Возвращая потерянное (с бонусами)

— Папа, привет, — осторожно начал Ао Бин и умолк. Ао Гуан затаил дыхание. В ответ тоже молчали. Он быстро проверил, не сбросил ли сын звонок, и снова прислушался — на заднем плане играла тихая музыка, никаких странных звуков, никаких раздражающих голосов. Через несколько секунд Ао Бин неуверенно продолжил: — Папа, как твои дела? Ао Гуан сдержал тяжкий вздох, но всё же ответил, стараясь говорить холодно и спокойно: — Сын, избавь меня от формальностей. Это наконец произошло? — Что? — Ты прекрасно знаешь что. Я говорил тебе не раз и не два, что не желаю иметь с тобой никаких дел, пока ты настаиваешь на отношениях с этим... c этим... — Папа, послушай, — мягко перебил его Ао Бин. — Мы с Нэчжей не расстались, мы вместе, и я просто хотел сказать, что люблю тебя и продолжаю надеяться... — Абсолютно зря! — резко выдохнул Ао Гуан и завершил вызов. Его дрожащая потная ладонь сжимала новенький смартфон, совсем недавно подаренный ему на юбилей одним из партнёров по бизнесу. Он не моргая смотрел на заставку экрана: на фотографию, где его сын, счастливый и весёлый, позировал, стоя на краю волнореза. Видимо, день тогда выдался ветреный и прохладный, брызги рассыпались радугой на солнце, образуя вокруг синеволосой головы Ао Бина сказочный ореол. Ао Гуан выключил экран и с очередным тяжким вздохом отложил телефон. Это была одна из последних фотографий, примерно месячной давности. Ао Бин редко выкладывал личные снимки, поэтому отцу приходилось украдкой следить за его жизнью, подписавшись на его негодного бойфренда. Ао Гуан сделал это с огромным отвращением и со стороннего аккаунта. От безысходности. Как иначе он мог убедиться в том, что жемчужина его разбитого сердца в порядке? Спасали от неизвестности только тайная подписка, редкие отчёты службы безопасности, куда он порой обращался с просьбой проверить благополучие Ао Бина, и вот такие звонки, на которые он не должен был отвечать, но не мог удержаться. Они с сыном стали чужими друг другу. Ао Гуан хорошо запомнил день, когда вся жизнь, выстроенная с таким трудом и заботой, пошла наперекосяк. Точнее, покатилась с вершины снежным комом, набирающим скорость и массу, пока не смела c пути всё, что было Ао Гуану дорого. Ли Нэчжа! Вот название и суть проблемы. Бестолковый, наглый, самоуверенный нахал, похитивший его сокровище прямо из-под носа! «Он меня не похищал! — возмутился голос Ао Бина в его голове. — Я люблю его и хочу быть с ним! Папа, он не ставил меня перед выбором. Ты поставил». Что ж. Так и было. — Я не разрешаю! — беспомощно воскликнул он тогда, а сын отшатнулся, словно от пощёчины. Ао Гуан потянулся к нему, но тут же отдёрнул руку. Нельзя было проявлять столь вопиющую слабость. — Я совершеннолетний, — заявил Ао Бин, и хотя его голос дрогнул, взгляд оставался твёрдым. — Ты не имеешь права запретить мне быть с тем, кого я люблю. И ты больше не можешь запереть меня дома и наказать, лишив сладкого. Это больше не работает, отец. В тот день они наговорили друг другу слишком много резких, недобрых слов, о которых Ао Гуан позже горько сожалел. Он мог вести себя с сыном мягче, деликатнее, мудрее. Но обида и разочарование оказались слишком сильны, затмили холодный разум, которым он так гордился. Ао Бина невозможно было переубедить, упрямство было унаследовано им от отца. После отчаянных слов Ао Гуана «Этот мальчишка недостоин тебя!» он молча поднялся в свою комнату, а через полчаса спустился с небольшим рюкзаком за спиной. — Я ухожу, отец. Ао Гуан отвернулся к окну и сделал глоток жасминового чая. В это время он всегда пил чай и не собирался изменять своим привычкам из-за того, что кое-кто решил устроить запоздалый подростковый бунт. — Ты... ничего не скажешь мне на прощанье? — тихо спросил Ао Бин. Его голос был исполнен наивной детской веры в безусловную любовь отца, во всепрощение и принятие, но Ао Гуан снова промолчал, продолжая пить чай, который сегодня почему-то горчил. Странно, это был один и тот же сорт, предпочитаемый им годами. — Я люблю тебя, — сказал Ао Бин. Сказал и ушёл, осторожно закрыв за собой дверь. А значит, в тех его словах не могло быть правды. — Ты пожалеешь об этом, — прошептал Ао Гуан ему вслед. — Он разобьёт тебе сердце, и тогда ты вернёшься домой. Я буду ждать. И он ждал. Месяц, год, два. Никогда не звонил первым, предпочитая незаметное, но пристальное наблюдение за сыном. Совсем как давным-давно, в раннем детстве Ао Бина, когда Ао Гуан прятался за оградой детского садика, следя, чтобы никто не бил его сына лопаткой по голове и не тягал за длинные волосы. Именно тогда он и заприметил Ли Нэчжу — вечно грязного, растрёпанного и громкого, причинявшего воспитателям массу хлопот и избегаемого всеми другими детьми — всеми, кроме одного. Этим редким исключением был Ао Бин. Они уже в три года тянулись друг к другу, как намагниченные, как разлученные при рождении близнецы, да вот только никакими родственниками они, конечно же, не были. Разве мог подобный человек состоять в родстве с драконом? Что за глупость! Ао Гуан наблюдал издалека, как маленький взъерошенный хулиган разгонял детвору, не позволяя им даже приблизиться к его сыну. Ао Бин же в это время увлечённо возводил уродливые замки из песка, а когда Ли Нэчжа усаживался рядом, уткнувшись своим грязным и потным лицом в его волосы, всего лишь улыбался и продолжал своё строительство. — Они так привязаны друг к другу, — сказала воспитательница, с умилением прижимая руки к груди и наблюдая, как крошечная женщина уносила прочь истошно орущего и вырывающегося мальчишку, ни в какую не желавшего разлучаться с Ао Бином. Тот стоял рядом с отцом и тоже плакал, но хотя бы делал это тихо. — Знаете, их кроватки стоят рядом. Чжа-эр засыпает лишь при условии, что Бин-эр держит его за руку. Иначе его не угомонить. — Неслыханно, — пробормотал Ао Гуан и решил, что его ребёнку вредно посещать детсад вместе со всяким сбродом. Как с разлукой справился Ли Нэчжа — он понятия не имел и знать не желал, но Ао Бин тосковал почти целый год. По утрам он вставал без будильника, умывался, одевался и тихонько сидел у входной двери, ожидая, что его отведут в детсад. Ао Гуан качал головой и брал сына за руку, уводя в комнату для занятий, где того встречал нанятый им высококвалифицированный детский педагог Шэнь Гунбао. К счастью, они с Ао Бином сразу поладили. Да и кто бы не поладил с маленькой жемчужиной драконьего рода? Долгое время Ао Бин пытался поговорить о Ли Нэчже: то и дело вспоминал, спрашивал о нём, изображал рядом с собой на рисунках — всегда ярким, всегда на первом плане. А потом перестал, забыл как будто или убедился в том, что помнить не имеет смысла. Ао Гуан с облегчением вычеркнул эту проблему из списка, в котором на самом деле никаких других проблем и не было. Выбросил Ли Нэчжу из головы и расслабился. Как оказалось — преждевременно. Через три года Ао Бин и Ли Нэчжа — каким-то невероятным образом — попали в одну школу. Насчёт Ао Бина удивляться