Грех — очищение

Снег искрился на солнце. Солнце искрилось на небе. После утренней службы Аякс и Тевкр шли на рыбалку. Счастью маленького не было придела. Они шагали уже час, но, казалось, что Тевкр совсем не устал. Наоборот, он без конца что-то рассказывал брату и старательно нёс вёдра с садками. Да, сегодняшний день был выбран для рыбалки. А для Тевкра это была особенная радость, ведь его отпросили со школы. Конечно, условием было, что он потом наверстает вдвойне, и он уже представлял, как сидит за тетрадками с Антоном, но сейчас — сейчас его занимала рыбалка. От горизонта до горизонта ни души. Только совсем далеко виднеется следующая деревня, а немного поближе лес, через который они пришли. Вокруг ледяная корка и солнце. Наконец-то выбрали подходящее место, сделали лунку. Ещё немного приготовлений, и вот уже Аякс рассказывает, как ловить рыбу! Тевкр был настолько взбудоражен, что чуть не подпрыгивал на месте от счастья, но ему приходилось этого не делать, чтобы внимательно следить за действиями брата. И вот они уже оба сидели, опустив удочки в лунку. Тевкр с самым усердным выражением лица вглядывался в чёрную глубину проруби. Аякс поймал себя на неизвестном ему ощущение: он как будто не был в реальности. Он смотрел на Тевкра и видел в нём себя. А себя ощущал отцом. За секунды в его голове пронеслись все воспоминания с отцом, а особенно те, когда они так же бывали на рыбалке. Улыбка пропала с лица. Это... это надо исправлять! — Тевкр? А я тебе рассказывал... — глазёнки младшего сразу же поднялись на брата и загорелись интересом. Хоть Тевкр и не мог побывать на своей первой подлёдной рыбалке с отцом, он позволял старшему брату взять эту роль на себя. Рыба клевала редко, поэтому каждое натяжение лески особенно волновало разум, однако обычно после этого натяжения ничего не следовало или рыба быстро срывалась. Немногочисленных мальков, что попадались, отпускали обратно. — Аякс! Аякс! Тянет! — Тевкр так усердно, но безуспешно пытался выловить рыбу, что старший брат бросил свою удочку и поспешил на подмогу, лишь бы не позволить маленькому упустить его первый солидный улов. Рыбину вытащили, но уже на поверхности она сорвалась с крючка. Сердце у обоих замерло. Ещё бы секунда, и! Но выработанные рефлексы и Аякс ударили рыбу, отбросив её подальше на лёд, чтобы она не скрылась обратно в лунке. Ах, радости братьев не было предела! Щука попалась. Тяжёлая! Уха будет на славу. Следующие полчаса прошли веселее. Братья знатно отмёрзли, но ещё одну щуку поменьше вытянули. Сложив улов, они выдвинулись обратно. — Братик, а ты сейчас обратно в церковь возвращаешься? — Тевкр, конечно же, нёс улов и беспрестанно сыпал вопросами. — Сейчас мы с тобой зайдём домой, а потом — да. В церковь, — Аякс нёс всё остальное и беспрестанно на вопросы отвечал. — А ты потом в город поедешь? — Да, нужно съездить. — А отец Чжун Ли с тобой поедет? — Нет, он останется в церкви, я поеду один. — А где живёт отец Чжун Ли? — Я... Я не знаю точно, но он, кажется, говорил, что его дом где-то на окраине деревни. — А он один там живёт? Его родители ещё живы? — Он живёт один. А что насчёт родителей... Он говорил, что сам не знает, где они. — Но это странно! Не знать, где твои родители, как так возможно? Получается, до того, как он отправился в паломничество, он тоже не знал, где его семья? — Ну... Получается так? — А что он тогда делал до путешествия в другие страны? — Я не знаю. — А когда он стал Святым Отцом? Он, как и ты, много тренировался? — Тевкр, я... Я не знаю. Тевкр грустно отвёл взгляд от смущенного незнанием брата и вздохнул. — А