если бы я мог спать, ты бы тоже мне снился

В Пирамиде всегда дул ветер. Иллуги давно перестал обращать на это внимание, как перестают замечать, что камень под ногами холодный, а у воздуха привкус металла и пыли.  Однако сегодня ветер раздражал особенно сильно — забирался под куртку, трепал волосы и с каким-то извращенным удовольствием дул в лицо, чтобы пепел от самокрутки летел обратно, оседая на одежде мелкой серой трухой. Он курил уже третью подряд, хотя пальцы слегка подрагивали, а во рту чувствовался только горький привкус табака. На землю валили крупные хлопья снега, из-за которых самокрутку приходилось накрывать рукой.  Иллуги знал, что выглядит паршиво. В зеркало он давно не смотрел, но по взглядам сослуживцев все было более чем понятно. Под глазами залегли синие тени, скулы заострились так, что кожа натянулась, да и извечная улыбка куда-то запропастилась. Взгляд зацепил движение на тропе, ведущей к Пирамиде. Сначала решил, что показалось… Мало ли что мерещится, когда не спишь толком четвертые сутки. Однако фигура приближалась, и с каждой секундой становилось понятнее, кто к нему направляется. Флинс как всегда выделялся этой своей аристократичной осанкой. Темно-синий огонек фонаря покачивался в такт шагам, отбрасывая на снег голубоватые тени, и казалось, что сам воздух вокруг светоносца становится чуть холоднее, хотя куда уж холоднее. Иллуги страшно захотелось улыбнуться, потому что Флинс — это единственное, что в последнее время вызывало хоть какое-то тепло в груди. Однако мышцы лица словно окаменели, так что командир только сильнее затянулся, отвернулся и уставился в горизонт, делая вид, что очень занят созерцанием падающего снега. Шаги приблизились и затихли в паре метров. — Молодой господин, — раздалось за спиной, — Стоило отлучиться на пару недель, и я уже застаю вас курящим. Иллуги покосился через плечо. Кажется, никто не собирался его отчитывать. Кирилл смотрел внимательно и спокойно, словно уже давно разучился удивляться.  В руках Флинса лежала перевязанная бечевкой стопка рапортов, но выглядел он при этом так, будто несет не бумажки, а драгоценный свиток с царским указом. — Отчеты? — Именно так, — Флинс слегка приподнял стопку, — Никита крайне разочаруется, если я не доставлю их лично. Ты же знаешь, как трепетно он относится к документации. Хотя, полагаю, встреча с тобой — гораздо более приятное начало моего визита, нежели обсуждение показателей с нашим уважаемым руководителем. Флинс сделал шаг ближе и внимательно посмотрел на Иллуги. Тот специально отвел взгляд, уставившись на свой фонарь.  Раньше они могли вести беседу часами. Флинс говорил свои витиеватые комплименты, от которых у любого нормального человека свело бы скулы, а Иллуги смеялся и просил начать изъясняться по-человечески, а не как оживший памятник. Сейчас Иллуги молчал и курил, переводя взгляд с фонаря на мокрые от снега сапоги.  — Ты пропал, — сказал Флинс, — Честно говоря, я уже начал беспокоиться. Прошло довольно много времени с тех пор, как я имел удовольствие видеть тебя на пороге моего скромного жилища. Моя коллекция самоцветов стала слишком скучной для твоего изысканного вкуса? Иллуги дернул уголком губ. У него не было никакого вкуса, особенно в камнях. Он вообще не понимал, как можно перебирать эти булыжники и делать вид, что каждый из них — уникальное сокровище.  И все же, когда командир приезжал на маяк, он всегда выделял время на коллекцию; вертел камни в руках, задавал вопросы. Что поделать, если Кирилл выглядит настолько довольным, когда кому-то есть дело до его увлечений.  — Я собирался приехать, — соврал Иллуги, — Но сам понимаешь, бумажки, тренировки, отчеты… — Настолько все навалилось, что ты забыл дорогу к маяку? Я, конечно, понимаю, что твоя работа не из легких. Однако даже самая тяжелая ноша не мешает человеку хотя бы изредка выбираться к друзьям. — Не начинай, Флинс, — поморщился Иллуги и затушил окурок о стену, спрятав бычок в карман. Привычка, въевшаяся в кровь еще с детства, когда Никита всыпал ему по первое число за то, что бросил мусор возле Пирамиды. — Просто времени нет, как и сил.  — Сил нет, времени нет, да и сна, судя по виду, тоже, — перечислил Флинс, — Позволь спросить, что именно у тебя есть? Кроме этой самокрутки, разумеется.  Иллуги промолчал, чувствуя закипающее внутри раздражение. Он не злился на товарища, только на себя; стоит тут как истукан и не знает, что сказать. — Ты вроде рапорты приехал отдать? — буркнул он, — Иди уже, старшина заждался. А то подумает еще, что тебя Дикая Охота по дороге сожрала. Флинс усмехнулся, но усмешка вышла какой-то грустной. Иллуги тут же почувствовал себя виноватым. — Я зайду к тебе перед отъездом. Если не сбежишь раньше времени, буду рад увидеть снова.  — Увидел уже, — пожал плечами командир. Кирилл посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалось что-то напоминающее беспокойство.  — Ты сегодня явно не в духе, — ответил он, поправляя стопку, — Оставайся на месте, я скоро подойду. Кирилл развернулся и зашагал к Пирамиде. Иллуги проводил его взглядом до самой двери. Командир курил, пока не понял, что потихоньку превращается в сугроб. На этот раз он не возвращался в штаб непозволительно долго, чересчур сильно промок и снова пропустил обед.  С каждым днем становилось все хуже. Направляясь в Пирамиду, он прокручивал в голове недавний разговор. Не то чтобы они поссорились… Они вообще не ссорились, Иллуги даже не помнил, чтобы когда-нибудь повышал на Кирилла голос. Однако разговор оставил гадкий осадок, будто он не успел поделиться чем-то важным, а теперь уже поздно. — Командир? Голос раздался совсем рядом, и Иллуги дернулся, едва не выронив самокрутку. Перед глазами нарисовался взволнованный Роллон. — Ты чего здесь? — спросил Иллуги.  — Вас ищу!  — Что-то стряслось?  — Тренировка через час, — светоносец мялся, явно не решаясь сказать что-то еще, — Вы обещали посмотреть новичков. — Помню. — И... вы как вообще? Все нормально? Роллон был старше всего на пару лет, но в последнее время смотрел на командира так, будто тот нуждался в защите. Это страшно раздражало. — Нормально, — отрезал Иллуги, — Готовьтесь, я скоро подойду. Светоносец поколебался, но в итоге кивнул и ушел. Иллуги спрятал окурок в карман. Тренировка прошла как в тумане. Задача проще простого — наблюдать за отработкой ударов и делать замечания. К сожалению, в таком состоянии даже самая простая работа превращалась в испытание.   — Выше держи, — сказал он одному из новичков, — И не заваливайся на бок, иначе твари даже ударить не успеют, как ты сам свалишься.  Парень кивнул, исправляя ошибку, а Иллуги вдруг поймал себя на том, что не помнит его имени. Он вообще перестал запоминать лица в последнее время; все сливалось в одну серую массу, сквозь которую пробивались только образы из прошлого. — Командир? Перед ним снова возник Роллон с этим дурацким обеспокоенным выражением.  — Что? — Тренировка закончилась, — осторожно сообщил ратник, — Вы... мы уже минут пять стоим. Иллуги провел рукой по лицу. — Извини, устал, — ответил он, — Все свободны. А после развернулся и зашагал прочь, не дожидаясь ответа. В спину ударил взволнованный шепот.