было нечему. Талантливый и усидчивый, из приличной семьи, имеющей вес в обществе, он без каких-либо сомнений мог попасть только в самую лучшую школу города Дунхай. Но Ли Нэчжа? Ао Гуан был убеждён, что этот ребёнок интеллектуально недоразвит. — Вы глубоко ошибаетесь в нём, — с довольной улыбкой на круглом, лоснящемся лице сказал учитель Тайи Чжэньжэнь. — Этот мальчик уникум. Он умён как немногие... Ха-ха, я не сравниваю, не сравниваю! Но я видел его результаты тестов. Просто дайте ему шанс. — Гм. Ао Гуан испытывал огромные сомнения и позволил им прорваться наружу. — Это школа не только для умнейших, но и для особенных детей, требующих индивидуального подхода! Мой сын — дракон. А какими редкими способностями обладает Ли Нэчжа? — Он демонстрирует ошеломляющие результаты в скорости и силе, мгновенно справляется с задачами, требующими смекалки, разбирается в технике, особым образом связан с огненной стихией... Ах, а прямо сейчас он, кажется, уговорил вашего сына показать ему свой хвост! Ну разве это не сверхспособность? Ао Гуан с ужасом обернулся. Стоило на секунду отвести глаза и сосредоточиться на беседе с учителем, как Ао Бин оказался без штанов и со своим длинным, белым драконьим хвостом напоказ! А этот бесстыдный Ли Нэчжа нагло трогал драгоценную чешую и теребил пушистый кончик! — Ао Бин... Голос его не слушался, а двое хохочущих детей — тем более. — Вам следует быть мягче, господин Ао. Вы ведь помните, что главная наша цель, как родителей, так и педагогов, — это подарить ребёнку крылья, а не сломать их. Драконий хвост не только привлекал излишнее внимание и вызывал суеверный страх, но и выглядел совершенно не к месту. Издающий резкие, восторженные визги Ли Нэчжа обхватил его обеими руками и потёрся лицом о пока ещё мягкие чешуйки. Ао Бин упал на спину и расхохотался от щекотки. Переплетённые вместе, они вызывали у раздраконенного — лучше слова и не придумаешь — отца пугающие ассоциации. Встретившись после долгой разлуки, эти двое детей позабыли обо всём вокруг, как будто оказались не в центре школьного двора, среди своих будущих соучеников и их родителей, а в укромном месте, где никто и ничто не могло их потревожить и оторвать друг от друга. Ао Гуан скрипнул зубами и всё же нашёл в себе силы призвать сына к порядку. Приказ принять человеческий облик не был услышан, ведь, в конце концов, вокруг стоял шум, но повторный строгий окрик отца сделал своё дело. Ао Бин вздрогнул и перевернулся на живот, его длинный блестящий хвост исчез, превратившись в тонкие белые ноги. Ли Нэчжа всё ещё цеплялся за лодыжку Ао Бина, не позволяя ему встать. — А вот это уже нехорошо, — проворчал учитель Тайи, нахмурившись. — Мы приветствуем свободу самовыражения наших учеников, но демонстрация голых ягодиц — это немного чересчур, вам не кажется? Пока Ао Гуан пытался стабилизировать подскочившее кровяное давление, госпожа Инь, мать ходячей катастрофы по имени Ли Нэчжа, поспешила к детям и помогла Ао Бину надеть все положенные предметы одежды, которые, по-видимому, успела подобрать ранее. — Прощаемся с родителями! Заходим в класс! Заходим в класс! — объявил учитель Тайи, размахивая руками. Приведённый в порядок Ао Бин, однако, не спешил к отцу за последними наставлениями. Он вцепился в руку самодовольно ухмыляющегося Ли Нэчжи и потащил того за собой, лишь небрежно махнув Ао Гуану на прощание. И никакой застенчивости, никакого страха! — Бин-эр такой очаровательный ребёнок, — вздохнула госпожа Инь, протиснувшись к Ао Гуану. Тот сжал губы и коротко кивнул, чтобы не буркнуть в ответ что-нибудь вроде «В отличие от вашего чудовища». Несчастная мать продолжала с воодушевлением щебетать, сокрушаясь о том, как непросто растить мальчиков, и из её избыточной болтовни Ао Гуан вычленил информацию, что помимо маленького монстра Нэчжи в семье Ли имелось двое старших сыновей. — Поэтому, сами понимаете, Чжа-эр страшно избалован. Роды были трудные, малыш еле выжил, а я ещё месяц не могла ходить... Ао Гуан прикрыл глаза. Он предпочёл бы ничего не знать о родах человеческих женщин вообще и этой конкретной дамы в частности. К счастью, у драконов весь процесс происходит значительно благопристойнее, но, опять же, это не означало, что подобную тему уместно поднимать в разговоре на школьном дворе. Госпожа Инь приняла его тактичность за скрытый интерес. — Чжа-эр был таким упрямым! Он так сильно хотел жить! Удивительный ребёнок. Грустно, что его мало кто принимает. И всё же с самых первых дней он привык добиваться своего любыми способами и средствами... — Вы на что-то намекаете, госпожа Инь? — прохладно поинтересовался Ао Гуан. — Не стоит увлекаться иносказаниями. По крайней мере, не со мной. Скажите прямо. Госпожа Инь вздохнула и нервно провела рукой по волосам. — Что ж, вы правы. Я уже привыкла к тому, что на моего маленького сына смотрят со смесью отвращения, сочувствия и страха, и перестала обращать на это внимание. Но я всегда, всегда замечаю, когда кто-то относится к нему с добротой. Ваш сын стал его первым в жизни и до сих пор единственным другом. Не проходило и дня, чтобы Чжа-эр не вспоминал о нём. Он несколько раз сбегал из дому, желая отыскать своего Бин-Бина... Всё существо Ао Гуана восстало против такого определения. Ао Бин никоим образом не был чьим-то Бин-Бином, и уж конечно не Ли Нэчжиным. Ни за что. — И я вижу, что ваш сын так же сильно тосковал по нему, — продолжала госпожа Инь. — Он тоже привязан к Чжа-эру. Поэтому я прошу, нет, умоляю вас дать шанс их дружбе. Пожалуйста, господин Ао! Ао Гуан хмыкнул, нахмурившись, и посмотрел на часы. Остальные родители уже разошлись, чтобы вернуться за детьми через четыре урока — первый школьный день был коротким. Госпожа Инь робко заглядывала ему в глаза. Удивительно, что у такой славной, симпатичной женщины уродился настолько отталкивающий внешне и неуправляемый ребёнок. — Я вас услышал, — сухо ответил Ао Гуан. — Но могу пообещать лишь одно. Я не стану вмешиваться и прекращать их дружбу до тех пор, пока она не создаёт проблем и не причиняет зла Бин-эру. Сказав это, он ещё раз величественно кивнул и удалился, рассчитывая успеть на совещание глав департаментов. Ао Гуан везде успел — и выслушать своих подчинённых, и забрать сына по окончании первого дня учёбы. Ао Бин появился одним из последних и всё так же держал за руку Ли Нэчжу, выглядевшего на удивление присмиревшим. «Возможно, я и правда слишком предвзят, — подумал Ао Гуан, терпеливо ожидая, пока дети попрощаются. — Возможно, этой дружбе следует дать шанс». Позже, много лет спустя, он горько пожалел о своей непростительной мягкости в те дни. Если бы время можно было повернуть вспять, он схватил бы сына в охапку и сбежал на край света, запер бы в высокой башне, как это делали нелепые драконы из западных сказок, и никого бы к нему не подпустил. Под «никого» имелся в виду один конкретный негодяй. Но увы, пусть Ао Гуан и обладал огромной силой и влиянием, некоторые вещи были даже ему просто-напросто не подвластны.

