«Случайная»

Солёный бриз играл в тёмных волосах Джейка, пока он проверял сети, сплетённые из упругих волокон хеликордии. Океан Пандоры дышал у его ног, выбрасывая на мокрый песок ракушки, переливающиеся, как глаза Эйвы. Внезапно знакомый крик икрана разрезал воздух, и Джейк поднял взгляд, жёлтые глаза сузились под лучами полуденного солнца Ло’ак соскользнул со спины существа прежде, чем те коснулись песка, и в его глазах мелькнула тень вины, мгновенно заменённая привычным вызовом — Ло’ак, ты где был? — голос Джейка, привыкший командовать, прорезал шум прибоя, — ты разве не помнишь наш договор? Сын замер, его хвост дёрнулся, задевая песок — Помню, отец, — Ло’ак отряхнул с запястий влажный песок, избегая прямого взгляда, — знаю, что должен был сначала помочь старейшинам, а уже потом заниматься своими делами В его тоне сквозила покорность, но свежие синие следы от люминесцентных водорослей на ногах кричали о другом Джейк прищурился, солнечный луч пробивался сквозь листву деревьев-аллей, освещая беспорядок в волосах сына — Я про то, что ты без предупреждения ушёл куда-то, — Джейк сделал шаг вперёд, тень его крупного тела накрыла Ло’ака, — подожди, ты ещё не помог старейшинам? — вдруг опомнился он, и его хвост дёрнулся от внезапной догадки, — ты опять нарушил мой приказ? Ло’ак отвёл взгляд, наблюдая, как волна лижет когтистые пальцы его ног. Молчание между ними стало густым, как смола, и таким же горючим Джейк видел, как по юной шее пробежала судорога – признак лжи или страха — Я… я видел следы паллулукана на севере, за мысом, — наконец выдохнул Ло’ак, и его глаза вспыхнули азартом, который тут же погас под тяжёлым взглядом отца, — он ранен. Я не мог просто.. — Ранен? — Голос Джейка стал резким, как щепка, — а ты, значит, решил, что это твоя добыча? Что ты, охотник? Ты ещё ни одному паллулукану не подчинялся! Ло’ак стоял, сгорбившись, словно предчувствуя грядущую бурю. Хвост его нервно хлестал по песку, рассеивая брызги «Он так всегда, — подумал Джейк, — его дикое сердце не знает покоя. Но это не значит, что ему можно забывать о долге» — Отец, он был слабым, — тихо проговорил Ло’ак, поднимая наконец взгляд. В его глазах, до этого полных бунтарского огня, теперь плескалась растерянность, — лежал почти без движения. Я думал… — Ты думал? — Джейк перебил его, голос его дрогнул от сдерживаемого гнева, — ты думал, что ты один здесь, Ло’ак? Что у тебя есть право идти против всего, против того, что мы строим? Ты дал слово, сын. Слово, которое для На’ви значит больше, чем тысяча лет жизни! Наступила долгая пауза. Только шум океана нарушал тишину, словно вторя невысказанному сожалению Джейк видел, как на лице сына отразились разочарование и обида, но он не мог позволить себе уступить. Если он сейчас сломается, Ло’ак никогда не поймёт — Мало того ты не сдержал своё слово, так ещё и ослушался моего прямого приказа! — шикнул отец, — вот что мне с тобой делать? Ты никогда не слышишь меня, слушаешь только тогда, когда тебя лишают чего-то. Скажи, мне постоянно нужно наказывать тебя и держать возле себя, как маленького ребёнка, чтобы ты наконец научился слушаться?! Ло’ак сжал кулаки, пальцы впились в кожу, вызывая новую волну боли, призванную отвлечь от ещё более острой душевной. Он не мог сдержать стон, когда отец, словно нанося новый удар, продолжал: — Ты даже не можешь справиться с такими простыми задачами, как помощь старейшинам. Твоя кровь На’ви, твоё происхождение – всё это ничего не значит, если ты не можешь контролировать свои импульсы. Ты – сын Джейка Салли, вождя клана Оматикайя, а ведёшь себя, как глупый птенец, который только что вылупился из яйца! Глаза Ло’ака наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. Отцовские слова ранили глубже, чем коготь хищника. Он знал, что Джейк прав, но не мог смириться с унижением — Я не маленький! — выкрикнул Ло’ак, его голос сорвался, но в нём зазвенела отчаянная решимость, — и я не нарушаю приказ из вредности! Я видел, как этот зверь мучился! Я мог помочь ему, а ты говоришь о договорах и словах! Тебе, отцу, должно быть, знакомо это чувство – видеть боль и не иметь возможности вмешаться! Джейк замер, поражённый этим внезапным напором. Он видел в глазах сына нечто большее, чем непокорность – искреннее желание помочь, которое, пусть и неуклюже, прорывалось сквозь наставления. Но долг, общая безопасность, всё то, ради чего он сражался, требовало дисциплины — Помочь? — голос Джейка смягчился, но не терял своей твёрдости, — ты думаешь, что герой? Один ты можешь спасти мир? Твоя помощь, Ло’ак, сейчас заключается в том, чтобы выполнять приказы, чтобы мы