***

Разве мог этот паршивый день стать хуже? День — может и нет, но ночь точно оказалась в разы тяжелее. Иллуги глядел в потолок, зная, что стоит закрыть глаза и вернутся кошмары. К сожалению, веки тяжелели, и в какой-то момент он все же провалился в забытие. Ему снилась скала Кипумаки. Вокруг кричали люди — его люди, его отряд, — и он не мог их найти. Командир спотыкался, падал, поднимался и снова бежал, а возгласы становились все тише, пока не смолкли совсем. — Иллуги! — вопль Ольсона раздался откуда-то сверху, — Уходи! Живо! — Я не могу вас оставить!  — Ты уже оставил, — хмыкнул светоносец и губы растянулись в кровавой улыбке, — И почему всегда выживаешь ты один?  Скала начала осыпаться. Камни падали вниз, увлекая за собой товарища, и Иллуги бросился вперед, пытаясь удержать, но не успел.  Командир проснулся от собственного крика, а после лежал глядя в потолок до самого утра. Он не мог заставить себя снова закрыть глаза.  Иллуги вспоминал недавний разговор с Никитой. Отец просил излить кому-нибудь душу и даже себя предлагал, но без особого энтузиазма.  Командир знал, что о нем беспокоятся, однако не спешил ни в чем сознаваться. Старшина точно сошлет в увольнительную недели эдак на три, а работа — все еще единственное, за что хочется цепляться.  Флинс обещал заглянуть перед отъездом, но не пришел. Возможно, просто не застал Иллуги, но это даже к лучшему. Не хватало еще, чтобы Кирилл увидел его в таком состоянии и начал задавать вопросы. «Наверное, сидит сейчас на своем маяке, перебирает камни и хлещет огненную воду» — Глупости, — прошептал он в темноту. — Какая вообще разница, чем занят Флинс?