—

После телефонного недоразговора с сыном Ао Гуану ещё долго было не по себе. Странная тревога давила на грудь. Он мерил шагами кабинет и всё не мог успокоиться. В конце концов он зашёл в свой фейковый аккаунт, чтобы проверить обновления Ли Нэчжи, но обнаружил лишь, что тот уже несколько недель ничего не выкладывал. Ни дурацких мотоциклов, которые ремонтировал и собирал в своей грязной крохотной мастерской, ни глупых высказываний на темы, в которых не разбирался, ни фотографий Ао Бина. Снимок на фоне волны был последним, а после наступила информационная тишина — ни публикаций, ни репостов, ничего. Нахмурившись, Ао Гуан рассмотрел скудный список друзей Ли Нэчжи, состоявший в основном из членов его семьи, сомнительного вида приятелей и нескольких клиентов автомастерской. Самой перспективной среди них казалась госпожа Инь. Она по-прежнему оставалась активной, почти непрерывно что-то репостя и выкладывая фотографии: цветов в своём саду, изысканной еды — то ли ресторанной, то ли приготовленной собственноручно, домашних животных и бог знает чего ещё. Ао Гуану всё это было неинтересно. Он искал своего сына. Наконец, отмотав бесконечность всякой ерунды, он натолкнулся на нечто вроде семейного фото. Надев очки, он открыл снимок в максимальном размере и уставился на экран. Первой же испытанной эмоцией стала кислая зависть, смешанная с ревностью. Семейство Ли, очевидно, ничего не имело против связи их сына с Ао Бином. «Ещё бы! — с горечью подумал Ао Гуан. — Он ведь замечательный, мой сын, он настолько хорош, что неважно даже, каков его пол. К тому же у них есть, кому продолжить род». Ао Гуан окинул остальных членов семьи беглым взглядом. Один из старших братьев обнимал молодую женщину — жену или невесту — с той же тёплой нежностью, с которой Ли Нэчжа прижимал к себе Ао Бина, разве что чуть менее агрессивно. Второй брат стоял рядом с отцом, а госпожа Ли держала за руку девочку-подростка. Неужели после троих сыновей подряд она решилась завести ещё одного ребёнка? Немыслимо! Лучше бы следила за своим младшеньким. С этой тяжёлой мыслью Ао Гуан увеличил фотографию, чтобы внимательно рассмотреть Ао Бина. На первый взгляд тот выглядел как обычно: мягкая улыбка, гордый разворот плеч, аккуратная одежда. Но что-то определённо было не так. Какая-то смутная тревога читалась в изломе бровей, черты лица заострились, а запястье левой руки, которое Ао Бин стискивал своей правой ладонью, было слишком тонким. Драконам необходимо обильное питание, и Ао Бин, отличаясь изрядным аппетитом, никогда не выглядел даже капельку пухлым, но эта нынешняя худоба выходила за все приемлемые рамки! Покрутив фото и так, и эдак, Ао Гуан не без мстительного самодовольства подумал, что его светлый ребёнок кажется измученным. Причина была очевидной. Она стояла рядом, исподлобья глядя в объектив. Ли Нэчжа тоже не выглядел счастливым, ни капельки. Ао Гуан сперва решил, что паршивец по своему обыкновению злится или капризничает, но присмотревшись внимательнее, он понял: Ли Нэчжа был расстроен и перепуган, и как будто пытался скрыть боль под маской привычного недовольства. Очень странно. Судя по дате, фото было сделано около двух недель назад. Ао Гуан сохранил его в отдельной папке и закрыл ноутбук. В течение следующих нескольких дней он старался преодолеть тревогу, но то и дело нервно проверял телефон и аккаунты всех, кто мог быть связан с Ао Бином. К концу недели Ао Гуан почти убедил себя, что всё нормально, а если бы что-то действительно случилось, то его бы предупредили. Звонок Шэнь Гунбао был как снег на голову посреди лета. — Господин Ао, — торопливо поздоровался тот и, не дав ответить, сразу перешёл к делу: — Я надеюсь, ситуация нормализовалась? Честно говоря, я был так ошеломлён, что даже не уточнил, в какой больнице... На этих словах у Ао Гуана потемнело в глазах. Он на ощупь по периметру рабочего стола добрался до кресла и рухнул в него без сил. Невыносимая боль вспыхнула в груди и растеклась ледяным огнём по венам. Он кое-как заверил Шэнь Гунбао, что всё под контролем, и распрощался, не вполне понимая, почему солгал о своей осведомлённости. Несколько секунд ушло на то, чтобы взять себя в руки. Затем он вызвал помощников и приказал выяснить, в какой больнице находится Ао Бин. Ответ поступил почти моментально — в самом крупном городском медучреждении. Он был госпитализирован два дня назад и до сих пор пребывал в стационаре. Диагноз, естественно, по телефону не сообщили. На то, чтобы добраться в больницу, ушло ещё полчаса. В палату сына Ао Гуана лично проводил главврач, ломая руки и извиняясь за то, что они не поняли вовремя, кем приходится этот молодой человек одному из самых могущественных людей города. Возле закрытой двери Ао Гуан резко остановился и преградил путь всем сопровождающим. — Я хочу знать, что с ним случилось, — тихо сказал он. — Расскажите мне, прежде чем я войду. — Да-да, разумеется, — закивал главврач, успевший быстро просмотреть на планшете историю болезни. — К сожалению, это опухоль. Видите ли, вашего сына привезли к нам с сильной рвотой и высокой температурой. Как выяснилось, ваш сын уже некоторое время испытывал проблемы с принятием пищи и дыханием. Он до последнего преуменьшал свои симптомы, ссылаясь то на усталость, то на пищевую аллергию. А потом, как это и бывает, всё усугубилось. Друг вашего сына, который привёз его к нам, был чрезвычайно перепуган. Знаете, я не одобряю, когда дети скрывают такие важные вещи от родителей, но Ао Бин совершеннолетний, а его, хм, друг заботился о нём, поэтому мы даже не подумали искать других членов семьи… Друг. Ао Гуан едва удержался от закатывания глаз. Этот самодовольный эгоистичный засранец оказался к тому же ещё и слепым! Как он мог не заметить, что Ао Бин серьёзно болен? Впрочем, не ему сетовать на чужую слепоту. Ао Гуан прозевал собственного ребёнка, пропустил все симптомы и признаки, в течение долгих школьных лет надеясь, что отношения Ао Бина и Нэчжи — просто детская дружба, которую бесценная жемчужина его сердца непременно перерастёт однажды и оставит в прошлом. Как же беспечен он был! Как мог не заметить, что его сын влюблён? Ао Бин рос столь бесхитростным и открытым, столь искренним, так хорошо учился и не доставлял никаких проблем! Его любили наставники и уважали сверстники, перед ним простиралось прекрасное будущее! Ао Гуан смотрел в его сияющие глаза и видел своего мальчика, идущим по прямой и широкой дороге жизни легко, в ореоле успеха... Естественно, ему и в голову не пришло подозревать что-то плохое, когда Ао Бин вежливо и ласково попросил у него ключи от городской квартиры. Он смотрел на отца своими большими прозрачными глазами и говорил, что хочет оставаться там с ночёвкой в те дни, когда занятия в школе заканчиваются