что ты в городе будешь делать? — снова начал маленький. — Мне нужно снова в главном соборе побывать, отметиться. И лекарства для матушки купить. Ещё немного вещей для церкви приобрести нужно, всё по мелочи. — А ты... — Тевкр зажмурился и вдохнул, набираясь храбрости, — ты можешь, пожалуйста, купить мне какую-нибудь новую игрушку? — Ха-ха, ты чего так боишься просить! Конечно, я могу тебе купить. Какую ты хочешь? — Дяденька почтальон с папиной работы рассказывал, что в городе новые игрушки этих... как его там... в общем, они выглядят как одноглазики! Как роботы одноглазики. Я очень хочу. Только ты не забудь! — Я обязательно запомню! Если я забуду, что именно нужно купить, то зайду в журналистскую контору и узнаю у дяденьки почтальона там. А что Тоня с Антоном хотят, ты не знаешь? Мы бы могли сделать им сюрприз! — Хм-м-м, — Тевкр задумчиво помолчал, — вообще, Тоня недавно помогала маме с уборкой и долго рассматривала её украшения и меня звала посмотреть. Украшения красивые! Мне кажется, Тоня стесняется сказать, но, на самом деле, ей нравятся девчачьи украшения; я думаю, она обрадуется. — Хо-хо, спасибо, брат! Что бы я без твоей наблюдательности делал! — А что Антону нравится, я не знаю! Он любит играть со мной только в тихие игры или в школу, а я и так в школу хожу! — он надулся, — Он от любой книжки без ума будет! Он больше всех был рад, что я в школу не иду сегодня, ведь ему со мной вдвойне отрабатывать... — Не злись так на Антона, тебе, наоборот, нужно у него поучиться любви к учёбе. А весело поиграть ты и со мной можешь! И Тевкр засмеялся. *** — ... и свечи. Можешь купить готовые, но посмотри ещё воск, может, он будет дешевле — тогда сами сделаем. Это вроде бы всё. Вот, возьми с пожертвований, — и Чжун Ли протянул Аяксу мешочек с морой. — Да благословит тебя Архонт. Аякс вышел из церкви. Несмотря на то, что с утра слепило солнце, сейчас небо всё больше затягивало серым. Скорее всего, начнётся метель. Аякс нашёл извозчика, они снарядили лошадь и отправились в дорогу. *** — Ох, чёрт возьми! Уф, вот же ж ироды... — Что случилось, дружище? — отозвался на оханье извозчика Аякс. — Да-к вон те, посмотрите, господин! Ох, что творится-то... Аякс выглянул на дорогу, щурясь от мелкого снега, летевшего в лицо. Всё вокруг было серым, а вдалеке на улицах виднелись островки людей: где-то просто врассыпную что-то громко кричали; кто-то даже стоял с вилами и вздымал их показательно вверх при всеобщем возгласе; нашлись даже ораторы, что собирали вокруг себя единомышленников, а сами становились на какую-либо возвышенность и были не скупы на красные слова. Настроение было мрачное и тяжёлое. Активно надвигалось что-то ужасное. — Вот что они здесь шарахаются-то, господин? Тут же ж только что школы да больницы, что они здесь хотят?.. Пущай шуруют в центр, пущай шуруют! Мы с вами лучше объедем закоулками. Я Вас поодаль высажу, пешком будет безопаснее дойти, уф. Полозья саней затормозили, ямщик открыл дверь Аяксу, и тот, как успев отблагодарив мужика, поспешно удалился. Ветер задувал мех капюшона прямо в глазах. Не было очень холодно, но тяжелая атмосфера с ветром ломили кости. Дворец не блестел золотом, он лишь жалостно и беспомощно возвышался своей грузностью к серому небу, которое ничем не могло ему помочь, оно плакало, а слёзы замерзали и только потом становились видны с земли. Сотни людей у подножия дворца сливались в чёрную подвижную массу. Их силуэт жужжал, как улей, но мёда не было. Было сухое и чёрствое ощущение, как будто бы это жужжание скребло внутри и рвало глотку. Аяксу привиделось, что