Признание на глазах миллионов

— Что? Почему?! — взорвался Хан. Яркая лампочка над головой подсвечивала его лицо холодным оттенком так, что вид казался почти болезненным. Он резко вскочил со стула, с силой хлопнув ладонями по столу. Каждый вздох был тяжелым и шумным, а в глазах сейчас не было ничего, кроме чистого полыхающего гнева. Его всегда раздражало, когда приходилось подчиняться указам сверху, но сейчас это перешло для него все границы. Менеджер перед ним лишь устало вздохнул и, сняв очки, потер переносицу. Хан все никак не мог смириться с услышанным. Он и не собирался даже попытаться удержать себя в руках. — Вы только неделю назад сказали, что фанатам нравятся наши взаимодействия! С какой стати мы должны «сбавить темп»? — сорвавшись на крик выпалил он. — Да, но в сети появляется все больше провокационных заголовков. Совсем не заботитесь о репутации? — равнодушно отрезал мужчина средних лет. Хан замолк на минуту. Причина, казалось бы, действительно была довольно веской. Однако неприятный осадок от предвкушения того, как им с Минхо снова придется дистанцироваться, болезненно колол в груди.  — А Лино вы уже сообщили? — решил уточнить он, чтобы окончательно прийти к решению. — Да. — И что он сказал? — Он согласился. Без возражений. Парень моментально похолодел. Взгляд стал более острым и пустым. Ему, безусловно, было неприятно слышать о равнодушии со стороны Минхо. И хоть он ни на что и не надеялся, эти слова болью отозвались глубоко внутри. — Ладно, ясно. Я понял, — тихо проговорил Хан и хлопнул дверью, оставляя менеджера в работе. Поздним вечером дверь в комнату отворилась с громким щелчком, оглушающим на фоне давящей тишины. Хан сидел на кухне, прижав к себе колени и уставившись в телефон, хотя на самом деле его мысли были где-то высоко в облаках, свернувшись в один темный клубок. Он до крови ковырял ногтями кожу на пальцах и искусал все щеки, которые больно щипало от каждого прикосновения. Он медленно поднял тревожный взгляд на дверной проем, в котором наконец показался Минхо. Старший молча оглядел его с ног до головы, тихо вздохнул и прошел в свою комнату. Джисон тут же вскочил с места и проследовал за ним, отнимая у того возможность закрыться в своем пространстве.  — Где ты был? — как можно отвлеченнее попытался спросить он. — Дела были. А что? — слегка раздраженно кинул старший, недовольный тем, что у него бесцеремонно отбирают драгоценные минуты отдыха. — Ничего… Тебе же тоже сегодня говорили про наши взаимодействия на публике? — также небрежно, но уже тише пролепетал Хан. — Ага. И что? — А как же наш кавер? Мы столько репетировали! — неожиданно даже для себя воскликнул младший. — Ну, я просто забыл спросить… — Все в силе. Джисон, я безумно устал, — фыркнул Минхо, намекая, что хочет, чтобы его оставили одного. Джисон вжался в стену и повесил голову, рассматривая узоры на темном паркете. Сейчас он выглядел словно юный подросток, которого задели слова его взрослого друга со своими проблемами за плечами. — Тебе совсем все равно, да? — тоскливо прошептал он, больше для себя. — Что? Ты о чем? — непонимающе взглянул на него Минхо. — Забудь. Просто знаешь… Для меня все это не было игрой на камеру, — холодно пробормотал он и скрылся за дверью.  Минхо остался глупо стоять в одиночестве посреди темной комнаты с уличной одеждой в руках. Если для Хана это не было игрой, то чем же? Мысль он том, что он мог причинить боль лишь своим равнодушием, заставляла съеживаться. Он не сразу понял что именно имеет ввиду Джисон. Даже спустя время он не был до конца уверен, что верно трактует его слова. Хотя что-то внутри резко упало еще до осознания.  Он никогда не думал о парне в таком ключе, но все же всегда выделял для него особое место в жизни. На подсознательном уровне он тянулся к нему, как к спасательному кругу посреди океана, хотел быть ближе, чем это допустимо. В последние несколько месяцев он постоянно ловил себя на том, что его собственный взгляд цепляется за Джисона при любом удобном случае. Но каждый раз он опускал глаза, избегая вопроса, на который у него нет ответа.  Минхо зажмурил глаза и с силой сжал плотную ткань в руках. Резкая волна нежных чувств по отношению к младшему нахлынула, сбивая с ног. А прилив разочарования в самом себе сдавливал легкие изнутри. Он накрыл глаза ладонью и бросил толстовку куда-то в сторону стула, а затем рухнул на кровать. Ничего не решено. Ничего не прояснилось. Завтра концерт. Завтра их кавер. Весь следующий день парни старались вообще не пересекаться друг с другом, лишь пару раз перекидываясь сухими фразами. Но всего через несколько минут им придется петь в унисон. Они уже на сцене. Никуда не сбежать.  Хан выглядел полностью вовлеченным в работу, ярко улыбаясь и махая руками огромной толпе перед собой. Он встал раньше обычного и был особенно активным, пытаясь спрятать тревожность за маской продуктивности. Минхо же, наоборот, держался в стороне ото всех, находясь глубоко в своих мыслях. Этой ночью он так и не смог сомкнуть глаз, ворочаясь с боку на бок и копаясь в себе. В наушниках обоих прозвучал приказной тон одного из менеджеров, пробивающийся сквозь громкие возгласы толпы. Парни синхронно скрылись за кулисами, чтобы приготовиться к своему выходу. Кто-то из работников вскользь намекнул, что это обычный кавер, не стоит импровизировать. Минхо сжал в ладони мокрое полотенце, пытаясь поймать хотя бы намек на взгляд младшего, который тщательно избегал этого. Минхо уже решил для себя, что в этот раз пойдет в разрез с правилами. Наконец, первые ноты разлились по огромному помещению, обволакивая своим звучанием каждого застывшего в ожидании фаната. Старший мельком взглянул на Хана, шумно сглотнул и вцепился дрожащим руками в микрофон. Через секунду они уже стояли посреди сцены. Мягким голосом Минхо прозвучали первые строки. Хан сразу влился в темп, поддерживая вокалиста своим бархатным репом.  Они держались по разные стороны сцены почти всю песню. Лишь изредка кидая едва заметные взгляды друг на друга из-за спины. Когда оставалось дотерпеть лишь один куплет и последний припев, Минхо решительно подошёл к младшему и схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом. Со всей нежностью с которой только мог, он заглянул в круглые недоумевающие глаза напротив. Не убирая свою руку, Минхо пронзительно уставился на Хана, приподнимая брови в верх в умоляющем о принятии жесте. Кажется, в уголках его собственных глаз начали собираться маленькие капли вины. Вот-вот начнется самая чувственная часть произведения, которая каждый раз трогала самые потаенные струны души даже на репетициях. Сейчас они стоят друг на против друга перед лицами тысяч людей, звук из огромных колонок перебивает даже внутренний голос, а непрерывный зрительный контакт и так заставляет сердце биться в несколько раз сильнее. Frozen inside, without your touch Without your love  Darling Only you are the life among the dead  Джисон замер, веря каждому слову написанной много лет назад песни из уст Минхо. Он едва не пропустил свою часть, но все же успел вовремя среагировать и дрожащим голосом прочитал нужную строку, стараясь не сбиться. Остальной мир словно перестал существовать до самого последнего аккорда. Сейчас были только они вдвоем посреди сцены. Возможно, это ошибка, но ни один из них никогда не пожалеет об этом. Они не нарушили правило — лишь спели песню.