поздно. — Я буду меньше времени и сил тратить на дорогу, — рассуждал Ао Бин. — Смогу взять ещё один вечерний факультатив. Это звучало логично. В конце концов, мальчику уже исполнилось шестнадцать, он старательно учился и ни разу не предал доверие отца. Примерно через полгода Ао Гуану, присутствовавшему на деловом ужине в центре, понадобилось заехать в ту самую квартиру за галстуком. Он никак не ожидал застать внутри легкомысленную современную музыку, гремящую в колонках дорогой стереосистемы, и своего юного сына, полуобнажённого, раскрасневшегося, зацелованного до опухших губ и сиреневатых следов на груди и шее, торопливо застёгивающего штаны в компании такого же взбудораженного Ли Нэчжи... О, конечно же разразился скандал! Да только было уже поздно. Невнимательность стоила Ао Гуану всего, что он по-настоящему любил в этой жизни. Следующие несколько лет превратились в войну, то холодную, то яростную, но каждый раз неизбежно им проигранную. А потом Ао Бин ушёл. — Не ругайте его, — продолжал между тем главврач, и Ао Гуан не сразу сообразил, что это относилось к Ли Нэчже, — мальчик не виноват. Он очень сильно переживает и так корит себя за случившееся, хотя сам был введён в заблуждение. Он отказался покинуть вашего сына и всю ночь просидел на стуле у его кровати. Ао Гуан дёрнул уголком рта. Зная Ли Нэчжу слишком хорошо, он чертовски сомневался, что тот и правда просидел целую ночь. Скорее уж забрался в койку к Ао Бину и уснул, заграбастав его своими неуклюжими клешнями. И наверняка придавил. — Мы сделали УЗИ, МРТ, взяли анализы, — переключился на более важную тему врач. — Провели все исследования, но, с учётом особенного происхождения вашего сына, нам было сложно определить соответствие его показателей стандартной норме взрослого человека мужского пола... И всё же мы точно знаем, что опухоль перекрывает ему пищевод и давит на дыхательные пути... — Размер? — спросил Ао Гуан, уже наполовину уверенный, что знает диагноз лучше всех врачей в этом городе. — Форма? — Не понял? — Каковы размер и форма этой... опухоли, как вы её называете? — А! Это странное образование. Оно достаточно большое, примерно с утиное яйцо, и имеет овальную форму. Ао Гуан устало потёр лоб, чувствуя одновременно облегчение и священный ужас. — А это может быть яйцо? — спросил он. — Не утиное, конечно же. Лицо главврача в этот момент стало чрезвычайно глупым. Он моргнул и нервно хихикнул. — Чт... Яйцо? Но... Каким образом? Вы спрашиваете, не мог ли он проглотить яйцо? Откуда такая мысль? Нет, исключено, его горло всё же слишком узкое, а это образование как будто поднимается немного выше с каждым днём... Ой! Нет! Да! Я, кажется, начинаю понимать... Вы имеете в виду?.. Ао Гуан не стал слушать дальнейшие догадки и вошёл в палату сына, захлопнув дверь прямо перед носом вспотевшего от изумления главврача. Нечего и говорить, он оказался частично прав в своих ожиданиях. Две головы делили одну подушку, буквально уткнувшись друг в друга. Однако Ли Нэчжа лежал на самом краю, в то время как Ао Бин разметался по центру. Их ладони были сцеплены, пальцы — переплетены. К другой руке Ао Бина тянулась трубка капельницы. — Хм-хм, — откашлялся за его плечом главврач, всё же просочившийся следом. — Мы собирались предложить оперативное вмешательство с целью удаления этого образования, но теперь, в свете новых фактов... — Исключено, — отрезал Ао Гуан. — Благодарю за заботу о моём сыне, но это семейное дело, с которым мы справимся сами. — Что ж. Не смею вам мешать, вот только... — Все счета будут оплачены. А если вы сумеете удержать язык за зубами, — Ао Гуан медленно обернулся и посмотрел на мгновенно съёжившегося человечка с высоты своего значительного роста, — можете рассчитывать на щедрое пожертвование для вашей больницы. А теперь оставьте нас наедине. Главврач бочком удалился из палаты, не переставая кланяться. Ао Гуан шагнул к койке и сел на стоящий рядом стул. Ао Бин уже проснулся и молча наблюдал за его действиями, всем телом прильнув к Ли Нэчже, продолжавшему сладко спать с по-дурацки раззявленным ртом. — Сын, — выдохнул Ао Гуан и умолк, жадно рассматривая своего бледного, исхудавшего ребёнка и ужасаясь тому, что ещё несколько дней колебаний и сомнений могли нанести необратимый ущерб. Или наоборот — стать избавлением. Ао Гуан содрогнулся от этой мысли и отогнал её подальше. — Папа? — Бин-эр, я приехал забрать тебя отсюда. В ответ Ао Бин лишь сильнее стиснул руку Ли Нэчжи, таким образом разбудив его и заставив подскочить. — Что? Э-э, господин Ао? — хриплым спросонья голосом удивился тот. — Вы здесь? Откуда вы узнали? — Твои родители, полагаю, тоже не в курсе происходящего? — прохладным тоном предположил Ао Гуан. — Иначе я узнал бы от госпожи Инь. — Я попросил не говорить им пока, — поспешно вмешался Ао Бин. — Не хотел, чтобы они волновались. Хмыкнув, Ао Гуан окинул взглядом тесную, душную палату: она была хотя бы отдельной, а не на десятерых. — Собирайся, Бин-эр. Ты едешь со мной. — Почему? — Не спорь. Здесь тебе не помогут. Ао Бин упрямо поджал губы, но тут же побледнел и принялся хватать ртом воздух. Ли Нэчжа сразу всполошился и помог ему сесть ровнее, прислонив спиной к своей груди. — Они говорят, что опухоль мешает Бин-Бину дышать, — мрачно сказал он. — Что ему нужна операция. На лбу Ао Бина выступили капли пота, взгляд расфокусировался, пальцы беспомощно стиснули простыню. Видимо, срок был близко. Ао Гуан чудом успел вовремя. — Это не опухоль, — сказал он. — Операция не нужна. Он справится с проблемой, приняв свою истинную, драконью форму. Но для этого я должен забрать его домой. — Если это не опухоль, то что? Ли Нэчжа обнял Ао Бина крепче, обхватил руками в защитном жесте, словно боясь, что Ао Гуан его отнимет. Сам Ао Бин продолжал тяжело дышать и вздрагивать. Он не говорил, лишь вопросительно смотрел на отца, спрятавшись в объятиях виновника своего состояния. Ао Гуан мысленно возопил, негодуя на судьбу такую, но собрал всё имеющееся долготерпение в кулак и ответил: — У Бин-эра будет ребёнок. И очень скоро. Предполагаю, что всё это произошло при твоём непосредственном активном участии, а значит, ребёнок — ваш общий. — Ребёнок? Но… Как такое возможно? — пробормотал Ли Нэчжа, мгновенно утратив всю свою раздражающую браваду. — Ао Бин — мужчина, уж я-то знаю! Не успел Ао Гуан и рта открыть, как этот негодник откинул тонкое одеяло, задрал на его сыне футболку и уставился на худое тело, моментально покрывшееся мурашками. Щёки и уши Ао Бина порозовели, он стыдливо хлопнул нахала по руке и поправил одежду. — Нет, не может этого быть, — продолжал болтать сам с собой бестолковый Ли Нэчжа. — Разве у беременных не огромный живот? — Много ты знаешь о драконьей физиологии, — фыркнул Ао Гуан и посмотрел на сына. — Скажи