***

Голова продолжала трещать по швам. Стоя у двери в кабинет Никиты, командир готовился к новой волне вопросов и одновременно надеялся тихо сдать документы и спокойно уйти.  Он вошел без стука. Старшина тут же обернулся к двери, отложил перо и с подозрением прищурился. — О, явился! А я уж думал, ты опять где-то куришь.  — Рапорты за прошлую неделю, — Иллуги положил на стол тонкую стопку, — И график патрулирования на следующую.  Никита взял бумаги, пробежал глазами верхний лист и отложил в сторону. Вместо внятного ответа, он откинулся на спинку стула и уставился напротив с до ужаса подозрительным выражением. — Что? — настороженно спросил Иллуги. — Садись, разговор есть. — Я постою. — Садись, я сказал. Командир поморщился, но опустился на край стула, всем своим видом показывая, что надолго не задержится. Никита на это только хмыкнул. — Значит так, — начал он, — С завтрашнего дня ты официально отправляешься в увольнительную. — В смысле? — переспросил Иллуги в надежде, что ослышался.  — В прямом. Неделя отдыха или две, сколько захочешь. — А я могу отказа… — У тебя есть заместитель, — перебил старшина, — Роллон парень толковый, так что справится. А ты поедешь, проветришься, отоспишься, поешь нормально. Чтобы я тебя в Пирамиде ближайшие семь дней не видел. — С какой это стати? — выпалил Иллуги, — Ты не можешь просто взять и... — Могу, — отрезал Никита, — Я отвечаю за боеспособность отрядов, а командир, который не спит и не ест, подвергает риску всех, не только себя.  Иллуги стиснул зубы. Хотелось огрызнуться, но придраться не к чему. Он действительно всех подводит. Снова.  — Я разве плохо справляюсь?  — Пока нет, — выдохнул старшина, — Но знаю я, что долго это не продлится, так что даже не пытайся со мной спорить.  Следовало срочно найти оправдание, потому что Иллуги отчетливо осознавал, каково ему будет в одиночестве. Несмотря на внешнюю отстраненность в последние недели, он чувствовал себя частью команды, важным звеном, и только это помогало не опускать руки.  — Думаешь, я слепой? Больше скажу, не только я это заметил, и вопрос времени… — А кто еще? — перебил Иллуги, едва сдерживаясь. — Флинс, — ответил Никита, — Сказал, мол тебе отдых нужен, потому что иначе либо сорвешься, либо сляжешь. Я с ним согласен.  Пальцы сами собой сжались в кулаки, к усталости примешалась злость. Получается, Флинс пришел сюда за его спиной?  — И что, мне теперь тут не появляться? Как ты себе это представляешь? — Иллуги... — Почему вы решили все без меня?!  — Кончай истерику, — Никита повысил голос, но тут же взял себя в руки, — Никто не выгоняет тебя насовсем. Съезди в Нашгород, переночуй там денек-другой, отдохни в таверне, а потом возвращайся.  — Да не нужно мне это, — воскликнул Иллуги, — Я в порядке. — Нет, — отрезал Никита, — Либо отправишься сам, либо пошлю тебя в сопровождении Лаури, от него все равно толку мало.  — Ты серьезно? — Похоже, что шучу?  Иллуги отвернулся и обиженно уставился в стену. В голове крутились мысли, одна другой злее.  — Как хочешь.  — Вот и отлично, — кивнул Никита, — Мора есть? — Найду. — Я добавлю, — старшина полез в ящик стола, — Возьми, не спорь. Снимешь комнату, поешь нормально. — Спасибо, — буркнул Иллуги. Он вышел из кабинета, не прощаясь, и хлопнул дверью громче, чем следовало.  До вечера он пытался заниматься делами, но мысли то и дело возвращались к дурацкой увольнительной, в которую его фактически сослали. В итоге он снова не явился на ужин; прятался в оружейной, делал вид, что проверяет снаряжение. Роллон дважды подходил с глупыми вопросами, но Иллуги отмахивался, пока тот не оставил его в покое. Чем больше он думал, тем сильнее злился. Флинс не имел права. Не следовало лезть, куда не просили, и тем более решать за других. Наверное, хотел как лучше, но это не отменяло того, что Иллуги чувствовал себя преданным. К полуночи созрело решение.  К черту Нашгород. Он поедет на это гребаное кладбище у маяка и выскажет все, что накопилось.  Командир собрался быстро, опыта хватало. Он ушел из Пирамиды ночью, когда снегопад наконец прекратился, а небо прояснилось, утонув в звездах.  По дороге Иллуги снова и снова крутил в голове все, что планировал сказать. Получалось резко и обидно, поэтому он придумывал речь заново, а после снова сердился и добавлял новые обвинения. К утру, когда вдалеке возник силуэт маяка, Иллуги уже не знал, что именно озвучит.

