Последняя мечта

Часть третья Прошло тринадцать дней с тех пор, как Аля оказалась в больнице. Тринадцать длинных дней, наполненных запахом лекарств, белыми стенами и тиканьем часов, которое казалось громче собственного сердца. А мама… Мама больше не приходила. Сначала она ссылалась на усталость. Потом — на дела. Потом просто перестала отвечать на звонки врача. В один из дней доктор осторожно сообщил Але, что Ханна решила «не мучить себя». Ей слишком больно смотреть, как угасает дочь. Слова были мягкими. Смысл — острым. Аля не заплакала. Она просто кивнула. Внутри что-то тихо надломилось, но не разбилось. Боль была, но странно — она не кричала. Она стала тихой, глубокой, как вечернее озеро. Теперь Аля часто выходила гулять в небольшой парк возле больницы. Врачи разрешали — недалеко и ненадолго. Воздух там был живым. Не стерильным. Настоящим. В тот день было особенно светло. Лёгкий ветер шевелил ветви деревьев, солнечные пятна скользили по дорожке. Аля шла медленно, чувствуя, как сердце иногда сбивается с ритма. Гипс уже сняли, но нога всё ещё болела. Она старалась не обращать внимания. И вдруг — БУМ! Столкновение. Кто-то налетел на неё с поворота, и они обе едва не упали. — Ой! — одновременно выдохнули они. Аля подняла голову. Перед ней стояла девушка выше её ростом. Ярко-зелёные глаза смотрели прямо, внимательно. На носу и щеках рассыпались веснушки, а длинные кудрявые рыжие волосы переливались на солнце, будто пламя. Она выглядела живой. Очень живой. Аля вдруг остро почувствовала свою хрупкость. Короткие коричневые волосы, голубые глаза, бледная кожа и слишком тонкие запястья. Кукольная внешность — так ей говорили раньше. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Меня зовут Аля, — тихо сказала она. Девушка чуть прищурилась, будто оценивая её, а потом уголки её губ едва заметно дрогнули. — Эля. Приятно познакомиться. Голос у неё был чуть хрипловатый, но тёплый. — Ты из больницы? — спросила Эля. Аля кивнула. — Я тоже, — спокойно ответила та. И в этих словах не было жалости. Только факт. Они пошли вместе. Сначала молча. Потом начали говорить — о пустяках. О погоде. О том, как скучно лежать в палате. О странных врачах. Разговор тек легко, будто они знали друг друга давно. Спустя три часа. Вечер. Солнце уже клонилось к горизонту. Небо окрасилось в тёплый розовый цвет. Они сидели на лавочке возле больницы, плечо к плечу. Вечер был тихим. Почти спокойным. Аля смотрела вперёд, собираясь с мыслями. — У меня неизлечимая болезнь, — сказала она вдруг. Голос прозвучал удивительно ровно. — Я умру через неделю. Слова повисли в воздухе. Она медленно подняла глаза на Элю. Та молчала. Не отводила взгляд. Не делала вид, что не услышала. Просто смотрела — внимательно, серьёзно. Прошло несколько секунд. — Мне тоже осталось жить неделю, — тихо ответила Эля. — У меня больные лёгкие. Они почти не работают. Она сказала это без дрожи. Без трагедии. Как будто делилась секретом. Аля почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Не страх. Не жалость. Понимание. Впервые за всё время она не чувствовала себя одинокой. — Значит… мы почти в одинаковой лодке, — попыталась улыбнуться Аля. Эля усмехнулась. — Тогда давай хотя бы грести красиво. И в этом была её харизма — спокойствие перед бурей, лёгкая дерзость в голосе. Аля посмотрела на неё внимательно. Рыжие волосы, зелёные глаза, сильная осанка. Она казалась сильнее. Но в глазах всё равно пряталась усталость. Аля опустила взгляд и в мыслях тихо сказала: Я помогу ей. Что бы мне это ни стоило. Если ей осталось мало — она проживёт это время не в страхе. А рядом с тем, кто понимает. Вечерний ветер коснулся их лиц. И впервые за долгое время Аля почувствовала не приближение конца. А начало. Конец третьей части.