мне, Бин-эр, сколько раз за прошедшие три года ты принимал свою истинную форму? — Ни одного, — ответил Ао Бин, глядя на него большими честными глазами. Ао Гуан разочарованно цокнул. Ребёнок продолжал обманывать его и делал это так бездарно! Неужели он думал, что отец ему поверит? После всего, что было? Рядом со своим нелепым бойфрендом маленькая жемчужина Ао Гуана утратила блеск... Или, возможно, всё дело в беременности? — Послушай, Бин-Бин, — снова встрял главный виновник бед этого мира, — а частичное превращение считается? Помнишь, пару раз... — он бросил косой взгляд на Ао Гуана и напряжённо продолжил: — ну, у тебя был хвост, и мы неплохо пошалили? — Ах, это! Что ж... Три раза, — задумчиво посчитав про себя, сказал Ао Бин, тогда как недоразумение по имени Ли Нэчжа снова просунуло свои загребущие руки под его футболку и ощупало живот. — Трёх раз более чем достаточно, — сквозь зубы проскрипел Ао Гуан. — Дурное дело нехитрое. Глупые дети уставились друг на друга, прижав все четыре ладони к несчастному животу. Губы Ли Нэчжи вдруг задрожали, а из глаз хлынули слёзы. Даже плакал он, по мнению Ао Гуана, отвратительно. Никакого достоинства! Как маленькая девочка над сломанной куклой. — Поздно рыдать, — с мрачным удовлетворением изрёк Ао Гуан. — Раньше нужно было думать. Впрочем, если ты откажешься от родительских прав прямо сейчас... — Ни за что! — внезапно рявкнул Ли Нэчжа. Его слёзы моментально высохли, а ладони сжались в кулаки. — Я не откажусь ни от моего Бин-Бина, ни от нашего ребёнка! Даже не думайте! После этого заявления он присосался к губам Ао Бина, слово хотел из него всю душу выпить. Ао Гуан с разочарованием наблюдал, как его сын отвечает на этот грязный, непристойный поцелуй. — Прости меня, прости, — прошептал Ли Нэчжа, всё же позволив несчастному Ао Бину сделать вдох. — Я такой глупый и неловкий! Боги, я и подумать не мог... Бин-Бин, ты необыкновенный! Я люблю тебя больше всего на свете. Ао Гуан не пожелал слышать, что ответит его сын на это банальное, сопливое признание, поэтому, громко откашлявшись, он встал и со всем достоинством заявил: — Собирайся, Бин-эр. Ты не можешь оставаться в этом... бесполезном заведении. Тебе нужно пространство, и воздух, и покой, и бассейн с холодной водой. Ты должен принять свою истинную форму. Целиком, — он сделал многозначительную паузу и убедился, что оба несмышлёныша его внимательно слушают. — Родить своё дитя ты сможешь, только обернувшись драконом. Останешься человеком — погибнешь вместе с ним. Ао Бин медленно моргнул, его тонкое лицо побледнело ещё больше, но он нашёл в себе силы выдвигать собственные требования. — Нэчжа тоже пойдёт с нами, отец. Я хочу... Я настаиваю, чтобы он был рядом! Презрительно хмыкнув, Ао Гуан уставился на его недостойного избранника. — Если ты уверен, что он не сбежит в ужасе, то пусть идёт, я не возражаю, — сказал он, а про себя подумал: «Если сбежит — так даже лучше». — Я ничего не боюсь, — заявил паршивец, вскакивая на ноги и выпячивая грудь. — Тем более вас. Куда пойдёт Ао Бин, туда и я, даже если наш путь ведёт в ад. — Так далеко я тебя не зову, — холодно произнёс Ао Гуан. — Всего лишь за город, в нашу резиденцию. Ао Бин слез с койки и качнулся к нему на дрожащих ногах. — Спасибо, папа, — прошептал он, на секунду ткнувшись острым носом в щеку Ао Гуана. — Спасибо, что пришёл, что помогаешь. В груди Ао Гуана что-то оборвалось и рухнуло вниз, весь мир на миг остановился, а когда зашумел и закопошился снова, это был уже совсем другой мир. Гораздо добрее и лучше. Наверняка ощущение было ложным, Ао Гуан знал это точно, но всё же позволил себе насладиться им ровно полторы секунды. Затем он нахмурился и осторожно прижал ладонь ко лбу сына. Тот потянулся вперёд, тычась в прохладную руку, и простонал что-то невнятное. Его голова была обжигающе горячей. — Нам нужно спешить, немедленно! — отчеканил Ао Гуан, а вслед мягко спросил: — Бин-эр, ты сможешь идти? Если нет, папа возьмёт тебя на руки, ты только скажи… Я здесь, мы справимся. — Эй! — возмутился Ли Нэчжа, моментально возникнув рядом. — А меня здесь нет, что ли? Я могу его понести! Ао Гуан поморщился. — Эй, не ругайтесь, я попробую сам, — еле слышно проговорил Ао Бин. Его сын пытался сохранить достоинство. Сморгнув слезу, Ао Гуан отступил в сторону, наблюдая как проклятие его жизни обувает Ао Бина и набрасывает ему на плечи свою безвкусную толстовку. Тот сделал пару шагов, прежде чем его ноги подкосились, но Ли Нэчжа вовремя подхватил его и взял на руки. Ладно, по крайней мере иногда он бывал действительно ловким. — Я не беспомощная принцесса! — пожаловался Ао Бин, елозя и пытаясь затеять драку. — Я смогу идти! — Не бей меня! Не бей! Конечно, никакая ты не принцесса, но давай сегодня, в виде исключения... В качестве благодарности за ребёнка... Вдруг Ли Нэчжа остановился как вкопанный и недоверчиво посмотрел на раскрасневшегося Ао Бина. Тот смотрел на него с почти таким же ошарашенным выражением лица. — Неужели это не сон? — медленно произнёс Ли Нэчжа. — Я всё ещё не могу поверить. Ты и правда можешь?.. У тебя там на самом деле?.. — Молодой человек, — перебил его Ао Гуан, — мы сейчас немного торопимся. Возможно, бороться со своим неверием ты будешь по пути? Например, когда мы сядем в машину? Ли Нэчжа моргнул и поспешил к выходу из больницы с покорно обмякшим Ао Бином на руках. В дверях к ним подбежала медсестра, что-то болтая о необходимых для выписки формальностях, но Ао Гуан щёлкнул пальцами, и один из его помощников, ожидающих в вестибюле, перехватил её и отвёл в сторону. Ао Бина бережно уложили на сиденье машины, Ли Нэчжа забился в уголок, устроив его голову у себя на коленях. В зеркало заднего вида Ао Гуан, севший рядом с водителем, наблюдал, как ненавистный мальчишка гладит его сына по влажным от пота волосам, целует и шепчет что-то ласковое. Ао Бин покрутился, пытаясь найти удобную позу, пока наконец не свернулся калачиком и не прижался лицом к животу Ли Нэчжи. Тот растопырил руки, словно пытаясь обхватить его полностью и спрятать от посторонних глаз, а затем поймал взгляд Ао Гуана. — Расскажите мне больше. Прошу вас. Ао Гуан резко отвернулся и сжал губы. Однако через несколько минут он не выдержал и снова глянул в зеркало, чтобы проконтролировать состояние сына. Ао Бин теперь полусидел в объятиях Ли Нэчжи, который нежно дул на его потный лоб и пылающие щёки, продолжая пристально таращиться на Ао Гуана. Заметив, что тот смотрит в ответ, он вопросительно вскинул бровь. — Так что? — Сейчас неподходящий момент, — сухо оповестил его Ао Гуан, намекая на присутствие шофёра. Этот человек работал на него много лет, но всё равно не был достаточно близок, чтобы при нём читать лекцию о сложностях и нюансах драконьей фертильности.