***

Как бы смешно это не звучало, на кладбище гораздо теплее, чем у Пирамиды. Снега не было и в помине; только мелкий противный дождь, который моросил уже который час. Вода стекала за шиворот, ноги гудели от усталости, но пиком раздражения стала вечно липнущая ко лбу мокрая прядь. Иллуги несколько раз заправлял ее за ухо, но та снова выбивалась, мешая обзору. Подходя к маяку, командир заметил движение. Он тут же схватился за копье, но через секунду расслабился — на земле, недалеко от деревянного стола, лежал довольный белый пес. Зверь сосредоточенно вылизывал лапу, даже не обращая внимание на гостя. Тогда Иллуги подошел ближе, опустив взгляд на стол. Присмотревшись, он обнаружил чьи-то кости, причем разложенные весьма странным образом. Пес к ним даже не притрагивался.  — Ты чей? Ответа не последовало. Зверь вильнул мокрым хвостом раз-другой и продолжил вылизываться. — Как звать тебя? — спросил Иллуги, опускаясь на корточки. Пес посмотрел на него умными глазами, но, разумеется, промолчал. — Нет имени? Будешь Хвостиком. Хвостик мотнул головой, будто возражая, а после громко гавкнул и, поджав хвост, рванул в сторону маяка. Может, у него всё-таки было имя? Командир поднялся, отряхнул колени от налипшей мокрой травы и направился в ту же сторону. Злость, которая вела его всю ночь, никуда не делась, но теперь к ней примешалось что-то вроде любопытства. Хвостик ждал у лестницы. Заметив нового знакомого, пес тряхнул мокрой шерстью, окатив все вокруг брызгами, и ткнулся носом ему в ногу.  — Ну спасибо, — буркнул Иллуги, вытирая воду с лица.  Подняв голову, он заметил Флинса. Светоносец спускался со смотровой площадки.  Оказавшись рядом, Кирилл одарил Иллуги долгим изучающим взглядом. Тот отлично понимал, что выглядел не слишком дружелюбно — промокшая до нитки куртка, синяки под глазами и крайне агрессивное выражение лица. Вообще-то, так и было задумано.  — Молодой господин, — поприветствовал Флинс, — Признаться, я ожидал кого угодно, но только не тебя. И уж точно не в такую рань и под таким ливнем. Поднимешься или предпочтешь вести беседу на пороге? — Надо поговорить, — отрезал Иллуги, не двигаясь с места. — Я так и понял, поэтому приглашаю тебя внутрь. Комната почти не изменилась — тот же полупустой шкаф с парой книг и посудой, та же идеально заправленная кровать в углу. Преобразился разве что широкий деревянный стол; теперь на нем лежали кости. Много костей. — Ты и тут их раскладываешь? — спросил Иллуги. — Пытаюсь, — пожал плечами Флинс, — Процесс медитативный. Когда не спишь, надо чем-то занимать руки, иначе мысли начинают бродить не туда. Иллуги представил, каково это — не спать вообще никогда. Бесконечные ночи и дни; никакого забвения и отдыха. От одной мысли становилось не по себе. — Ладно, это понятно, — кивнул командир, — А что за пес у тебя тут носится? Белый такой, лохматый. — Он не у меня, а сам по себе. Иногда приносит кости, а я его подкармливаю, но это не значит, что он мой. У нас, скажем так, взаимовыгодное сотрудничество. — И как ты его назвал? — Никак, — пожал плечами светоносец, доставая чистое полотенце, — Зачем давать имя тому, кто может в любой момент уйти?  Он бросил полотенце в сторону Иллуги. Ткань пахла морем и сушеными травами. — Ты хочешь предложить имя? — спросил Флинс, присаживаясь на край кровати. Иллуги почувствовал, как уши предательски теплеют, и тут же принялся энергично вытирать волосы.  — Ну... я уже назвал, — пробурчал он в полотенце, — Хвостик. Потому что хвостом виляет. — Подходит, — усмехнулся Кирилл. — Я старался, — слабо улыбнулся Иллуги и тут же себя одернул. Стоило перестать делать вид, будто это обычный дружеский визит. Вообще-то перед ним причина принудительной увольнительной. Командир отбросил полотенце на спинку стула и тряхнул головой, отбрасывая все еще влажные волосы. — Ладно, я не за этим пришел. — Знаю, — сдержано ответил Кирилл, — Ты пришел ругаться. — Ты убедил отца, что мне нужен отдых. Пошел к нему за моей спиной, зная, сколько для меня значит эта работа.  Флинс принял слова спокойно, не отводя взгляда, как будто только этого и ждал. — Ты не имел права! — Имел, потому что меня искренне расстраивает твое состояние.  — Да, я устал! — выпалил Иллуги. — Представь себе, с людьми такое случается!  — Не со всеми. — Это не твое дело. Невыносимо потянуло курить. Рука нащупала в кармане последнюю самокрутку, но та, кажется, промокла из-за дождя.  — Вообще-то мое, — ответил Кирилл, — Я не желал смотреть, как ты себя изводишь, поэтому больше не собирался оставаться в стороне.  — Ты думаешь, я не справлюсь? — Иллуги шагнул вперед, сжимая кулаки.  Между ними осталось всего ничего, можно было разглядеть каждую ресницу Флинса, каждую линию на его лице. — Я думаю, — Кирилл не отступил, хотя Иллуги приблизился почти вплотную, — Что ты справишься, если отдохнешь как следует.  Перед глазами мелькнуло лицо умирающего Ольсона и уходящая из под ног скала. Нет, кружкой огненной воды тут не отделаешься.  — Ты не понимаешь. — Так помоги мне, молодой господин. Я готов слушать.  Иллуги отвернулся и уставился на стол с костями. Что ж, хотя бы они не задавали вопросов. Он попробовал представить реакцию товарища, и ни один вариант развития событий его не радовал.  — Я не могу, — выдохнул командир, — Не могу говорить об этом. — Тогда просто побудь тут. Позже могу сопроводить тебя… — Только не говори про Нашгород, — перебил Иллуги, — Я не собираюсь туда ехать.  — Хорошо, — кивнул светоносец, — А куда ты отправишься?  Иллуги замер, не найдя ответа. А ведь действительно, где ему находиться всю предстоящую неделю? В Пирамиду нельзя, в Нашгород не тянет. Остается только маяк, но проситься к товарищу, на которого он только что орал, было как-то... — Должно быть, ты устал с дороги, — сказал Флинс, — Поспи пару часов, а потом мы поговорим. — Я не спать пришел, — уперся Иллуги. — Ты промок до нитки, замерз и еле стоишь на ногах, — перечислил Кирилл, — Это не лучшее состояние для выяснения отношений. Переведи дух, я никуда не денусь.  