Я должен был проверить

Холодный сквозняк с улицы просачивался сквозь щели окон прямиком в дом Уилеров. Днём этот дом шумел и напоминал настоящий цирк, но ночью всё стихало и не издавало ни звука, помимо храпа Тэда и глухого падения игрушек с кровати Холли. Сон давался каждому как заслуженный отдых за весь сложный день. Каждому, но Майк не входил в эту компанию. Лёжа на спине в полной тишине, он поглядывал то на потолок, то на окно в ожидании рассвета, который ставил точку в этих ночных мучениях. Уже месяц брюнет не мог нормально спать — его мучило кое-что ужасное. То, что мучило Уилла большую часть его жизни, но после победы над Векной, что означало его смерть, всё успокоилось и стало на свои места. Опять же, кроме Майка. Смерть нелюбимой девушки стала последним ударом для морально истощённого Уилера. Да, он любил Джейн, обожал её всю и всё, что она делает. Никем он не восхищался так, как ею. Он находил в ней что-то волшебное, безумно смелое и прекрасное. Но вскоре все эти чувства угасали, как костёр в лесу, который должен был поджечь всё и всех, но стих от резкого дождя. И этим дождём оказался никто иной, как Уилл Байерс. Майк просто не уловил момент, когда начал задерживать взгляд на друге детства дольше, чем обычно, стал замечать его милые привычки, искать глазами в местах, где Уилла не должно было быть, слушать музыку, которую подарил Уиллу Джонатан на кассете. И, о боги, его желание случайно дотронуться или всегда стоять ближе просто зашкаливало. Майк боялся — боялся самого себя и того, во что это может перерасти. Хотя, если честно, куда ещё? Он буквально начинал быть его фанаткой, как те глупые школьницы из Калифорнии, про которых Майк подслушал у Джейн. Ему ужасно не хватало Уилла. Не хватало с самого лета 85-го. Он ненавидел всё после того момента. Всё пошло наперекосяк именно с Уиллом. Та связь, которая потихоньку строилась с самых жёлто-голубых качелей и продолжалась всю остальную жизнь, резко обрушилась одним отъездом. После него Уилер не смог выстроить новые качели и начать всё снова или хотя бы не потерять то, что было. Сегодня, в очередной раз лёжа на кровати с кошмарной бессонницей, Майк нашёл что-то умиротворяющее в храпе отца и тихом тиканье часов. Примерно в 3:33 он уловил такую жалкую для него возможность, как сон. Провалившись в лёгкий, хлипкий сон, мысли, что били в черепной коробке, начали добиваться своего и во снах. Уже почти месяц ему снилась смерть Джейн в разных ситуациях. Он видел, как её убивает Генри, видел, как её ест демогоргон, видел, как в неё стреляют военные. Самая ужасная картина, которую он и представить не мог. Он был готов умереть сам и просто кинуться под пулю, если бы была возможность, лишь бы не видеть, как она страдает и смотрит на него в последний раз стеклянными глазами, в которых можно прочитать: «Я не хотела умирать, у меня не было выбора». 4:34. Майк вскакивает в кровати в холодном поту. Волосы взъерошены, сердце стучит так, что через пару ударов точно выбьет рёбра. Понадобилось минут пять, чтобы прийти в себя и понять, где он находится. Сегодня Уилера никто не стал жалеть за его жалкие попытки ответить «я тебя тоже люблю» перед самой смертью девушки. Во сне повторялось каждое действие, что происходило 18 месяцев назад, но Векна не умирал. Без единой возможности пошевелиться или закричать он просто смотрел, как Джейн ослабла, и Векна насаживает её грудной клеткой на огромный клык внутри самого Истязателя разума. Ужасно — в очередной раз смотреть, как умирает твоя вторая половинка. Пятнадцать минут спустя брюнет смог привести дыхание в норму и отдышаться от этой жути. Проще было напомнить себе, что этого никогда не было, ведь умер именно Генри. Хотя стоп, точно? Прокручивая всё в голове снова, Майк вспоминал всё больше деталей. Они дорисовывали картину так, как совсем не нужно было. В этот раз во сне у Джейн было что-то похожее на её старую причёску: короткие волосы по уши, кофта оранжевого