—

К счастью, пробки в городе Дунхай случаются редко, поэтому за пятнадцать минут они домчали до окраины, и ещё столько же понадобилось, чтобы добраться до резиденции семьи Ао, раскинувшейся на возвышении у самого моря. Ли Нэчжа помог Ао Бину выйти из машины и подняться по ступенькам. Ао Бин окинул взглядом родной дом и глубоко вдохнул свежий морской воздух, после чего его измученное лицо немного расслабилось. — Ещё немного, сын, — ободряюще сказал Ао Гуан, быстро оценивая его состояние, и тут же добавил коротко, уже для Ли Нэчжи: — Следуйте за мной. — Ага, естественно, иначе в этих ваших лабиринтах заблудиться можно, — буркнул несносный человек, но тут же сменил тон: — Бин-Бин, будет быстрее, если я тебя понесу. Хорошо? Ао Гуан не расслышал, что ответил его сын, но скорее всего согласился. — Мы идём в западный зал, — сообщил он по пути. — Сейчас там прохладно, а потом, когда всё закончится, как раз станет тепло. — Западный? Могу поспорить, есть и восточный? — А так же северный и южный. — Действительно. Но как насчёт северо-восточного? Такой есть? Ао Гуан предпочёл проигнорировать мелочные нападки. Он распахнул дверь и вошёл в огромную комнату, почти абсолютно пустую, с окнами от потолка и до самого пола. — Положи его по центру, — велел Ао Гуан и принялся открывать окна. — Прямо на пол? На камень? — Да. Что тебя смущает? Он был недавно вымыт. — Я даже не знаю... — Положи его, раздень и отойди немного. Ли Нэчжа осторожно опустил Ао Бина на каменный пол, расстегнул на нём рубашку и застыл. — Может быть, вы выйдете? — агрессивно спросил он, не оборачиваясь. — Может быть, выйдешь ты? — так же резко огрызнулся Ао Гуан. Ао Бин мучительно всхлипнул и выгнулся, отчаянно цепляясь за свою одежду, словно пытаясь её разорвать. К счастью, его отвратительно упрямый возлюбленный перестал выделываться и помог ему избавиться от толстовки, больничного костюма и белья. — А теперь прочь, — приказал Ао Гуан, подходя ближе. Но Ли Нэчжа закрыл от него обнажённое тело Ао Бина, горбясь и прижимая к груди его одежду. — Нет, — прошипел он. — Не будь идиотом. Я хочу ему помочь. Я знаю, что делать, а ты, между прочим, больше всех виноват в происходящем. Ли Нэчжа одарил его злобной гримасой, набросил на бёдра Ао Бина рубашку и неохотно сделал шаг в сторону. Ао Гуан на секунду прижал пальцы к губам, увидев худое тело своего ребёнка, его тонкие конечности и острые ключицы. На торчащие рёбра он намеренно не смотрел, чтобы не разнервничаться ещё сильнее. Необходимо было оставаться хладнокровным. — Бин-эр, ты слышишь меня? — мягко позвал Ао Гуан. — Тебе нужно принять истинную форму. Я знаю, что тебе страшно и больно, но чтобы всё это закончилось, ты должен следовать своей природе. С еле заметным кивком Ао Бин перевернулся на живот и, крупно задрожав, превратился в дракона. Ао Гуан успел отойти, и его не задело восемнадцатиметровое тело, покрытое белой перламутровой чешуёй с голубоватым отливом. Ли Нэчжа издал полувосхищённый-полуиспуганный вздох. Видимо, Ао Бин нечасто баловал его созерцанием этой стороны своей красоты. Дракон свернулся кольцами и закрыл глаза, тяжело дыша. — Бин-Бин, — позвал Ли Нэчжа, опускаясь на колени и подползая ближе. — Я здесь, рядом. Больше всего на свете я хотел бы помочь тебе, но я не знаю чем и как... Убедившись, что всё идёт по плану, Ао Гуан сел в стоящее у стены кресло и приготовился ждать. Судя по состоянию Ао Бина, процесс мог затянуться на несколько часов. Беременность дракона не так очевидна, как человеческая. Беременный дракон почти ничем не выделяется среди остальных, он способен даже сражаться, разве что немного ослабевает ближе ко времени выхода яйца, поскольку из-за особенностей анатомии не может поглощать достаточного количества пищи. Но Ао Бин вырос в современном мире, в обществе, где все стремились выглядеть как можно человечнее, пряча свою истинную сущность и не развивая её в полной мере. Его драконье тело было хрупким и маленьким. Он не мог рассчитывать на силу, выносливость и внушительные габариты, ему оставалось лишь следовать древним инстинктам, которых он в себе даже не подозревал. Ао Гуан не желал такой судьбы своему ребёнку, но что он мог поделать теперь? Помимо размеров важны были возраст и пол. По драконьим меркам Ао Бин считался слишком юным для воспроизводства, не говоря уже о том, что являлся самцом. Самцы драконов редко откладывают яйца. Существует лишь два случая, в которых это возможно: угроза вымирания при недостатке фертильных самок и особо глубокая связь с партнёром, как физическая, так и духовная. В ситуации Ао Бина и Ли Нэчжи всё указывало на второй вариант. При абсолютной невежественности их обоих и к глубокому сожалению Ао Гуана. Что ж. Ао Гуан тоже был виноват. Ему следовало предупредить сына, поговорить с ним откровенно и дружелюбно, как это советовали педагоги и психологи, да вот хотя бы те же Тайи Чжэньжэнь и Шэнь Гунбао. Он мог объяснить риски и предупредить о том, к чему приводят совокупления в истинной форме, пусть даже принятой наполовину… Такова обязанность родителя. Но нет. Ао Гуан предпочёл злиться и избегать своего ребёнка, глупо надеясь, что всё само собой образуется и Ао Бин придёт в себя. И что теперь? Ао Бин приподнял свою большую драконью голову и вытянул шею, позволяя Ли Нэчже погладить пышную гриву и нежные рога. Ао Гуан наклонился вперёд и наблюдал, затаив дыхание. Если он нуждался в иных, косвенных подтверждениях — он их получил. — Может быть, следует позвать ещё кого-то? — пробормотал Ли Нэчжа. — Кого? — насмешливо спросил Ао Гуан. — Человеческий доктор ему не поможет. Все, кто нужен Бин-эру, находятся здесь. Ао Бин закрыл глаза и затрясся. Это продолжалось много долгих секунд, а затем резко закончилось. Всё это время Ли Нэчжа что-то ему шептал и целовал везде, куда мог дотянуться. Между приступами судорог Ао Бин обмякал всем телом и высовывал язык. Ао Гуан ненадолго вышел, попросив приготовить ледяной воды, которую обезвоженный дракон мог бы пить. Всё это продолжалось много часов. У Ао Гуана затекли ноги, поэтому он то и дело прохаживался туда-сюда, но Ли Нэчжа отказывался передохнуть хоть на минуточку. Упрямец сидел в позе лотоса, обнимая Ао Бина, успокаивая его и уговаривая пить воду. Иногда он гладил бока Ао Бина и внимательно рассматривал хвост, как будто ожидая, что из-под него чудесным образом выпадет яйцо. Ао Гуан был слегка позабавлен этим заблуждением, столь предсказуемым и банальным, но в итоге сжалился над неотёсанным беднягой. — Яйцо выйдет через рот, — любезно сообщил он. — Драконы — особенные существа, непохожие на других. Зачатие происходит в истинной форме, и сперва яйцо находится в брюшной полости, но затем, по мере роста, продвигается вверх, сдавливая пищевод и дыхательные пути. Драконье потомство рождается чистым. — Ох, — выдохнул Ли Нэчжа, с тревожной нежностью поглаживая Ао Бина по синей гриве. — Значит, поэтому он не мог нормально есть в последнее время. Он терпеливо сидел рядом с измученным драконом, стараясь облегчить его страдания. Ао Гуан вопреки воле испытывал уважение к подобной выносливости, хотя некая мелочная, обиженная часть его души продолжала сопротивляться принятию этого раздражающего человека в качестве партнёра Ао Бина. Однако и она постепенно выбивалась из сил. Солнце миновало зенит и начало свой путь к горизонту. Ао Бин дышал всё медленнее, всё тяжелее и совсем перестал пить воду. Длинное драконье тело крупно вздрагивало и изгибалось, то