Командир хотел возразить, но вдруг понял, что силы закончились. Он действительно устал, причем так сильно, что слипались глаза, подкашивались ноги, а мир вокруг начал потихоньку плыть.  — Ладно, — согласился он, — Но потом я выскажу тебе все, что думаю. — Не сомневаюсь, — усмехнулся светоносец, — Располагайся. Иллуги стянул мокрую куртку, повесил ее на спинку стула, и забрался на кровать. Спать он, естественно, не собирался; просто полежать часик, чтобы тело получило долгожданную передышку.  Командир закрыл глаза и постарался дышать ровно. Дождь барабанил по стенам маяка, где-то вдалеке шумело море. Кровать пахла Флинсом — какими-то травами, морем и металлом; отчего-то захотелось вдохнуть глубже. Обстановка сложилась крайней умиротворяющая, но напряжение держало в сознании.  «Не спать, не спать, не спать»  Иллуги отчетливо представил, как вскакивает после кошмара и сталкивается с непроницаемым взглядом напротив. Ужас.  Командир продолжал лежать, контролируя дыхание, и гадая, сколько еще так продержится. Час? Два? По ощущением прошло уже более получаса.  За спиной послышался шорох. Иллуги напрягся, но постарался не подавать виду. Шаги приблизились и затихли рядом с кроватью. Командир замер, опасаясь даже дышать. Сердце забилось предательски громко; оставалось надеяться, что альвы не обладают уникальным слухом.  И вдруг он почувствовал прикосновение. Холодные руки дотронулись до лба — легко, почти невесомо — и аккуратно убрали с лица упавшую прядь волос. Иллуги не мог пошевелиться.  Затем Флинс провел пальцами по виску, и это было так неожиданно, что Иллуги захотелось провалиться сначала сквозь кровать, а потом сквозь пол и сквозь землю. Он почти слышал чужое дыхание рядом с лицом, кожа горела под чужими прикосновениями. И вдруг Флинс резко отстранился. Пол скрипнул, шаги начали отдаляться, и в итоге в комнате снова стало тихо; остался только проклятый шум дождя и бешеный стук собственного сердца. Мысли разбежались, и командир никак не мог собрать их в кучу. Зачем Флинс это сделал? Почему? Что это вообще значило? Иллуги понял, что больше не может притворяться. Он сел на кровати и провел рукой по лицу, делая вид, что только проснулся. Кирилл медленно обернулся. — Выспался? — спросил он.  — Ага, — соврал Иллуги, — А ты как… насмотрелся?  Он ожидал увидеть хотя бы намек на смущение. В конце концов, товарищ легко мог оправдаться или перевести все в шутку. — Невозможно насмотреться на столь очаровательного молодого господина, — усмехнулся Флинс, — Особенно когда он делает вид, что спит.  Иллуги опустил взгляд. Очаровательный? Он? С этими дурацкими синяками под глазами и впалыми щеками? Флинс определенно издевался. — С чего ты взял, что я не спал? — буркнул он, отворачиваясь к стене.  — Ты дышал иначе, — пожал плечами Кирилл, — Ровно, но с плотно сжатыми губами. А еще я видел, как двигались твои веки. — Так ты не пялился, а следил за дыханием? — Да. Есть разница. — И зачем мне делать вид, что сплю? Повисла пауза. Он не видел Кирилла, но чувствовал, его напряженный взгляд. — Полагаю, молодому господину снятся кошмары, — ответил он, — И он не хотел, чтобы я об этом узнал. Иллуги замер, переваривая информацию, а после обернулся, чтобы уверенно оправдаться. Не вышло. — Откуда ты... — начал он и осекся. — Всего лишь сопоставил факты.  — Я не хотел тебе врать, — выдохнул командир, — Просто... я сам не свой в последнее время. Не могу спать, потому что стоит закрыть глаза, и вот я снова у Кипумаки. Каждый раз просыпаюсь и думаю: почему выжил только я?  Флинс смотрел так, словно все понимал; без растерянности или жалости. Так, будто сам проходил через подобное.  — Иногда мне снишься ты, — вырвалось прежде чем Иллуги успел подумать, — Твоя могила. А еще как кладбище рушится, проваливаясь куда-то под землю, и я не могу тебя найти. Это звучало как признание. К сожалению, слова уже сорвались с губ, а обратно их не затолкаешь.  — Если бы я мог спать, — ответил Флинс, — Ты бы тоже мне снился. Командир усмехнулся, пытаясь скрыть смущение.  — Мертвый? — Нет, — ответил Кирилл, и Иллуги показалось, что кончики его ушей слегка покраснели. Может, просто игра света?  Командир отвернулся, уставившись в стену. Он вспомнил, как раньше, до того как съехала крыша, ему иногда снился Флинс.  Снилось, как они рыбачат на маяке, хлещут огненную воду. Снилось, как он говорит свои дурацкие комплименты, от которых хочется одновременно рассмеяться и зарыться лицом в подушку. Иногда снилось что-то еще, о чем говорить совсем непристойно.  Потом пришли кошмары, и все отошло на второй план. Иллуги даже рад был, что его нежные чувства наконец успокоились, потому что о взаимности он и мечтать не смел. Хорошо ведь, что все прошло?  Ладно, почти прошло, но рискует никогда не исчезнуть, если Флинс продолжит так красиво улыбаться.  — Попробуешь еще раз уснуть?  Кирилл подошел к столу, взял небольшой холщовый мешочек и протянул Иллуги. Тот заглянул внутрь и обнаружил ягоды лакка; чуть примятые, но явно свежие. — Пока так. А завтра мы поедем в Нашгород, и я куплю тебе нормальной еды. — Отец дал мне денег, — возразил Иллуги, но мешочек взял, — Сказал, чтобы снял комнату и поел по-человечески. — Молодой господин не позволит себя угостить? — усмехнулся Флинс, — Это было бы крайне невежливо с твоей стороны. — Ладно, — сдался он, отправляя в рот первую ягоду, — Так и быть, приму твое приглашение.  Кисло-сладкий вкус разлился по языку, прогоняя остатки дурного настроения. Он снова лег, на этот раз действительно с целью уснуть. Флинс переставил стул ближе к кровати и пожелал ему добрых снов. 