этот силуэт людей поднимается волной, делится на две губы и заглатывает его своим образовавшимся ртом в виде вил. Женский крик периодически разбивал угрожающее жужжание всех. У недовольных появлялись предводители, которые каждой своей законченной фразой, провоцировали новый взрыв возгласов и криков, и вскинутых рук вверх. Происходящее было похоже на секту. Секта бунтовала и разрасталась прямо под окнами дворца, однако Предвестники ничего не делали. Никто из тех, кто предназначен для защиты, защитой не занимался, и все надеялись на авось или, на крайний случай, чтобы ужасное произошло не с ними. Аякс спешил в собор и всю дорогу не переставал ни на секунду молиться. Молился, чтобы в этот раз хотя бы обошлось без поджогов. Чтобы не сгорел ни чей дом, ни какая-нибудь школа, чтобы не трогали больницы, чтобы не сгорел дворцовый сад. Он молился без устали, лишь бы никто не пострадал: ни дети, ни взрослые, ни старики, ни неповинные цветы. Ни сама Царица, труп которой хотят видеть всё больше и больше людей. Труп которой хотят вынести из дворца своими собственными руками. К счастью, там был ещё не труп. Послушник пересёк сад, окружавший собор, и наконец оказался внутри. Здесь было тепло. Аякса удивило, насколько много церковнослужителей находилось в помещении в одно время, но в основном это всё-таки были такие же послушники из других церквей, как и он. Аякс попытался разглядеть среди вереницы послушников, тянувшейся вглубь собора, кого-нибудь знакомого, из группы, в которой он практически ежедневно занимался прежде прибытия Чжун Ли. Несмотря на примерную полсотню людей, находившихся в одном месте, шума не стояло: слышались только тихие переговоры и негромкое церковное пение вдалеке. Наконец-то Аякс высмотрел знакомую фигуру и поспешил к ней. — Лини, что происходит? — Аякс жестом поздоровался и обеспокоенно спросил. — Аякс, я рад, что ты здесь! — так же шёпотом поддержал юноша на вид года на два младше Аякса, — я точно не знаю, но тянется это уже довольно долго. Говорят, что что-то наподобие собеседования или тестирования; даже те, кто уже прошёл, не могут внятно сказать, что происходит. По крайней мере я не понял. — В моём письме сказано, что просто нужно прибыть и отметиться, о том, что я теперь нерегулярно посещаю занятия. — У всех наплетена подобная чушь. Вон, будем стоять и ждать всю эту очередь, пока до нас не дойдёт. Диакон приходил, говорил, что о присутствии каждого епископу докладывают, поэтому я думаю, что всё серьёзно. — А где Линетт и Фремине? — У них всё это время репетиция хора. Мы здесь где-то час. — Лини, — Аякс ещё приблизился к собеседнику и заговорил ещё тише, — Слуга вам что-нибудь рассказывает о том, что происходит в стране? Почему Предвестники ничего не предпринимают? Что с силами Царицы? — Я тебе не рассказывал? «Отец» сейчас не в Снежной. Дом очага тоже в свободном плавании, как и вся страна, собственно. Поэтому мы знаем не больше всех. Аякс поджал губы, ему было досадно, что, даже имея друзей с такими связями, он не может приоткрыть завесу тайны. Ещё полчаса под доносившееся издалека пение они обсуждали всё остальное, что не касается обстановки вокруг. Говорили о том, как проходят занятия без Аякса; сам Аякс рассказывал о Чжун Ли и о своей семье, Лини в ответ рассказывал о своей; обсудили перебои недавно проведённого электричества и остальную бытовую жизнь; обсудили, в каком из трёх округов страны хуже жить и сошлись на том, что в центральном, в котором они и находятся, жить всё-таки лучше. Попытались даже поговорить о Слуге, но Лини в основном лишь заявлял, что в Доме