в одну сторону, то в другую. Когти царапали пол. Хвост беспорядочно метался. Только голова Ао Бина, которую обнимал Ли Нэчжа, оставалась почти неподвижной, если не считать лёгкого тика, сдавленных мучительных звуков и крупных прозрачных слёз, капающих из-под полуприкрытых век. Ао Гуан не подходил к ним ближе, чем было бы уместно. Его присутствие, как ни горько было это признавать, для Ао Бина не имело значения, а при определённых обстоятельствах могло быть воспринято как угроза. Поэтому он сидел в кресле возле двери и в основном молчал. После одного особенно долгого приступа Ао Бин вдруг тонко взвыл и закашлялся, после чего содрогнулся ещё раз и выплюнул яйцо прямо в ладони Ли Нэчжи, который тут же обхватил его руками и прижал к груди. — Ой, — изумлённо выдохнул он. — Это всё? Закончилось? Бин-Бин, ты смог! Ты справился! А... что дальше? Он оглянулся на Ао Гуана, наклонившегося вперёд, чтобы хорошенько рассмотреть яйцо. Оно было правильного размера и формы, мягко переливалось оранжево-красным оттенком и словно светилось изнутри. — Ждать, когда ребёнок созреет. Ао Бин быстро и поверхностно дышал, положив тяжёлую голову на плечо Ли Нэчжи, остававшееся всё таким же прямым и сильным, как и много часов назад. — А долго ждать? — Сложно сказать. Может, несколько дней, но скорее, судя по размеру, — несколько месяцев, — пожав плечами, ответил Ао Гуан. — Бин-эру нужно будет проводить с ним всё возможное время. Ты сможешь заменять его, но ненадолго. Ли Нэчжа помрачнел. — Даже по ночам? — Да, контакт с родителем необходим. — Как же вы сами-то справлялись? — ехидно спросил наглец. Пришла очередь Ао Гуану нахмуриться. — Я держал яйцо во рту. Однако, — заметив испуганный взгляд Ли Нэчжи, брошенный на принявшего беспокойно возиться Ао Бина, он добавил: — в своей истинной форме я почти в десять раз больше Бин-эра. Это не представляло труда. Но он... Он такой юный и маленький. Всё случилось слишком рано. — Мы справимся! — самоуверенно заявил Ли Нэчжа. — Я буду рядом с ними днём и ночью, постоянно, сколько нужно. Это не долг, как бы плохо вы обо мне ни думали. Это то, чего я хочу. Ао Гуан не ответил, но остатки его сопротивления испарялись с каждой секундой. Ао Бин шумно выдохнул и лизнул яйцо вместе с руками Ли Нэчжи. — Это невероятно, — улыбнулся тот. — Ты невероятный, Бин-Бин. Ты чудо! Ао Бин фыркнул, словно рассмеялся по-драконьи, лизнул яйцо ещё раз и тихо заскулил. — Отдай ему, — приказал Ао Гуан. — Теперь он должен обвиться вокруг яйца и поспать. Таков инстинкт дракона. Ему важно ощущать детёныша рядом, иначе он будет нервничать. Ли Нэчжа не стал возражать. Он бережно передал яйцо Ао Бину, который моментально свернулся кольцами, обнимая его своим телом, и уложил голову так, чтобы носом прикасаться к перламутровой скорлупе. Устроившись, он издал тихий удовлетворённый звук. Ли Нэчжа небрежно вытер слезу со щеки и наконец удостоил взглядом Ао Гуана. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, наверняка какую-то глупость, но так и застыл с дурацким видом. Ао Гуан уставился на него, не моргая. Спустя мгновение мальчишка всё же обрёл дар речи. — Отец! Вы тоже плачете! — воскликнул он. Ао Гуан поморщился, внезапно почувствовав горячую и щекотную каплю, стекающую за ворот рубашки. — Кто тут тебе отец?! — проворчал он и величественно встал с кресла. — Оставь его в покое хоть ненадолго. Пусть отдохнёт. А ты иди поешь, слуги приготовили нам ужин. — Нет, я останусь с ними, — заупрямился Ли Нэчжа. Он прильнул к боку Ао Бин и потёрся щекой о его чешую. — Глупости. Кому ты так сделаешь лучше? Ао Бин вытянул шею и легонько ткнул вредину носом, мол, иди. Только тогда Ли Нэчжа без особого энтузиазма поднялся на ноги, но уходить не спешил. — Да-да, — чуть хрипло усмехнулся он, — можешь потом всем рассказывать, как я словил сепарационную тревожность, думаю, это она и есть... Вот мама посмеётся! Правда ведь, Бин-Бин? Тут его желудок заурчал от голода, как будто встав на сторону драконьего семейства в попытке уговорить его поесть. — Вы все здесь сговорились? — сердито буркнул Ли Нэчжа, надавливая на живот рукой, но тут же, как будто в реальной панике перед разлукой, снова принялся гладить и целовать Ао Бина, который то ли сердито, то ли ласково застучал хвостом по полу. — Ну ладно. Если ты так настаиваешь, Бин-Бин, — с нежностью сказал паршивец и прикоснулся губами к каждому из драконьих рогов Ао Бина по очереди. — Но знаешь что? Я не хочу разлучаться с тобой ни на миг, и дело даже не в том, что твой старик желает сожрать меня с потрохами и выбросить косточки. Просто мне физически тяжело… Ао Бин фыркнул и снова толкнул его носом. — Драконы, разумеется, всеядны, молодой человек, — с прохладным достоинством произнёс Ао Гуан, подходя к ним. — Но не настолько. — Всё, хорошо, я ухожу, но ненадолго. Скоро вернусь, — сдался Ли Нэчжа и одарил его мрачным взглядом, который Ао Гуан безмятежно проигнорировал. Вместо этого он склонил голову набок и робко протянул руку вперёд. Тело Ао Бина задрожало, а из пасти вырвался сдавленный рык, почти сразу превратившийся в жалобный скулёж. Ладонь Ао Гуана медленно опустилась на его голову. — Ты прекрасно справился, сын, — тихо сказал он. — Я горжусь тобой. Как только Ао Гуан сделал шаг назад, Ао Бин ощутимо расслабился, снова уткнулся носом в яйцо, медленно моргнул два раза и опустил веки. — Я скоро вернусь, — шёпотом повторил Ли Нэчжа, в ответ на что один глаз приоткрылся, а хвост легонько вильнул по полу. Ао Гуан нетерпеливо цокнул языком. Неужели этот бессердечный мальчишка не видит, что Ао Бин устал? Сколько можно болтать одно и то же? Выходя из комнаты, они оба постоянно оглядывались, но картина оставалась неизменной: белый дракон, переливающийся голубоватым перламутром, дремал в закатных лучах, свернувшись вокруг своего яйца. — Когда он снова станет человеком? — спросил Ли Нэчжа, как только Ао Гуан осторожно закрыл дверь. — Хм, когда восстановится, — коротко ответил он и небрежно махнул рукой влево. — Нам сюда. Они приехали утром, а теперь солнце красным шаром скатилось к горизонту. Несколько часов пролетели незаметно для всего мира, но не для Ао Бина, пережившего страх и боль, и не для его отца, разделившего с ним муки каждой клеткой разума. Ао Гуану вспомнился другой бесконечно длинный день, наполненный ожиданием, страхом и болью, случившийся много лет назад. Почти двадцать два года назад, если быть точным. Тогда, однако, всё ощущалось иначе. Помещение, где он находился, было тёмным и тесным, а рядом не было его пары. — Здесь всё такое огромное, — прокомментировал Ли Нэчжа, следуя за ним по длинному коридору. Ао Гуан вынырнул из омута воспоминаний и искоса глянул на его запрокинутую вверх голову с удивлённо раззявленным ртом. — Какова высота этих потолков? Пятнадцать метров? — Шестнадцать. Дракону нужно пространство. — Но почему же тогда он ничего не говорил об этом? — пробормотал неуклюжий Ли Нэчжа, споткнувшись о собственные ноги. — Наша квартира над мастерской такая маленькая! Но Ао Бин всегда уверял, что нигде не был так счастлив, как там... Ао Гуан поджал губы, продолжая шагать. — Вы думаете, он говорил неправду? — беспомощно спросил Ли Нэчжа, его плечи поникли. — Мой сын не приучен обманывать своих близких! — возмутился Ао Гуан, резко остановившись. — Он может недоговаривать, или намеренно скрывать что-то, или ошибаться в своих утверждениях по незнанию. Но если он говорил тебе, что счастлив, значит, так