***

Иллуги снова очнулся от собственного крика. Он сел, почти задыхаясь, и тут же зацепил взглядом Кирилла. Тот уже протянул руку, касаясь плеча.  — Тише, — сказал он, — Все в порядке. Я охраняю твой сон.  Иллуги смотрел на него, пытаясь отдышаться. В ушах все еще звучали крики Ольсона. «Он сидел и ждал тут все это время?» — Хочешь воды? — спросил Флинс, уже протягивая предусмотрительно наполненную кружку.  Иллуги сделал несколько глотков. Вода оказалась прохладной, и это отчасти помогло прийти в себя. — Ложись, — светоносец осторожно, но настойчиво уложил его обратно на подушку, — Я буду здесь, если понадобится помощь.  Командир послушался. Рука Флинса на мгновение сжала его плечо, а потом исчезла. Он уснул снова. На этот раз без снов.

***

Утром они действительно отправились в Нашгород. Дорога заняла несколько часов, но Иллуги почти их не заметил. Он выспался впервые за долгое время и почти чувствовал себя человеком.  Дождь закончился, небо прояснилось, и даже настроение стало чуть лучше. Флинс шел рядом, фонарь покачивался в такт шагам. Нашгород встретил их шумом и суетой. Всюду сновали торговцы из разных регионов, которым, видимо, не удалось продать свой хлам на родине.  Таверна, в которую привел его Флинс, оказалась такой же громкой, но уютной. Пахло здесь обалденно — жареным мясом, хлебом и, естественно, спиртным. Они сели за столик в углу. Флинс, даже не спрашивая, заказал чересчур много еды — Нод-Крайские хот-доги, мясо с ягодным соусом, какой-то пирог и тортик с летникой.  — Я лопну, — выдохнул Иллуги, когда им принесли гору тарелок. — Не знал, что тебе больше всего понравится, — пожал плечами Флинс, наполняя кружку. — Я буквально сижу рядом с тобой, мог спросить. Иллуги чувствовал, как возвращаются силы. С каждым куском и глотком становилось легче. К третьей кружке он поймал себя на том, что улыбается. — Видишь тех троих у окна? — спросил Кирилл, указывая на противоположный угол зала.  — Да, — кивнул Иллуги, — И что? — Два года назад их чуть не погубила Дикая Охота. Если бы не твой отряд, они бы сейчас здесь не сидели. Иллуги нахмурился, вглядываясь в лица. Он не помнил ни этих людей, ни этой операции. — А теперь тот седой мужчина у стойки, — продолжал светоносец, — Ты спас его дочь, припоминаешь?  — Откуда ты знаешь? — смутился командир.  — Иногда приезжаю в Пирамиду и веду беседы с нашими сослуживцами.  Иллуги почувствовал нечто странное. Не то чтобы он собирался вечно оставаться единственным и неповторимым другом Флинса, но знать, что тот хорошо общается и с другими светоносцами, — это… не особо приятно.  — И часто к тебе приезжают? — спросил командир.  Флинс посмотрел на него так, будто что-то понял.  — Я не приглашал их на маяк, — ответил он, улыбнувшись краем губ, — Только тебя.  Иллуги выдохнул с облегчением и тут же смутился. Он понял, что ревнует, а еще — что не имеет на это право. Мог, конечно, набраться смелости и честно признаться, но что-то подсказывало, что их дружба на этом закончится.  Когда они вышли из таверны, дождь уже успел зарядить с новой силой. Иллуги с удовольствием вдохнул прохладный воздух.  Он сунул руку в карман и вытащил помятую, но сухую пачку самокруток — успел купить, пока Флинс отвлекся на разговор с каким-то знакомым.  — Где ты это нашел? — удивился Кирилл, заметив его манипуляции, — Все же промокло еще по дороге к маяку. — Купил, пока ты с кем-то болтал, — усмехнулся Иллуги, — Надо ж было хоть что-то полезное сделать, пока ты обсуждал погоду с тем типом. — Я помогал с выбором напитка, — возразил Флинс.  Командир чиркнул кресалом, прикрывая огонек ладонью, и затянулся. Горячий дым смешался с ледяным воздухом. Кирилл стоял рядом и невозмутимо наблюдал за происходящим. Длинные волосы намокли и потемнели, а фонарь тускло мерцал, отражаясь в лужах. — Ты простудишься.  — Вряд ли, — отмахнулся Иллуги, но поежился от стекающих за шиворот капель.  Флинс шагнул ближе, почти вплотную, и накрыл его своей ладонью — той, что держала фонарь — словно пытаясь защитить от дождя. Бесполезно, конечно, лило со всех сторон, но жест был... Иллуги не знал, каким словом это назвать. Командир наблюдал за стекающими по лицу напротив каплями, и взгляд сам замер на чужих губах. Он смотрел на них и думал, каково было бы просто прикоснуться.  Сердце снова начало сходить с ума. Иллуги затянулся еще раз, глубоко, почти до кашля, и резко выдохнул дым в сторону. Нельзя об этом думать. — Пойдем, — бросил он, — А то и правда простыну. Флинс не ответил, только кивнул и пошел рядом. Иллуги чувствовал чужой взгляд всю дорогу до номера. Комната в гостинице оказалась небольшой, но чистой. В центре стоял небольшой столик, а в углу заправленная односпальная кровать. Уютно, но чего-то не хватает… Ах, да.  — А почему это кровать одна? — Я не сплю, — напомнил Флинс, вешая плащ на крючок, — Рекомендую раздеться, мы здорово промокли.  Иллуги почувствовал себя глупо. — Почему меня не спросил? Я бы добавил моры на второй номер, — буркнул он, стягивая куртку. — Зачем? Мору лучше потратить на еду. Иллуги молча умылся холодной водой, стянул сапоги и забрался в кровать. Перина оказалась удивительно мягкой.  Он жалел, что не прихватил с собой ночную рубашку; придется спать в прилипшей к телу водолазке. Если вообще получится уснуть.  — Флинс, — позвал Иллуги. — Молодой господин? — А ты можешь... лечь рядом?  Командир сам не знал, зачем такое предлагает. Просто вдруг подумал, что не хочет быть один.  Флинс медленно повернулся. — Ты можешь попросить меня о чем угодно, — ответил он тихо. Кирилл подошел к кровати, замер на мгновение, а потом лег рядом — поверх одеяла, на самый край, будто боялся занять слишком много места. — Спасибо, — шепнул Иллуги в темноту. — Всегда пожалуйста, — так же тихо ответил Флинс. Иллуги закрыл глаза и провалился в сон.