могли жить в безопасности. Твои инстинкты, твоё сердце, которое так жаждет приключений, должны быть под контролем. Когда ты научишься этому, тогда и сможешь решать, кому и как помогать! Ло’ак опустил голову, но его взгляд теперь был устремлён куда-то вдаль, словно он искал в горизонте ответы, которые не мог найти в словах отца. В его глазах всё ещё тлел вызов, но под ним проступала глубокая печаль. Его дикое сердце билось в унисон с пульсом Пандоры, но оно ещё не научилось звучать в гармонии с голосом своего клана, своего народа, своего отца Нетейам, который пришёл искать Ло’ака, замер, увидев эту сцену. Он никогда не видел отца таким резким, а Ло’ака таким растерянным и подавленным. Старший брат почувствовал знакомое чувство вины – он мог бы прийти раньше, мог бы защитить младшего. Но он знал, что его вмешательство только ухудшит ситуацию Джейк, наконец, дал выход своему гневу. Слова, сказанные им, повисли в воздухе, тяжёлые и горькие. Он видел, как слова ранят Ло’ака, но не мог остановиться. Он знал, что его сын должен понять. Должен научиться контролировать свои импульсы, прежде чем его дикая натура приведёт к беде Ло’ак, уставший от битвы, опустил голову. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с солёными брызгами океана. Он чувствовал себя маленьким и никчёмным, хотя сам только что отважно бросил вызов отцу. Его сердце рвалось от обиды и непонимания Нетейам тихо подошёл к Ло’аку и положил руку ему на плечо. Младший брат вздрогнул, но не отстранился. Этот простой жест поддержки значил для него больше, чем любые слова. Он чувствовал, что не одинок в своей борьбе Джейк, заметив это, смягчился. Он знал, что его сыновья всегда будут защищать друг друга. Он сделал шаг назад, давая им пространство. Сегодняшний разговор был важен, но он также ясно видел, что Ло’ак ещё не готов. Его дикое сердце билось в унисон с Пандорой, но ему ещё предстояло научиться слушать голос своего народа — Проследи, чтобы Ло'ак сегодня не выходил из хижины, он опять нарушил мои приказы, — кинул напоследок Джейк, смотря на старшего сына и ушёл прочь Нетейам кивнул, но его взгляд остался прикован к отцу, удаляющемуся по берегу. Он понимал, что это не только наказание, но и попытка Джейка уберечь Ло’ака от ещё больших ошибок. Его младший брат был слишком импульсивен и Нетейам знал, что ему ещё предстоит долгий путь к самоконтролю Когда Джейк скрылся за поворотом, он снова повернулся к Ло’аку Младший брат всё ещё стоял, опустив голову, слёзы продолжали стекать по его лицу Нетейам крепче сжал плечо Ло’ака, чувствуя, как напряглись мышцы под его ладонью — Я знаю, Ло’ак. Знаю, как это тяжело, — прошептал Нетейам, его собственный голос был полон горечи. Он тоже мечтал о свободе, о полётах и приключениях, но осознавал ответственность, которая лежала на их плечах. Он видел, как эти слова, сказанные отцом, ранили его брата, но понимал, что Джейк пытался защитить их всех Ло’ак медленно поднял голову, взгляд его был нефокусированным, словно он смотрел сквозь брата, сквозь берег, сквозь океан — Он не понимает, Нетейам, — прошептал он, и в его голосе звучала глубокая усталость, — он не видит, как они страдают. Он видит только правила, только долг Нетейам осторожно обошёл брата и встал перед ним, чтобы тот мог смотреть ему в глаза — Он любит нас, Ло’ак. И он знает, что делает. Это тяжело, но мы должны ему доверять, — он мягко коснулся щеки Ло’ака, утирая слёзы, — всё будет хорошо, мы справимся. Вместе Ло’ак прислонился к руке брата, его плечи перестали дрожать. В глазах его всё ещё была боль, но теперь в них появился и проблеск надежды. Он знал, что Нетейам прав. Он сделает всё, что в его силах, чтобы стать достойным своего народа, своего отца, своего брата Нетейам обнял брата, чувствуя, как тот расслабляется в его руках. Они простояли так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь шелестом волн и криками морских птиц. Нетейам знал, что слова не могут полностью залечить раны, нанесённые отцовской суровостью, но он хотел, чтобы Ло’ак чувствовал, что он не одинок в своей боли — Помнишь, как мы в детстве мечтали улететь далеко-далеко? — тихо спросил Нетейам, чтобы разрядить обстановку, — к тем звёздам, которых было видно только из глубокого океана Ло’ак слабо улыбнулся, вспоминая их детские фантазии — И почему-то всегда казалось, что там, за горизонтом, нас ждёт настоящая свобода. Но отец всё равно находил нас, чтобы отвести домой — Так и сейчас, — ответил Нетейам, его голос стал немного твёрже, — мы уйдём далеко, но мы всегда будем возвращаться. Потому что дом – это не просто место. Это то, что мы создаём