Точка воспламенения

Пятый курс был похож на затяжную болезнь. Воздух в Хогвартсе, когда-то искрящийся магией, теперь напоминал стоячую воду — затхлый, тяжелый, отравленный розовым цветом кардиганов Амбридж и свинцовым страхом, который никто не решался назвать по имени. Для Гарри Поттера этот год стал персональным адом, вымощенным газетными заголовками и шепотом за спиной. Он чувствовал себя оголенным проводом, по которому пустили ток слишком высокого напряжения. Кожа зудела от желания ударить, закричать или исчезнуть. И в центре этого электрического шторма неизменно находился Драко Малфой. Они кружили друг вокруг друга, как две намагниченные стрелки сломанного компаса. Это уже не была та детская вражда, пахнущая навозными бомбами и школьными обидами. Это было что-то темное, тягучее, взрослое. Малфой стал выше, острее, его лицо утратило детскую мягкость, превратившись в холодную маску из мрамора и высокомерия. Но Гарри видел, как эта маска трескается. Он замечал нервные движения тонких пальцев, тени под серыми глазами, лихорадочный блеск взгляда, который Драко бросал на него через Большой зал. Они искали друг друга. Не осознанно, нет. Это был инстинкт хищников, делящих одну территорию, или, возможно, двух утопающих, которые в панике пытаются утянуть друг друга на дно. В тот вечер коридоры седьмого этажа тонули в синих сумерках. Замковые камни источали холод, пробирающий до костей, но Гарри его не чувствовал. Он шел с очередного собрания Отряда Дамблдора, и адреналин все еще кипел в крови, мешаясь с паранойей. Шаги за спиной он услышал раньше, чем увидел тень. — Поттер, — голос Малфоя прозвучал не громко, но он разрезал тишину коридора, как скальпель. — Опять играешь в героя-одиночку? Или ищешь угол, чтобы поплакать о своей тяжелой судьбе? Гарри остановился и медленно развернулся. Драко стоял в нише между двумя массивными колоннами, прислонившись плечом к каменной кладке. Свет факела выхватывал его бледное лицо, делая похожим на призрака. На губах играла та самая ухмылка — кривая, ядовитая, за которой он прятал всё. — Отвали, Малфой, — выплюнул Гарри. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой. — Я не в настроении слушать твой бред. Иди выслуживайся перед Амбридж в другом месте. Драко оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу. Его движения были плавными, но в них сквозило напряжение натянутой струны. — Думаешь, ты такой умный, Поттер? — прошипел он, сокращая дистанцию. — Думаешь, никто не знает, что вы затеваете? «Армия Дамблдора»... Как патетично. Святой Поттер собирает паству на убой. Скажи мне, где вы прячетесь? В подземельях? В башне? Он подошел слишком близко. Непростительно близко. Гарри почувствовал запах Малфоя — дорогой, холодный парфюм с нотками вербены и чего-то горького, полынного, смешанный с запахом пергамента. Этот запах ударил в ноздри, вызывая иррациональную волну жара внизу живота, которая тут же трансформировалась в гнев. — Тебе-то какое дело? — Гарри шагнул навстречу, нарушая личное пространство, вторгаясь в зону комфорта Малфоя. Теперь их разделяли считанные дюймы. — Завидуешь, что тебя никуда не зовут? Что ты всего лишь цепной пес у жабы в розовом? Глаза Драко сузились, превратившись в два осколка льда. — Следи за языком, шрамоголовый, — прорычал он, и его голос дрогнул, выдавая не столько злость, сколько какое-то отчаянное, болезненное возбуждение. — Ты не понимаешь, с чем играешь. Ты сдохнешь, Поттер. Ты и твои грязнокровные друзья. И я буду смеяться последним. Это стало последней каплей. Словно плотина, сдерживающая месяцы напряжения, рухнула. Гарри метнулся вперед. Он схватил Драко за отвороты мантии и с силой впечатал его в стену. Глухой удар тела о камень эхом разнесся по коридору. Малфой охнул, воздух выбило из его легких, но он не попытался вырваться. Его руки инстинктивно вцепились в предплечья Гарри, пальцы сжались на ткани дешевого свитера. — Заткнись! — прорычал Гарри ему в лицо. Их носы почти соприкасались. Он видел расширенные зрачки Драко, видел, как бьется жилка на его бледной шее. — Просто заткнись, Малфой! Ты ничего не знаешь! Ты жалкий, трусливый хорек, который прячется за спиной папочки! Держись от нас подальше, слышишь? — А то что? — выдохнул Драко. Он не испугался. Наоборот, на его лице появилось выражение безумного, пьянящего вызова. Он подался вперед, навстречу угрозе. — Что ты сделаешь, Поттер? Ударишь меня? Проклянешь? Давай. Сделай это. Жар между ними стал почти осязаемым. Это была не ненависть. Это была лава, расплавленный свинец, текущий по венам вместо крови. Воздух в узкой нише сгустился, стал вязким. Гарри смотрел на