очага о членах семьи за спиной говорить не принято. Наконец подошла очередь. Аякс сел за стол напротив местной монашки. Женщина постоянно улыбалась, но от её улыбки было неприятно, и Аякс подумал, что лучше бы она её не выдавливала. Монашка задавала странные, отрешённые от определенной темы вопросы и попутно что-то писала на листах. Она поинтересовалась о его делах и самочувствии, спросила о семье, о делах в церкви, о том, что он любит делать в свободное время, и сильно ли желает стать священником. После ответа на пару вопросов на эрудицию Аякс совершенно был сбит с толку и так и не понял, для чего его сюда вызывали. — Что у тебя спрашивали? — после того, как оба освободились от собеседования Лини задал вопрос другу. — Это просто смешно, — Аякс присаживался на скамейку к Лини, где были все освободившиеся, — спрашивали, как у меня дела, и хочу ли я быть священником, посвятив свою жизнь служению Царице. Про братьев расспрашивали, про сестру, про болезнь матери, про то, не хочу ли я отомстить за отца. Это всё полный бред, если бы я знал, то время бы здесь не терял. Аякс посмотрел на Лини, но увидел лишь, как тот глубоко задумался. — А у тебя что спросили? — Они всё пытались выведать у меня побольше об «Отце» и о делах в Доме очага, — проводя большим пальцем по губам в задумчивости, отвечал он. — Дали сначала тест прорешать, как обычно мы делаем, а потом, отвлекая внимание витиеватыми темами, выведывали нужную информацию. Пытались. — Кажется, всё будет становиться только хуже, — Аякс сглотнул и, держа ладони на коленях, сжал их в кулаки, осознавая ситуацию. — Я просто надеюсь, это только нас, послушников, коснётся. Чтобы Линетт и Фремине не трогали. Когда всех опросили, то около полсотни человек послушников не знала, куда им себя деть, и можно ли было уходить. Но из ниоткуда появился диакон, противный и трухлявый старичок и начал кричать: — Да вы этакие! Да Архонта на вас всех нет, тфу! Тьфу! Царица-матушка изо дня в день мучается, а вы тут посидели, похихикали и думаете, что самые умные? Думаете, что умные? Тфу. Ха-тьфу! Да мы вас иродов выведем на чистую воду всех, посмотрим, кто хихикать ещё будет! И он бы так и продолжал топтаться на месте и завывать срывающимся на писк голосом, размахивая руками и плюясь на всё вокруг, но вышли епископ и священник, тем самым прервав его негодование. — Диакон Димитрий прав, — заговорил крупный епископ с расстановками и глубоким голосом. — В этом месте ежедневно собираются лучшие церковнослужители с целью того, чтобы вас бездарей обучить. За вами будущее этой великой страны! А что мы наблюдаем на самом деле? С каждым днём прихожан в церквях всё меньше и меньше, никто уже не считает молитву своей обязанностью, никто не помнит её первоначального значения. Почему люди забывают, насколько важна вера для Её величества? А вы — молодые и инициативные, полные сил — куда вы смотрите? Вы первые, кто должен наставлять людей на путь истинный. Но где же плоды вашей работы? Где?! На улицу сейчас выйду и посмотрю, может быть, увижу, как люди верят в Царицу, если меня не убьют прежде, упаси Архонт. Нас с верхушки каждый день тюкают и тюкают, мол отчитайтесь, как ваша работа проходит, а на что наши деньги уходят, которые мы вам с барского плеча передаём, если вы работаете, но страна всё равно трещит по швам. А вы вместо своей работы только больше разлагаете, оскверняете веру, грешники! Цена вам — те уродцы на улице. Они сами не ведают, что творят... Так что держите это у себя в умах: если кто посмеет идти против системы, а то есть против самой Её величества, мы это