цвета, будто персиковая, и синий джинсовый жилет… Майка стошнило буквально в секунды после осознания. Закрыв рот рукой, он рванул в ванную. Сидя на полу прямо перед унитазом, он понял, что это был Уилл, чёрт бы его побрал, Байерс. После тошноты наступил страх. Страх за Уилла, как в детстве, когда он пропал или был одержим. Страх, который не отступал до тех пор, пока Майк не увидит друга и не убедится, что с ним всё в порядке. В спешке хлестнув себя ледяной водой, через десять минут он уже был готов рвануть к дорогому другу. Не помешало бы прогуляться после столь тяжёлого кошмара. Слава богу, что Байерсы не жили далеко и купили новый дом ещё ближе, чем был тот. Перейдя из быстрого шага в бег, Майк потерял счёт времени. На небе всё ещё горели яркие звёзды, а солнце явно не собиралось подниматься и подавать первые тёплые лучи, в которых так нуждалась весна в Хоукинсе. Он бежал до тех пор, пока не начал виднеться новый дом Байерсов. Хвала богам, что Уилл жил на первом этаже. Быстро разобравшись, какое окно принадлежит другу, Майк встал прямо под ним и аккуратно заглянул. Странно, но лампа горела. Уилл сидел за столом и спал прямо на скетчбуке с чьим-то портретом. Майк тихо постучал костяшкой указательного пальца по стеклу. Реакции не было. Второй раз — сильнее, и Уилл зашевелился. Подняв голову, он не поверил тому, что видит. Вскочив, он открыл окно и попытался кричать, но шёпотом: — Майк? Сейчас ночь, если ты не заметил. Какого чёрта ты тут делаешь? — Пусти, пожалуйста, а то ещё старших разбудишь, — с облегчением сказал Уилер и стал залезать внутрь. Оставшись сидеть на подоконнике, он разглядывал новую комнату Байерса, которую видел лишь раз, когда они только нашли этот дом. — Объяснишься? — с раздражением спросил тот. — Мне приснился кошмар, — совсем тихо сказал брюнет. — Джейн? — В Изнанке. Уилл опустил взгляд. Кому как не ему понимать весь этот страх пережитый в кошмарах. Майк вскочил с подоконника и подошёл к столу, разглядывая рисунок. — Кого рисуешь? — Не смотри. Шатен резко закрыл блокнот и спрятал его на полку. — Ложись ко мне. Так уж и быть, сегодня у меня переночуешь. — Правда? Мне можно лечь рядом с тобой? — Ложись, пока я не достал матрас. Пять минут спустя Майк уже лежал у стены, придвинувшись к ней максимально. Шатен лёг после него и укутался в то же одеяло, развернувшись спиной к брюнету. — Спокойной ночи, Майк. — Спокойной ночи. Свет на прикроватной тумбе погас. Тишина и мрак укрыли комнату, но она не стала страшной, как комната Уилера. Это была темнота, как в детстве, когда мама убаюкивала и потом уходила, когда ты засыпал. — Уилл? Шатен промычал в ответ. — Прости, что пришёл вот так. Мне приснился плохой сон с тобой, и стало страшно. — Всё нормально. Не стоит извиняться, я тебя понимаю. — Уилл… а можно тебя обнять? — Да… думаю, да. Он перевернулся лицом к Майку, и тот сразу же прилип к нему с правши лицо в плече шатен. Уиллу оставалось лишь зарыться пальцами в тёмные кудри и положить вторую руку ему на плечо, поглаживая и выписывая в каждое движение всю нежностью и слова «ты дома». Майк слышал сердцебиение шатена от чего становилось пугающе спокойно. А вот Уилл легко и неосознанно улыбнулся тоже погрузился к крепкий умиротворённый сон который заслужили они оба после всех страданий и пережитых битв вместе. В эту ночь Майк впервые за долгое время выспался и не видел кошмаров лёжа в любимой одежде, в любимой пижаме, в любимой комнате, с реально любимым человеком, и чувствовал лишь тепло тела рядом вместе с покоем что шептал в саму душу «ты дома». Они спали зная что проснутся завтра все так же в обнимку с переплетенными конечностями и возможно под крик Джима, но это мало волновало ведь абсолютно все знали что даже он глубоко внутри любит этого черта Майка, так же как и любил Уилл своего Майка. 7:50. Джим, собираясь на работу, проходил мимо комнаты Уилла, заглянул в щель и увидел третью ногу из-под одеяла. — Я его когда-нибудь убью…