губы Малфоя — тонкие, искривленные в усмешке, влажные, — и в голове помутилось. Весь мир сузился до этой точки, до этого бледного лица, которое он ненавидел так сильно, что хотел уничтожить. Или поглотить. Грань стерлась. Гарри не осознал, как это произошло. Он просто подался вперед, повинуясь импульсу, более древнему, чем магия. Он накрыл рот Малфоя своим — грубо, жестко, словно хотел заткнуть его физически, сломать эту бесконечную череду ядовитых слов. Это был удар, столкновение двух вселенных. Зубы клацнули о зубы, вызывая вспышку боли. Гарри замер, осознав, что он натворил. Ужас ледяной волной окатил его с головы до ног. Он отшатнулся, разжимая руки, глядя на Драко с расширенными от паники глазами. Малфой стоял, прижавшись к стене, тяжело дыша. Его губы были красными, припухшими. В его глазах читался тот же шок, то же неверие. Тишина, повисшая между ними, звенела, готовая взорваться. Гарри сделал шаг назад, чувствуя, как краска заливает лицо, как стыд сжигает внутренности. Ему нужно было бежать. Исчезнуть. Стереть этот момент из времени. Но Драко не дал ему уйти. В тот момент, когда Гарри уже развернулся, чтобы сбежать, холодная рука схватила его за запястье. Рывок был неожиданно сильным. Гарри потерял равновесие и качнулся обратно, прямо в объятия Малфоя. — Нет, Поттер, — хрипло прошептал Драко. — Ты это начал. И Драко поцеловал его. В этом поцелуе не было ничего от той неуверенности, что была секунду назад. Это был голод. Голод человека, который годами морил себя постом, а теперь дорвался до пиршества. Драко впился в губы Поттера, жадно, требовательно, отчаянно. Его язык толкнулся в рот Гарри, сплетаясь с его языком в мокром, горячем танце. Гарри издал сдавленный звук, что-то среднее между стоном и рычанием, и сдался. Плотина рухнула окончательно. Он вцепился в волосы Драко, светлые, мягкие, как шелк, и притянул его ближе, стирая последние миллиметры пространства. Они целовались так, словно завтра не наступит. Словно этот темный угол был единственным безопасным местом во вселенной. Руки Гарри блуждали по спине Драко, ощущая под тонкой тканью рубашки напряженные мышцы, острые лопатки, жар тела. Драко отвечал тем же, его ладони скользили по бокам Гарри, сжимая, комкая одежду, пытаясь добраться до сути. — Мерлин... — выдохнул Драко в губы Гарри, когда они на секунду разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. — Ты невыносим... — Заткнись, — выдохнул Гарри и снова поцеловал его, кусая нижнюю губу. Холодные пальцы Драко скользнули под мешковатый свитер Гарри. Прикосновение ледяной кожи к разгоряченному животу заставило Гарри вздрогнуть всем телом. Контраст был ошеломляющим. Мурашки побежали по позвоночнику, но вместо того, чтобы отстраниться, он выгнулся навстречу, ища большего контакта. Гарри, действуя в тумане вожделения, повторил движение. Его руки забрались под идеально выглаженную рубашку Малфоя. Кожа Драко была гладкой, горячей, словно он горел в лихорадке. Гарри провел ладонями вверх, по ребрам, чувствуя, как сердце Малфоя колотится о грудную клетку. Они прижимались друг к другу обнаженными животами, ткань одежды мешала, путалась, раздражала. Поцелуи становились все более беспорядочными, мокрыми. Они спускались ниже — Драко кусал Гарри за шею, оставляя влажные следы, Гарри зарывался носом в воротник Малфоя, вдыхая его запах, от которого кружилась голова. Руки Драко спустились к поясу джинсов Гарри. Щелчок пряжки прозвучал как выстрел в тишине коридора, но никто из них не обратил на это внимания. Гарри лихорадочно возился с брюками Малфоя, пуговицы не поддавались, и он едва не сорвал их с мясом. Когда преграда в виде одежды была устранена, и теплая ладонь Драко обхватила вставший член Гарри, Поттер едва не закричал. Он уткнулся лицом в плечо Драко, кусая ткань мантии, чтобы заглушить стон. Это было слишком. Слишком остро, слишком ярко, слишком реально. — Драко... — имя сорвалось с губ само собой, впервые без ненависти, только с чистой, незамутненной нуждой. Малфой вздрогнул, услышав свое имя, и его хватка усилилась. Он начал двигать рукой, уверенно, ритмично, зная, что делает. Гарри чувствовал каждую мозоль на пальцах ловца, каждое движение, вызывающее вспышки удовольствия, простреливающие от паха до самой макушки. Гарри не остался в долгу. Он просунул руку в брюки Драко, освобождая его, и обхватил твердую, истекающую смазкой плоть. Драко зашипел сквозь зубы, откинув голову назад и ударившись затылком о камень, но боли, кажется, даже не заметил. — Да... — простонал Малфой, его голос сорвался на хрип. — Поттер... черт... Теперь они двигались в унисон. Драко прижал Гарри к