и есть. В устремлённом на него взгляде читалось столько надежды, что это выглядело неприятно, но уже в совершенно другом смысле. Не Ли Нэчжа в своей наивности был неприятен Ао Гуану, а собственные недальновидность и жестокость. Он сложил руки за спиной и вздёрнул подбородок, на пол головы возвышаясь над озадаченным мальчишкой, но его голос прозвучал с неслыханной до сих пор мягкостью: — Более всего драконы нуждаются в пространстве, когда больны или расстроены. Любые физические и душевные муки нам легче выносить в истинной форме. В этом наша сила и слабость. Я... рад слышать, что за три года, проведённые с тобой, Бин-эр не нуждался в превращении. Это означает, что он был здоров и счастлив. До обострения текущей ситуации, разумеется. — Разумеется, — тихо повторил за ним Ли Нэчжа. Остаток пути они проделали молча. — Выходит, я так мало знаю о драконах, — вздохнул Ли Нэчжа, замешкавшись на пороге столовой. Ао Гуан смог сдержать язвительное «Да уж». Вместо этого он велел: — Поешь как следует. Стол был заставлен множеством мясных, рыбных и сладких блюд — всё, что любил Ао Бин. Ао Гуан не чувствовал голода, но прекрасно знал, каким голодным проснётся его сын. Опустевшая драконья утроба, долгое время неспособная поглощать достаточное количество пищи, потребует возмещения. Ли Нэчжа поблагодарил и наполнил свою тарелку до краёв. — Почему Ао Бин рыкнул на вас, когда вы хотели потрогать яйцо? — с набитым ртом поинтересовался он и принялся шумно, неаккуратно чавкать. Ао Гуан сперва прожевал и вытер рот салфеткой, а лишь затем ответил: — Драконы очень территориальны в том, что касается собственного потомства. Яйцо беспомощно и уязвимо. Да, у него крепкая скорлупа, но даже её можно разбить, к тому же размеры яйца невелики, его легко похитить. Дракон доверяет своё дитя только партнёру. Ли Нэчжа пялился на него не моргая и как будто не дыша. Да, тот самый Ли Нэчжа, которому обычно рот не заткнуть даже силой. Ао Гуан неторопливо подцепил палочками креветку и положил в рот. Прожевал, запил водой. — Тот же уровень доверия, как и с рогами, — глубокомысленно заметил он. — С рогами? В смысле — с рогами? Ли Нэчжа отодвинул тарелку и вцепился пальцами в край стола. Он весь был начеку, а от приложенной силы побелели суставы. Ао Гуан мысленно оценил крепость мраморной столешницы и решил, что она выдержит. — Рога дракона — интимная территория, — благосклонно продолжил он, в глубине души упиваясь невежеством мальчишки. — Прикасаться к ним дозволено немногим. В раннем детстве это могут делать родители, но по достижении половой зрелости — лишь избранная драконом пара. — Ох. Ли Нэчжа опустил глаза, вероятно, вспоминая, как совсем недавно гладил и целовал рога Ао Бина, а тот подставлялся под эти ласки и жалобно всхлипывал, требуя больше. Ао Гуан тоже подумал об этом, и его сердце вновь болезненно сжалось, тщетно стеная и протестуя. — Чего ещё я не знаю о нём? — тихо спросил Ли Нэчжа. Что ж, пришло время сказать самое важное и таким образом обречь Ао Бина на фатальную уязвимость. Но другого пути не было, Ао Бин не оставил отцу альтернативы. — Драконы выбирают себе пару один раз и на всю жизнь, — медленно сказал Ао Гуан, после чего помолчал несколько мгновений, позволяя этим словам осесть. — Таково наше проклятие, и именно поэтому я всегда переживал за Бин-эра, опекал его и старался уберечь от... — От кого-то вроде меня, — констатировал Ли Нэчжа и рассмеялся невесело. — А знаете, я даже не осуждаю вас за это. В ответ Ао Гуан презрительно хмыкнул. Ещё бы! Кто посмел бы осудить его за любовь к сыну? — Но я осуждаю вас за то, что вы поставили его перед выбором и фактически бросили, — дерзко добавил мальчишка, вскинув подбородок. — Вы могли быть рядом с ним все эти годы, но по собственной прихоти лишили его отца. За это я вас никогда не прощу. Ао Гуан едва не задохнулся от ярости. Имел ли право этот невыносимый засранец винить его? «Имел, — подсказала совесть, — и ещё как». Он горько усмехнулся и покачал головой. — Я сам себя никогда не прощу за это. Так что нас уже двое. Ли Нэчжа открыл рот, но тут же закрыл, не выдав никакого несуразного комментария, за что Ао Гуан был ему признателен. Против своей воли, разумеется. Но всё же. Повисшую в комнате тишину разрушило гудение смартфона на столе. Ао Гуан бросил быстрый взгляд на экран, но на звонок не ответил. — Учитель Бин-эра, — неохотно пояснил он. — Тоже волнуется. Это он сообщил мне, что Бин-эр в больнице. Звонок оборвался, повис в неотвеченных. Ао Гуану было неловко перед Шэнь Гунбао, но ему не хотелось прерывать их с Ли Нэчжей странный, неуютный, но важный разговор по душам. Спустя столько лет вражды они наконец делали робкие шаги навстречу друг другу, теперь уже не только ради Ао Бина, но в первую очередь — всё-таки ради него. — Я ещё должен сообщить родителям, — растерянно сказал Ли Нэчжа. — Они не в курсе, но мама, кажется, что-то подозревает... Не беременность, конечно, просто переживает за нас, — он умолк, а потом провёл рукой по лицу. Ао Гуан отметил тёмные круги усталости под его глазами. Неожиданно Ли Нэчжа нервно хихикнул. — Как я им скажу? Они подумают, что это шутка или что я сошел с ума. Проклятье, я и сам не верю до сих пор, что всё происходит по-настоящему... Это просто волшебство какое-то! Ао Гуан вскинул брови. Он не ожидал подобного эпитета. — А как ты сообщил им о том, что вы с Бин-эром вместе? — полюбопытствовал он. Ли Нэчжа пожал плечами и улыбнулся. В этой его улыбке не было привычных вызова и насмешки, только беспомощность и трепетная нежность. Он оглянулся на дверь, как будто мог видеть сквозь стены. — Честно говоря, не помню. Они знали, что я люблю Ао Бина ещё с детского сада. Кажется, я твердил об этом каждый день, годами. Поэтому они совсем не удивились, когда я собрал вещи и ушёл, чтобы жить с ним вместе в той маленькой квартире над мастерской. Моя семья очень его любит. Иногда мне кажется, что больше, чем меня, ха-ха. Но разве могло быть по-другому? Ао Гуан почувствовал мучительный комок в горле, мешавший ему говорить. Что он мог ответить? Только согласиться, но Ли Нэчжа не нуждался в этом. Некоторое время они оба молчали. Телефон Ао Гуана вновь загудел, высвечивая имя Шэнь Гунбао. — Я должен ответить, — произнёс он почти извиняющимся тоном. — А я пойду к нему, — поспешно сказал Ли Нэчжа. — Спасибо за ужин... отец. Ао Гуан махнул рукой и отвернулся немного, мальчишка не должен был видеть, что его глаза снова оказались на мокром месте. — Иди. Но если он спит, не буди. Ему нужно хорошенько отдохнуть. Внезапно на его плечо легла тяжёлая рука, такая тёплая, что это ощущалось сквозь несколько слоёв одежды. — Я всё думаю о том, что вы рассказали, — тихо проговорил Ли Нэчжа. — Драконы выбирают пару раз и навсегда. Поэтому вы одиноки. Ао Гуан передёрнул плечами и нахмурился. — Что ты там знаешь! Но наглец не сдавался. — Я знаю, что вы мне всё ещё не доверяете, — заявил он, чуть повысив голос. — Но я вам докажу, что вы ошибались с самого начала, не воспринимая меня и мои чувства к Ао Бину всерьёз. И тогда вы признаете это вслух. Договорились? Ао Гуан усмехнулся краем рта и сморгнул непрошенные слёзы. — Договорились, — ответил он со всем достоинством и ни капли не сомневаясь, что проиграет этот спор. Уже проиграл. Ли Нэчжа подмигнул ему и почти бегом бросился к двери. — Иди к ним и будь рядом, всегда, — прошептал Ао Гуан и потянулся к вновь гудящему смартфону, чтобы наконец успокоить Шэнь Гунбао.