узнаем. Наказание будет суровым. И не думайте, что вы тут самые умные. Уходить будете, возьмите у монашки у выхода крест серебряный. Всегда с собой носите, на занятиях тоже чтобы с ними появлялись. Знак верности, так сказать. Ох, голова от них от всех разболелась... Последнее предложение епископ произнёс уже отвернувшись от своей аудитории и адресовал это диакону. Пока он удалялся сотня послушников находилась в глубоком замешательстве, и они ещё долго перешёптывались между собой. На выходе всем действительно выдали по подвеске с крупными бусинами и серебряным крестом. Аякс покинул собор в угрюмом настроении. Он наоборот считал, что в последнее время работает как никогда много, как не было за всю его карьеру послушника. А тут вот так взяли и обесценили весь его труд за пару секунд, ещё и грязью сверху полили! Неприятный осадочек преследовал его всю дорогу до церковной лавки. Аякс пребывал в своих мыслях так глубоко, что не замечал, как бунтующие перекрывали дороги, и чуть не сталкивался с радикалами лицом к лицу. Голос епископа в его голове был громче визгов женщин и жужжания толпы. В церковной лавке он пришёл в себя. Ему пришлось отчитать себя за невнимательность и помолиться пару минут, чтобы успокоить страх, разлившийся по груди от осознания, что один бы его неверный шаг, люди бы всколыхнулись, и началась бы давка. А давка намного более страшна, чем кажется. Вспомнив наставления Чжун Ли, Аякс купил всего, что было необходимо и выдвинулся в сторону аптеки. Однако аптека, в которой матери прописали лекарство, была закрыта. Аякс ещё раз дёрнул ручку двери, но она совершенно точно не отпиралась. Но почему? Послушник потратил ещё немного времени, чтобы добраться до места, которое тоже могло ему подходить, однако и оно было закрыто. Аякс оглянулся вокруг: буквально у него на глазах из всех ближайших магазинов, лавок и трактиров в спешке выходили владельцы и закрывали свои заведения, а после скрывались в переулках. Слёзы накатились на глаза. Он не знал, что делать, и где ему теперь искать лекарства для матери. — Смерть! Смерть! — ударом гонга отдавались в голове грубые голоса разъярённых, протестовавших целый день. Казалось, эти тысячи людей, с бешеным огоньком в глазах, готовы были сожрать живьём первого, кто осмелится выйти из Дворца. Аякс наблюдал за ними издалека, но мысленно он уже был в эпицентре. — Смерть фальшивой Царице! У Аякса сердце сжалось. Всё, он не может просто стоять. Даже если он не может остановить озлобленных людей, он должен идти и найти хотя бы одну открытую аптеку. Полкилометра по направлению к Дворцу должны ему помочь. Пока Аякс приближался к самому центру, он заприметил иной силуэт людей, приближавшийся к "левым". Они были более молчаливы и угрюмы. Аякс только не мог понять, отряды ли это фатуи, армии, созданной Предвестниками, или противоборцы против левых радикалов из народа. Гражданская война недалеко, промелькнуло в мыслях. Аякс, сжимая кулаки, держал свои эмоции в узде из последних сил. Пробираясь к центру событий приходилось очень контролировать свои движения и уклоняться от случайных или даже специальных ударов в бок или в плечо от какого-нибудь недовольного невнимательного или внимательного человека. А ещё хотелось бы оставить не отдавленными свои ноги, поэтому приходилось беречь и их. Аякс уже не знал, куда метнуться, и наконец-то он заприметил ещё одну, возможно, открытую аптеку! Он ускорился по направлению к ней, однако жёлтое свечение зацепило его боковое зрение, поэтому пришлось приостановиться. Небо было так затянуто чёрными тучами, и снежная крупа так плотно