себе, создавая тесный клубок из конечностей и желаний. Одной рукой Драко сжимал член Гарри, другой держался за его бедро, впиваясь пальцами до синяков. Гарри, потерявший очки где-то в процессе этой борьбы, действовал на ощупь. Он обхватил оба их члена одной рукой, соединяя их вместе, чувствуя, как влага смазки смешивается между ними, как пульсируют вены под тонкой кожей. Это было грязно, быстро и невероятно интимно. Трение кожи о кожу, жар двух тел, сплетенных в темной нише, тяжелое, сбивчивое дыхание, эхом отражающееся от стен. Драко, не в силах сдерживаться, наклонился и прикусил мочку уха Гарри, затем спустился ниже, к плечу, и с силой сжал зубы на ткани свитера и плоти под ним. Боль от укуса смешалась с наслаждением, став катализатором. Гарри замычал, его колени подогнулись. Он чувствовал, как рука Драко двигается быстрее, жестче, как большой палец проходится по чувствительной головке. — Не смей останавливаться, — прошептал Гарри, и его голос был неузнаваем. — Только не смей... В голове Гарри был белый шум. Никакого Волдеморта, никакой Амбридж. Только рука Драко, только запах его пота и парфюма, только вкус железа на языке — он прокусил губу до крови, пытаясь не орать в голос. Они приближались к краю пропасти одновременно. Напряжение нарастало, скручиваясь в тугую спираль внизу живота. Драко двигался всем телом, вжимаясь пахом в бедро Гарри, ища точку опоры. Его дыхание обжигало шею Поттера. — Гарри... — выдохнул Драко, и это звучало как молитва и проклятие одновременно. На пике, когда мир начал рассыпаться на искры, Драко резко развернул лицо Гарри к себе и накрыл его губы своими в грубом, почти удушающем поцелуе. Крик Гарри потонул во рту Малфоя. Гарри почувствовал, как его тело сотрясают спазмы, как горячая волна выплескивается из него, пачкая руку Драко, их одежду, живот. Секундой позже Драко дернулся в его руках, изливаясь с глухим, утробным стоном, который завибрировал в грудной клетке Гарри. Они замерли, привалившись друг к другу и к стене, словно две сломанные куклы. Ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Тишина возвращалась медленно, неохотно, заполняя пространство, которое только что было наполнено звуками борьбы и страсти. Жар в груди улегся, оставив после себя опустошение и странную, звенящую легкость. Но следом за ней, как прилив, начал подниматься стыд. Гарри первым пришел в себя. Он отстранился, чувствуя, как липкая влага холодит кожу живота. Его руки тряслись, когда он поправлял одежду, застегивал джинсы, одергивал задравшийся свитер. Он нащупал очки на полу, водрузил их на нос и, наконец, посмотрел на Драко. Зрелище было ошеломляющим. Идеальный Драко Малфой был разрушен. Его платиновые волосы были всклокочены, торчали в разные стороны, словно он только что слез с метлы после шторма. Щеки горели неестественным, лихорадочным румянцем. Губы были припухшими, искусанными, влажными. Рубашка выбилась из брюк, ворот расстегнут, обнажая бледную шею с краснеющим следом от укуса. Штаны были расстегнуты, и в вырезе виднелась полоска бледной кожи живота, испачканная их семенем. Он выглядел порочным. Он выглядел доступным. Он выглядел так красиво, что у Гарри перехватило дыхание. Драко смотрел на него в ответ затуманенным взглядом, пытаясь восстановить дыхание. В его глазах читалась смесь ужаса от осознания произошедшего и какого-то темного, жадного удовлетворения. Гарри не мог этого вынести. Реальность обрушилась на него с силой камнепада. Он только что подрочил своему врагу. Он только что кончил в руку Малфоя. — Я... — начал Гарри, но голос подвел его. Он не сказал больше ни слова. Развернулся и бросился прочь, почти бегом, исчезая за поворотом коридора, оставляя за собой лишь эхо торопливых шагов. Драко остался один в темной нише. Он медленно сполз по стене, пока не сел на холодный пол. Его руки все еще были липкими. Он смотрел на противоположную стену невидящим взглядом. В голове была звенящая пустота, абсолютный вакуум. Но постепенно звуки замка начали просачиваться в его сознание: далекий скрип лестницы, шум ветра за окном. Драко поднял руку, посмотрел на свои пальцы, потом медленно поднес их к лицу. Запах Гарри Поттера — мускус, пот, дешевое мыло и озон — теперь был на нем. Он закрыл глаза и откинул голову назад, ударяясь затылком о камень. Губы сами собой растянулись в нервную, почти болезненную улыбку. Он знал, что это неправильно. Он знал, что отец убил бы его на месте. Он знал, что Поттер будет избегать его. Но единственная мысль, которая билась в его сознании, была кристально ясной и пугающей своей простотой: Я хочу еще. И он знал, что это будет только с Поттером.