***

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с кровью. Иллуги бежал, спотыкаясь о тела, и не мог остановиться. Крики разрывали воздух, сливаясь в одно кошмарное нечто, к которому страшно прислушаться.  Он все же разобрал грубый голос Ольсона и дикий вопль раненого Ивара. Оглянувшись, командир понял, что умирают все, кого он когда-либо знал; люди, за которых он обещал стоять до последнего.  Так почему же не получается перестать бежать?  Скала начала рушиться, и среди падающих камней он увидел Флинса. Тот стоял на краю пропасти с абсолютно спокойным выражением лица. Капли стекали по лицу, ветер трепал плащ.  — Ты опоздал, — сказал он, — Ты всегда опаздываешь. — Нет! — командир рванул вперёд, пытаясь ухватить товарища за руку.  Фонарь погас. Кирилл шагнул назад и полетел вниз, прямо в бездну. Иллуги проснулся с криком. Рубашка прилипла к телу, а в ушах всё ещё стоял ужасный гул Дикой Охоты.  Рядом, на краю кровати, сидел Кирилл. Он протянул руку, видимо, планируя опустить на плечо, но Иллуги резко отпрянул. Он не мог даже смотреть на него. Во сне Флинс падал в пропасть, и это было страшнее, чем все кошмары о Кипумаки вместе взятые. — Не надо, — выдохнул Иллуги, отворачиваясь. Он сполз с кровати и нащупал ногами сапоги, — Не трогай. — Ты… — Я сейчас. Он выскочил из номера, даже не накинув куртку. Холод заставил неприятно поежиться, но здорово отрезвлял.  Командир привалился к стене и достал из кармана помятую пачку. Руки тряслись так сильно, что самокрутка отказывалась зажигаться; кресало скользило по мокрым пальцам. — Гребаный… — Ты простудишься. Флинс стоял в дверях, держа в руках его куртку, и выглядел крайне встревоженно.  — Отстань, — рявкнул Иллуги, отступая назад. — Не ходи за мной. — Ты без верхней одежды под ливнем. Разве я могу просто уйти?  — Еще как! Просто оставь меня в покое!  Кирилл сделал шаг вперёд, и внутри разлилось что-то дикое, неконтролируемое; страх, злость, отчаяние — смешалось все.  — Не подходи! — закричал он и замахнулся.  Кулак просвистел в воздухе, но Флинс даже не шелохнулся. Удар пришёлся в пустоту; командир отшатнулся, не в силах закончить начатое.  — Ты хочешь меня ударить? — спросил Кирилл. — Я позволяю, если тебе действительно станет легче. — Не надо, — Иллуги сжался, прижимаясь спиной к стене. — Прошу, хватит ко мне лезть. Я... я не могу. — Что не можешь? — Смотреть на тебя! Ты… во сне ты падаешь вниз, как и они все, а мне остается только смотреть! Я никогда не успеваю, но всегда остаюсь в живых, хотя совсем этого не заслужил… Разве это справедливо!? Он сполз по стене. Тело било крупной дрожью, зубы стучали, но он чувствовал не холод, а разрывающий сердце ужас.   Флинс опустился перед ним на корточки, протянул руку, но не коснулся. — Посмотри на меня, — осторожно сказал он, — Я не падаю. — Ты не понимаешь, — Иллуги мотал головой, не в силах поднять глаза. — Я всех теряю. Всех, кого... А ты... ты же единственный... — Ты считаешь, что виноват в смерти Ольсона? Думаешь, что заслуживаешь исчезнуть вместе с ним? Командир не ответил, но этого и не требовалось. — Тогда послушай меня. Ты спас Ивара, вытащил его на себе. Если бы ты умер, он бы тоже не вернулся. — Но остальные... — Они погибли не по твоей вине, — обычно спокойный голос стал еще громче и решительнее, — Их уничтожила Дикая Охота, а не ты. Не забывай о тех, кого ты защитил — тех троих в таверне, седого господина, его дочь. И это только те, кого я назвал. Сколько ещё? Я уверен, счет идет на сотни. Командир глядел напротив, не в силах вымолвить ни слова. До этого дня Флинс никогда не повышал голос.  — Если бы ты погиб на Кипумаки несколько лет назад, эти люди оказались бы на моем кладбище. Не только они, а еще и их дети, семьи. Ты не можешь защитить всех, но пытаешься, и этого более чем достаточно. — Думаешь? — хрипло спросил Иллуги, — Но если ты…  — Я не планирую бросаться со скалы, молодой господин. Я вне твоей статистики и не нуждаюсь в спасении.  — А если ты важен мне… больше, чем другие?  Иллуги больше не мог сдерживать эмоции; те топили его хлеще по-прежнему льющего дождя. Кирилл стоял перед ним в этом своём дурацком сыром плаще и с курткой в руках, но во взгляде наконец мелькнуло то, чего командир никогда раньше не видел. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал? — выдохнул он, и в голосе не было ничего от привычной аристократической сдержанности. Иллуги открыл рот, чтобы соврать или отшутиться, но не успел. Флинс рванул к нему, причем настолько неожиданно и быстро, что с губ не успело сорваться ни слова. Сильные руки схватили его за мокрую водолазку, рывком поднимая с земли и прижимая к стене. — Флинс... — Молчи, — выдохнул тот и впечатался в губы напротив.  Флинс целовал как в последний раз — с отчаянной жадностью, голодом. Руки Иллуги сами вцепились в мокрый плащ, притягивая ближе. На губах смешался дождь и недавно выпитая огненная вода. Командир почти задыхался, чувствуя, как мир рушится к чёртовой матери и собирается заново, но уже совсем другим. Флинс прижимал к стене, удерживая от падения, и одновременно не давая возможности сбежать. Иллуги и не планировал вырываться; только продлить этот момент настолько, насколько возможно.  Все внутри затопило теплом и нестерпимой жаждой. Он чувствовал разливающийся по щекам жар и запутавшиеся в его волосах холодные пальцы.  Когда им всё-таки пришлось оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть, Флинс прижался лбом к его лбу. — Прости, — сказал он, — Я не должен был... ты не просил... — Теперь ты замолчи, — перебил Иллуги. Командир сам потянулся к нему, касаясь уже мягче, но не менее жадно. Теперь Кирилл целовал иначе — осторожно, но настойчиво, словно извиняясь за свой порыв. Иллуги отвечал, вжимаясь всем телом, пытаясь передать то, на что никогда не хватало слов. — Ты даже не представляешь, — прошептал Флинс, — Как я боялся тебя коснуться. Думал, если сделаю это — ты больше не вернешься. — Да куда я от тебя денусь, — выдохнул Иллуги.  — Когда ты перестал приезжать на маяк, я посчитал, что сотворил нечто непоправимое.  — Это ты про ту часовую лекцию о камнях? — усмехнулся Иллуги.  — Понятия не имею, как это могло обидеть моего молодого господина. — У меня есть имя, кстати, — напомнил командир, — И не портил ты ничего, по историям о самоцветах я вообще соскучился.  Кирилл на секунду замер, а после крепко обнял. На секунду Иллуги показалось, что сердце Флинса тоже бьется, причем быстрее его собственного.  — Ты замёрз, — сказал он, отстраняясь, — Пора возвращаться.  — А ты? — А я с тобой.

***

Когда они вернулись в номер, где-то вдалеке начинало светать. Иллуги смотрел на стол в углу комнаты, и в голове не было ни одной связной мысли. Только ощущения.  Губы ещё горели от поцелуев, кожа помнила холодные прикосновения. Он никогда бы не подумал, что Флинс вообще способен на такое.  Командир прикрыл глаза и попытался вспомнить, когда это началось. Может, в тот раз, когда он впервые пришёл на маяк? Может, когда заметил, что Кирилл собирает для него ягоды лакка? Иллуги вспомнил все эти долгие изучающие взгляды. Раньше казалось, что Флинс просто внимателен к деталям, а оказалось, что за этим крылось нечто другое. То, на что Иллуги даже не надеялся.  — Иди сюда, — позвал командир, протягивая руку. Кирилл на секунду застыл, но всё-таки лег рядом. Иллуги уткнулся в его плечо и поймал себя на мысли, что больше не боится закрыть глаза.