валила оттуда, что было темно почти как ночью, оттого насыщенный желтый свет не мог не приковывать взгляд. Аякс, не думая, пошёл навстречу свету, как мотылёк на огонь. Послушник вошёл в лавку, и после открытия двери раздался мелодичный бамбуковый возглас. Внутри было очень тепло, а жёлтый свет не слепил глаза, а наоборот их успокаивал; в воздухе даже была видна дымка от изобилия благовоний. Сразу захотелось спать. Вдруг за прилавком кто-то зашевелился, и только сейчас Аякс увидел, что всё это время в пару метрах от него находился человек, однако тот так слился с интерьером, что Аякс его сначала и не заметил. Перед ним предстал высокий худой мужчина в загадочном не местном национальном костюме. На его плечи спадали длинные шёлковые зелёные волосы. Аякс ещё отметил, что у мужчины как-то сильно выделялись глаза, но он не мог рассмотреть их хорошенько через его очки. — Здравствуй, Аякс, — спустя долгое время молчания наконец-то раздался хоть какой-то звук. Его голос был бархатным, спокойным и походил чем-то на женщину или на лису. — З-здравствуйте... — послушник автоматически поклонился. — Но я не знаю Вашего имени, откуда Вы знаете моё?.. — Ха-ха, а как же ещё могут звать человека, подобного Вам? Так с какой целью, Аякс, Вы сюда пожаловали? Время неспокойное сейчас. — Д-да... Прошу прощения, но мне очень срочно нужно приобрести лекарство для своей матери. У Вас, в принципе, продаются лекарства?.. — Аякс только сейчас понял, что даже не знает, в какого рода заведение он попал. — Травы, развешанные повсюду, и склянки, наставленные везде, разве ни о чём не говорят? — Извините. Извините, но у Вас на шее змея?! — просто украшение на шее мужчины внезапно раскрыло глаза. — Будешь задавать много глупых вопросов и кричать, и она сама тебе ответит, — мужчина приспустил очки и зыркнул на послушника. А тот замер и рассмотрел наконец особенность глаз собеседника. Змеиные. Точь-в-точь. Стало не по себе. — Может быть, у тебя с собой есть рецепт? — продолжил местный провизор. — Ой, да, конечно!.. — Аякс заторопился и достал из сумки затрёпанный листок, он подошёл ближе и отдал его в руки доктору. Пока мужчина читал рецепт, Аякс исподтишка поглядывал на змею, но та улавливала каждую его попытку осмотреть её, и пристально смотрела в ответ. — И долга она пьёт эти таблетки? — Полгода. — И они последние несколько месяцев не помогают, так? Вспомнив, как мать последние несколько месяцев таблеткам предпочитала народную медицину поселковой знахарки, Аякс неуверенно утвердительно кивнул. — Ну, конечно. Они ведь дают яркий сильнодействующий эффект в первые несколько принятий. А потом организм привыкает, и всё остальное — плацебо, — проговаривая это всё, мужчина писал что-то на маленьком листочке, который потом опустил в ящик слева от себя и позвонил в колокольчик. Потом он принялся что-то молча писать, а через пару минут к ним вышла маленькая девочка. Бубня что-то невнятное, она протянула свои маленькие ручки к провизору и подала ему какую-то коробку. Тот погладил её по голове и принял вещь, что она принесла. — Извините за вопрос, но вы не можете ходить? — вспомнив, что с самого его прихода, аптекарь разговаривал с ним сидя на высоком стуле и ни разу не вставал, ошеломлённо спросил Аякс. — Ха... Всех лечу, а себя вылечить не могу, да... — мужчина поднял глаза на Аякса и хитро улыбнулся. Он закончил предложение так, что послушник не понял, был ли это сарказм или реальное сожаление, поэтому дальше просто промолчал. — Вот, я тебе заверну эти травы. Я написал к ним рецепт, как их правильно принимать, иначе не