поднялась... Бредите? Или просто хотите, чтобы я добавила в вашу карту пометку о неадекватном поведении? Сакура демонстративно положила руку в перчатке ему на лоб, якобы проверяя температуру. А потом резко убрала её назад, продолжая работу. — Не отвлекайте меня, пожалуйста, — немного грубовато сказала Сакура, но на самом деле в глубине души ей нравилось, что он несет. Она пыталась аккуратно рассмотреть его рану, бережно касаясь кожи. — Знаешь, Сакура, эта рана на бедре... она чертовски горит. Но забавно то, что когда ты касаешься её своими холодными пальцами в этих перчатках, мне становится только жарче. Интересно, если я сейчас потяну за этот пояс твоего халата, ты ударишь меня или позволишь закончить то, о чем я сейчас думаю? — Уверяю вас, вы и заметить не успеете, как вам понадобится еще больше медицинской помощи, — ответила она идеально спокойным голосом, но внутри сгорала то ли от стыда, то ли от адреналина, который зашкаливал из-за самой атмосферы. Они были в госпитале, где в любой момент может кто-то зайти, ведь дверь даже не закрыта. Сакура оперлась второй рукой о матрас справа, продолжая осматривать рану, как вдруг почувствовала легкое поглаживание по своей руке. Сакура не стала ничего говорить. Пусть гладит, ей было даже приятно... — У тебя кожа такая мягкая... — хрипло шептал Какаши, заставив появиться первый легкий румянец на её щеках. — Интересно, а она у тебя везде такая? — он ухмыльнулся. Её щеки резко вспыхнули. Она надавила на его рану, намекая, чтобы он замолчал. Какаши издал тихий низкий стон боли. Сакура покраснела еще больше и наклонилась ниже, чтобы он не видел её лица. А он начал поглаживать её волосы. — Волосы тоже такие мягкие... — он аккуратно зажал прядь. — Представляю, как бы я направлял твои движения с помощью них. Сакура перестала прятать лицо. Она медленно выпрямилась, но не отстранилась, а наоборот — нависла над ним, упираясь рукой в матрас прямо возле его головы. Звук латекса о простыни прозвучал в тишине палаты как выстрел. — Так красиво рассуждаете о моих волосах и халате... Но вы ведь сейчас даже пошевелиться толком не можете, — Сакура наклонилась еще ниже. — Так что будьте добры, помолчите, пожалуйста, и не мешайте, если хотите, чтобы с вами всё было хорошо. Сакура ухмыльнулась. Она казалась себе в этот момент еще увереннее. Ему начала нравиться эта её сила. Её взгляд стал более хитрым, но оставался всё таким же прекрасным. Сакура провела кончиками пальцев в перчатке по его щеке, чуть задевая край маски. Она видела, как расширился его зрачок. — Вы так много себе воображаете, Какаши-сенсей... — она специально выделила это «сенсей», чтобы подчеркнуть дистанцию. — А на деле... вы сейчас даже не можете заставить меня уйти. Или остаться. Она медленно опустила руку от его лица к груди, чувствуя, как под майкой частит его сердце. — Вы спрашивали, сколько секунд мне понадобится, чтобы снять халат? — Сакура наклонилась к самому его уху, так что волосы щекотали его шею. — А сколько секунд понадобится вам, чтобы окончательно потерять контроль, если я сейчас просто... перестану быть милой? Сакура медленно отстранилась, но лишь для того, чтобы вернуться к его бедру. Какаши судорожно сглотнул, не сводя с неё потяжелевшего взгляда. В палате стало слишком тихо, только их сбитое дыхание и гул ламп. Она не стала торопиться. Наоборот, нарочито медленно расправила край стерильной салфетки. — Нужно проверить чувствительность тканей вокруг раны, — произнесла она подчеркнуто ровным голосом. Она коснулась его кожи. Холодный материал на фоне его жара ощущался почти болезненно. Сакура начала медленно вести пальцами от края повязки вверх по внутренней стороне бедра — там, где кожа была наиболее чувствительной. Она чувствовала, как под её ладонью судорожно дернулась его мышца. Какаши резко втянул воздух сквозь зубы. — Сакура... — голос сорвался на низкий рык. — Тише, Какаши. Я просто проверяю, нет ли внутреннего отека, — она наклонилась ниже, и её розовые волосы коснулись его живота. Она видела, как его пресс мгновенно окаменел. — У вас здесь всё слишком напряжено. Вы мешаете осмотру. Она чуть сильнее надавила пальцами на внутреннюю сторону бедра, поднимаясь опасно высоко, почти к самой границе его штанов. Какаши дернулся, его рука перехватила её запястье, сжимая его до побелевших костяшек. Его глаз лихорадочно блестел в полумраке. — Прекрати... прикрываться медициной, — выдохнул он, и его голос вибрировал от возбуждения. — Ты прекрасно понимаешь, что сейчас делаешь. Ты хочешь проверить мою выдержку? Считай, что ты её уничтожила. Сакура не попыталась вырвать руку. Напротив, она чуть подалась вперед, и её халат распахнулся, на мгновение коснувшись его обнаженной груди. — И что вы сделаете? — прошептала она прямо в ткань его маски. — Вы ведь даже встать не можете. А я... я могу прямо сейчас закончить этот обход и оставить вас здесь. В таком состоянии. С этой болью... и этим пульсом. Сколько минут вам понадобится, чтобы сойти с ума в этой тишине, вспоминая, как мои руки касались вас? Он посмотрел на нее своим мутноватым взглядом. От этого взгляда Сакуре стало не по себе. Но он только мило улыбнулся, проведя рукой по ее волосам. — Мне нравится, — его глаза были почти закрыты от улыбки. — Что нравится? — Сакура спросила уже более стеснительным голосом. Казалось, они оба только что поняли, что вообще произошло. Сакуре стало безумно стыдно, как и Какаши. Она быстро вскочила с его койки. К тому моменту она уже закончила перевязку и, покраснев, решила как можно быстрее уйти. — Доброй ночи! — бросила она, быстро идя к выходу. — Уже уходишь? Я думал, ты немного задержишься, — ухмыльнулся он вслед. Сакура не ответив выбежала из палаты. Какаши, тяжело вздохнув, повернул голову и заметил упаковку перчаток, которую она забыла... В голове сразу вспыхнули его слова про руки. Теперь неловко стало и ему. Что ж, наверное им точно будет о чем поговорить