вместе. И твоё сердце, Ло’ак, даже когда оно бьётся так яростно, оно бьётся для нас. Для семьи Ло’ак поднял голову. Взгляд его, до сих пор мутный от слёз и обиды, стал яснее. Он посмотрел на Нетейама, на его решительное лицо, на тёплую руку, покоящуюся на его плече, и почувствовал, как что-то внутри него выравнивается. Слова брата, сказанные с такой искренностью, касались самых глубоких струн его души. Он вспомнил время, когда они были маленькими, когда мир казался необъятным, а приключения – единственной реальностью — Да, — прошептал Ло’ак, его голос окреп, — я помню. И ты прав, Нетейам. Мы всегда возвращаемся, — он сжал руку брата, чувствуя силу, исходящую от этого простого прикосновения. Это было именно то, чего ему так не хватало – понимание, поддержка. Его сердце начало слышать другую мелодию – мелодию семьи, единства Нетейам улыбнулся, видя, как меняется выражение лица Ло’ака. Он знал, что его слова достигли цели. Он видел, что младший брат готов принять реальность, готов учиться — Отец лишь пытается научить тебя контролировать свою силу, Ло’ак, — сказал он мягко, — он знает, на что ты способен. И он хочет, чтобы ты стал сильнее, мудрее. Чтобы твоя страсть не привела тебя к гибели, а стала твоим оружием Ло’ак кивнул, его взгляд остановился на горизонте, где солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые и золотые оттенки. Он представил себе, как они с Нетейамом летят на икранах, как ветер свистит в ушах, как мир лежит у их ног. Но теперь, глядя на брата, он понимал, что истинная свобода не в бесконечных полётах, а в обретении себя, в принятии своей роли — Я постараюсь, Нетейам», — сказал Ло’ак, его голос был спокоен и уверен, — я постараюсь стать таким, каким он хочет меня видеть. И я буду слушать, — он снова посмотрел на брата и в его глазах теперь горел не только вызов, но и решимость. Они пойдут вместе, как и всегда, преодолевая трудности, учась и растущие. Вместе — Эй, ребят, пошлите гулять, — вдруг через какое-то время послышалось со стороны входа в их хижину, — вы чего тут опять одни сидите? Братья Салли обернулись Паук, с присущей ему непринуждённостью, нарушил тишину, царившую между братьями. Его появление стало неожиданным, но, возможно, именно оно было необходимо, чтобы отвлечь Ло’ака от мрачных мыслей Нетейам обменялся с Ло’аком быстрым взглядом, в котором читалось едва уловимое понимание Они оба знали, что их отец, Джейк, несмотря на всю свою суровость, действовал из лучших побуждений, стремясь уберечь своих сыновей от опасностей, которые таила в себе Пандора Ло’ак, услышав голос Паука, медленно кивнул. Слова брата, сказанные с такой искренностью, проникли глубоко в его душу, пробудив чувство надежды и решимости. Он понял, что не одинок в своей борьбе Нетейам, всегда готовый поддержать, протянул ему руку, и Ло’ак, с благодарностью, принял её. Вместе, они были сильны. Вместе, они могли преодолеть любые трудности — Ребята, вы идёте? — неожиданно в дверях появилась Винея, лучезарно улыбаясь, — мы уже соскучились по вам Паук, который слышал последние слова Ло’ака, прищурился, но тут же улыбнулся, словно ничего не произошло, и повернулся к подошедшей Винеи — Конечно, идём! — бодро отозвался он, и, подмигнув Ло’аку, добавил: — а ты, Ло’ак, хватит там грустить, пойдём, повеселимся! Ло’ак, всё ещё держась за руку Нетейама, перевёл взгляд с брата на Паука, потом на расплывшуюся в улыбке Винею. В их глазах он не увидел ни упрёка, ни осуждения, лишь искреннее желание разделить с ним радость момента. Его сердце, ещё недавно полное боли и обиды, начало оттаивать. Он знал, что его отец был прав, но слова Нетейама и присутствие друзей дали ему понять, что даже в моменты разочарований он не одинок — Иду, — тихо ответил Ло’ак, его голос был ещё немного хриплым, но уже гораздо увереннее. Он разжал руку Нетейама, но тот лишь крепче сжал его плечо, словно говоря: «Мы рядом» Нетейам, улыбнувшись, кивнул друзьям. Он видел, что Ло’ак нашёл в себе силы справиться с бурей, которая бушевала в его душе Его младший брат всегда был импульсивным, но теперь он понял, что сила не в том, чтобы действовать по первому порыву, а в том, чтобы контролировать свои эмоции и использовать их во благо — Пошли, — сказал Нетейам, направляясь к выходу, и Ло'ак, а за ним и Паук, последовали за ним Они шли по песчаному берегу, к океану, где резвились другие дети Солнце уже склонялось к закату, окрашивая небо в яркие цвета, но для Ло’ака мир вокруг заиграл новыми красками Слова брата, слова друзей, даже суровые слова отца – всё это сплеталось в новую, более крепкую нить, связывающую его с народом, с семьёй