подействуют. Тебе всё равно идти уже некуда, поэтому придётся поверить на слово, что они работают. Эффект накопительный, поэтому резко прерывать приём не стоит. Конечно, я их подобрал в соответствие с тем описанием, что оставил доктор твоей матери в её рецепте, но всё равно эти травы должны помочь. — Спасибо Вам большое! Я даже не знаю, как Вас отблагодарить, вы единственные были открыты... — Аякс подошёл к мужчине, забрал свёрток из его рук и отдал необходимую сумму моры. — В благодарность, пожалуй, ответь на один вопрос. Ты недавно не посещал Ли Юэ? — Н-нет, господин, не приходилось. — Странно. Совсем-совсем? И сувениров не получал? — провизор протягивал каждое слово, пристально вглядываясь Аяксу в глаза. Его бархатный голос, хоть и был приятен на слух, но его интонация не внушала доверия от слова совсем. — Нет, правда ни с чем подобным сталкиваться не приходилось, — Аякс решил не упоминать про Чжун Ли. Господин аптекарь посмотрел на свою змею, та высунула язык и что-то прошипела; казалось, что они поняли друг друга. — Что ж, хорошо. Я понял. Тогда не смею тебя больше задерживать. Кстати, погоди. Твой крест: спрячь его. Аякс посмотрел на свою грудь: крест действительно поблескивал серебряным металлом в жёлтом свете поверх шубы. Наверное, выпал наружу в спешке. Аякс ещё раз поблагодарил аптекаря за всё и вышел на мрачную улицу. Казалось, прямо на глазах разворачивалась война. Даже заткнув уши, голова раскалывалась от какофонии криков. Повозки с лошадьми носились с бешеной скоростью по площади, возможно, задавливая людей. Аякс не знал, как ему теперь отсюда выбраться и попасть домой. Он увернулся от лошади, что была в нескольких метрах от него, и, переводя дух, решил постараться максимально остудить голову и обдумать дальнейшие действия. Аякс взглянул на крышу дворца: из-за метели и чёрного неба над головой было практически невозможно разглядеть отлитой из металла Царицы, распятой на кресте, но Аякс знал, что она там есть. Внезапно силуэт креста на крыше блеснул, показав себя взору послушника. Аякс только не понял, благое ли это было знамение или быть беде. Раздался хлопок, по ощущениям, рассёкший насквозь воздух. Аякс обернулся навстречу звуку. Он не мог понять, что это было. Внезапно, ему показалось, что кто-то протыкает его раскалённым докрасна копьём. Аякс опустил вниз глаза, но обнаружил на своей шубе лишь тёмное пятно, что медленно, но расползалось по животу всё больше. Что? Что это было? Всё это происходило несколько секунд, но для Аякса время тянулось, как струя густого киселя. Он услышал возле себя раздирающий душу женский вопль. Осмотревшись вокруг, он понял, что все люди бегут сначала от него, потом от места откуда раздался хлопок. Вдруг время начало ускоряться, а где-то под ребром его начинало разъедать адское жжение. Наверное, это был выстрел. Выстрел? Но у кого может быть пистолет? Аякс подумал, что только к электричеству он недавно привык, но вот настоящего огнестрела в своей жизни ещё не видел. Причуды богатых. Шок проходил, а боль выворачивала его изнутри. Его глаза закатились. Внезапно Аякса осенило, что он не купил игрушку для Тевкра. И украшение для Тони. И энциклопедию для Антона. Ему нужно всё это купить и доставить маме лекарства. Аякс перебрал ногами пару раз, его глаза закатились. Он пошатнулся, но удержал равновесие. Однако через пару секунд его ноги всё равно подкосились, и он почти плашмя ударился о землю, подсознательно успев подложить руки под голову и под живот. Когда-то в Бездне он так делал. — Убили!!! — раздался женский крик о помощи, полный страха и отчаяния.